100 детей Ари Нагеля
«Сперминатор» — супердонор, он имеет почти сотню биологических детей и их число постоянно растет
В то время как другие совершенствовали свои кулинарные способности или смотрели весь каталог Netflix, Ари Нагель посвятил 20 месяцев пандемии тому, что у него получается лучше всего: делился спермой.
Нагель, которого New York Post однажды окрестила «Сперминатором», вырос в ортодоксальной еврейской семье в Монси, штат Нью-Йорк. Затем стал учителем математики в колледже и в конечном итоге серийным донором спермы. «Сперминатор» — супердонор, он имеет почти сотню биологических детей и их число постоянно растет. В статье, опубликованной 20 октября в Esquire, Нагель сказал, что в 2020 году он стал отцом 21 ребенка и ожидает еще 30 детей в 2021 году, в результате чего у него в общей сложности почти сто детей.
«Я не собирался иметь столько детей. Но иногда все складывается так, что вы должны сделать это», — говорит Нагель.
Он говорит, что его побуждают делать эти «пожертвования», потому что он хочет помогать женщинам, не имеющим, по тем или иным причинам возможности завести детей от мужа, сообщает Jerusalem Post.
Донорство Нагеля сейчас идет «cтахановскими темпами», ведь в мире не хватает донорской спермы. Рынок требует этого: предложение в банках спермы находится на историческом минимуме, отчасти потому, что среднее количество сперматозоидов у мужчин неуклонно снижалось на протяжении более четырех десятилетий — вероятно, из-за влияния окружающей среды, — и теперь многие мужчины больше не соответствуют строгим стандартам банков спермы.
На фоне этой нехватки в банках спермы появляется все больше новых способов донорства.
В качестве альтернативы многие люди обращаются к социальным сетям для передачи спермы напрямую потребителю. Например, через группы Facebook, такие как USA Sperm Donation, Real Sperm Donors и Miracle Baby. В группах — потенциальные доноры, а также люди, которые хотят забеременеть, но не имеют доступа к жизнеспособной сперме: бесплодные пары, гомосексуальные пары, транс-мужчины, матери-одиночки. По сравнению с банками спермы, которые сохраняют анонимность доноров, мужчины в Facebook гораздо более открыты: донор может показывать потенциальной получательнице фотографии других детей, которых он зачал, общаться с ней через мессенджеры, чтобы узнать, удалось ли зачатие, и пригласить ее присоединиться к приватной группе в Facebook — родителей тех детей, которых он зачал. В отличие от банков спермы, где стоимость одного образца может превышать 1000 долларов, доноры в Facebook обычно предоставляют свою сперму бесплатно, за исключением возмещения дорожных и других расходов.
Для этого Ари Нагель путешествует по миру, в том числе во время пандемии. В какой-то момент он даже использовал паспорт своего брата, чтобы поехать в Израиль после того, как страна запретила ему сдавать сперму там.
Он часто поддерживает контакты с семьями, в которых растут его дети, и помогает им. У него также есть дети от собственных браков.
Недавно Нагель признался, что родители не понимают его жизненный выбор, а мать считает, что он позорит семью. Нагель придерживается диаметрально противоположной точки зрения: «Я надеюсь, что я буду лучшим дедушкой для детей моих детей, чем мои дед с бабкой были для меня», — говорит он.
Читайте также
Все материалы рубрики
Битва за Британию: Как фашисты Мосли «получили по зубам»
4 октября вошло в историю, как день битвы на Кейбэл-стрит
Осень 1936 года выдалась бурной в Островной империи. По столице и крупным городам Англии, Шотландии и Уэльса маршировали немногочисленные, но стройные колонны спортивного вида людей в странной униформе. Черный верх, серый низ. Били в барабаны, несли флаги и штандарты. На красных полотнищах – белая молния в синем круге. Это старались обратить на себя внимание и поднять шумиху в прессе члены Британского Союза Фашистов, фюрером которых был несостоявшийся парламентарий, баронет Освальд Мосли.
Ну а цвета их эмблематики взяты с «Юнион Джека» (флага Великобритании). Все шествия были заранее согласованы с правительством и местными властями. Верхушка имперского истеблишмента, заигрывая ради достижения мирового господства с лидером германских нацистов – Гитлером, — не гнушалась поддержать и фашистов доморощенных. Им щедро жертвовали газетный король, лорд Ротермир, автомобильный магнат, лорд Наффилд. Известная суфражистка и политическая дама, леди Хьюстон готова была вложить в дело партии Мосли 200 000 полновесных фунтов.
Мосли видел себя последователем самозваного вождя немецкой нации и в далеко идущих планах был не прочь возглавить Британию.
На 4 октября 1936 года было назначено особое шествие – через лондонский Ист-Энд, район, где издавна селились евреи. Предполагалось, что 7 тысяч пройдут под барабанный бой, выкрикивая лозунги «Британия, Британия превыше всего»! и «Долой еврейство»! Но что-то определённо пошло не так, как хотелось местному фюреру.
Одной из целей подобных мероприятий было внести раскол в общество, напугать, страхом склонить на свою сторону слабых или заставить их молчать.
Ничего этого не вышло. 4 октября вошло в историю, как день битвы на Кейбэл-стрит. Против фашистов объединились все слои лондонцев, несмотря на требования Хоум-Офиса «оставаться дома и не мешать законному мероприятию», невзирая на призывы руководителей разных движений и организаций, люди встали плечом к плечу против фашистов.
Ситуация была прямо противоположной ленинскому «верхи не могут, а низы не хотят». Верхи не хотели, а низы не могли: британская элита не хотела приструнить и окоротить такое удобное фашистское пугало – «голосуйте, как надо, а то к власти придут эти»! А низы не могли больше терпеть, что всякая пакость топчет землю и демократию «старой, доброй Англии». В начале маршрута, на «улице Кабельной», последователей Мосли встретили баррикады, которые вместе соорудили профсоюзные активисты, сионисты, коммунисты, иудеи, протестанты, католики, докеры, студенты, торговцы, художники и музыканты. Припоздавшие на акцию протеста, выйдя из подземки, попадали в затор – настолько плотно стояли на улицах Ист-Энда противники фашистов. Собралось до полумиллиона человек! А ведь не было ни соцсетей, ни мобильных. Позвонить можно было лишь из знаменитой «красной будки» лондонского телефона-автомата. Людей обходили пешком, разъясняли смысл происходящего, просили передать знакомым…
Водители трамваев перекрыли вагонами свои улицы. Кто-то не пожалел свой автомобиль – отдал его для устройства заграждения.
Наполняли мешки песком и строили из них укрепления раввины Ист-Энда в шёлковых накидках и докеры в грязных робах.
- Папаш, тобе бы передых нужен, - слышался портовый говорок, - Сюды сядь, на мешки.
Всё веселье впереди!
Мосли беспомощно взглянул на начальника полицейских, которые должны были охранять чернорубашечников. Стражей порядка было вдвое больше, чем участников шествия. Собралось лишь три тысячи…
Командир полицейского отряда вздохнул, и отдал приказ расчистить путь. «Бобби» с дубинками и конная полиция двинулись в атаку – но куда там!
Сначала им просто не давали проходу сцепки людей. А когда протестующих стали хватать и задерживать, люди кинулись на помощь. В полицию летели камни, бутылки, палки! Мелькали кулаки. От полицейских дубинок пострадали более 200 человек, но и «бобби» получили по первое число: более 70 вышли из схватки с ранениями. Страсти дошли до того, что парни в высоких шлемах посчитали за лучшее сдаваться народу. Их отводили за баррикады, изымая наручники, дубинки, ремни и каски.
Мосли, мнивший себя великолепным оратором, оттачивавший, как и его кумир из Третьего Рейха, жесты перед трюмо, влез на импровизированную трибуну к микрофону. Он решил обратиться к согражданам. Но метко брошенный кем-то камень чиркнул по аристократической макушке, и вместо призыва одуматься, над Кейбэл-стрит разнёсся жалобный писк главы британских фашистов. А за ним – громкий смех улицы…
Всё было кончено. Чёрные рубашки развернулись, их нестройные колонны поглотил туман Лондона.
«Они не прошли! Они не прошли»! – скандировали в едином порыве люди.
Никто не догадывался, что битва с фашизмом только началась.
11 октября последователи Мосли устроили настоящий погром в еврейской части Ист-Энда. Их тактика была простой и подлой. Объявили очередной марш. Но подальше от еврейских кварталов. Вдохновлённые прошлой победой над фашизмом, жители столицы вышли на протест. А в это время грузовики с сотней молодчиков Мосли уже приближались к Ист-Энду. Пользуясь отсутствием мужской части населения, бандиты безнаказанно пронеслись по улицам, снося всех на своём пути. В руках у них были молотки, дубинки, кастеты и бритвы. Убивать не входило в их планы, но сокрушить боевой дух, сломить сопротивление! Были переломы и огромные синяки, торговцев выкидывали с детьми сквозь витрины. Двум людям изрезали бритвами лица.
В течении трёх последующих недель похожее повторилось в Манчестере и Бирмингеме, где располагались самые большие еврейские общины Англии.
Но своих целей фашистам добиться не удалось. Народ отверг их антисемитизм и расистскую идеологию. В местах, где жили евреи, возникали группы самообороны, в которых участвовали не только британцы семитского происхождения. Часто такие отряды возглавляли ветераны Первой Мировой. Нападения прекратились, поскольку биться с равными по силам сторонники Мосли не желали.
В итоге события октября 1936 года раскололи британскую элиту. В ней взяла верх часть, решившая не идти на откровенный союз с Гитлером и ему подобными. В ноябре 1936 года отрёкся от престола и отправился в изгнание симпатизировавший нацистам всех мастей король Эдуард VIII. Новым королём стал его младший брат под именем «Георг VI».
И, когда берлинский эмиссар Рудольф Гесс «тайно» прилетел на переговоры, встретили его совсем не те люди, с кем он надеялся договариваться. До конца войны самый доверенный человек Гитлера провёл в заточении, хотя какие-то договорённости были им достигнуты – второй фронт против нацистов открыли только в июне 1944 года.
P.S.
Освальд Мосли и его ближайшие подручные были арестованы в начале лета 1940 года за антигосударственную деятельность, а Британский Союз Фашистов запрещён, как вражеская организация. Впрочем, для арестованных были созданы весьма мягкие условия содержания.
Трофеи, взятые с бою у полиции в битве на Кейбэл-стрит до сих пор передаются, как реликвии в семьях, чьи родичи встали на пути у фашистов.