В 1939 г. семью Александра Шапиро, которая еще в 1933 г. бежала из Германии во Францию, интернировали как «нежелательных опасных иностранцев» – он и его жена-немка Ханка Гротендик, писательница левых убеждений, ранее участвовали в войне в Испании на стороне республиканцев. Их переводили из лагеря в лагерь, пока уже при профашистском правительстве Виши, Александра Шапиро отправили в Дранси, а потом в Освенцим, где он и погиб в 1942 г. Ханка Гротендик и юный Александр Гротендик оказались в лагере для интернированных на территории коммуны Рьёкро.

По инициативе протестантского пастора Андре Трокме, который посещал французские лагеря и старался вывести оттуда как можно больше детей, Александр, среди других детей, попал в детский дом в деревне Лё-Шамбон-сюр-Линьон, где посещал колледж Севеноль, «пропитанный духом единения людей и нетерпимости к насилию» – что видимо, и заложило в нем будущие жизненные принципы. Возглавлял колледж пастор Эдуард Тайс, помощник Трокме.

В июне 1940 г., когда к власти во Франции пришло вишисты, Андре Трокме призвал прихожан давать убежище «народу Библии» и отказался салютовать государственному флагу в местном учебном заведении, чего требовало распоряжение правительства.

В июле 1942 г., когда стало известно об облаве и депортации парижских евреев, Андре Трокме прочел проповедь, в которой были слова: «Христианская церковь на коленях должна умолять Господа о прощении за свою недееспособность и трусость».

На юг Франции тогда хлынули тысячи еврейских беженцев, спасающихся от нацистов, многие из них оказались в Шамбон, Власти правительства Виши потребовали от Трокме предоставить список евреев в деревне и прекратить оказывать им помощь. Он ответил: "Эти люди пришли ко мне за помощью и убежищем. Я их пастырь. Пастырь не оставляет своего стада. Я не знаю, что такое евреи. Я знаю, что такое люди".

15 августа 1942 г., когда в деревню были посланы жандармы для поиска "нелегалов". Трокме в ожидании ареста обратился к своим прихожанам с призывом "исполнять волю Бога, а не людей". Тогда его не арестовали. Он, вместе с Эдуардом Тайсом и директором местной школы Роже Дарсиссаком, были арестован позже, в феврале 1943 г.

Через месяц после ареста начальник лагеря вызвал их к себе и объяснил, что получил приказ освободить священников, придерживающихся принципов ненасилия, при условии, что те подпишут документ при условии «безоговорочного подчинения приказам правительственных властей для обеспечения безопасности Франции». Андре Трокме отказался подписать эту бумагу. Начальник лагеря стал угрожать ему депортацией в концлагерь в Германии. Андре Трокме в ответ заявил, что условие противоречит его совести, поскольку правительство Виши проводит по отношению к евреям политику истребления и ненависти, против которой он собирается бороться: «Мы против подобных акций. Когда мы вернемся домой, мы продолжим им противодействовать, и, конечно же, мы по-прежнему не будем подчиняться приказам правительства. Как, при каких условиях мы можем это подписать?». Но, к счастью, всех троих освободили.

Несколько месяцев спустя под руководством Андре Трокме, Магды и Эдуарда Тайса, перешедших в подполье, дома и фермы в деревне и окрестностях были превращены в убежища для евреев. Делать это приходилось тайно, поскольку часть населения деревни, во главе с мэром, не хотела рисковать жизнями и была настроена против предоставления укрытия беженцам. Денежную поддержку в оборудовании убежищ, закупке продуктов, организации приютов для еврейских детей, чьи родители были депортированы, переправке в нейтральную Швейцарию, оказывали американские протестантские церкви, студенческие и пацифистские организации из Франции и Швейцарии.

Директором местного интерната-приюта Ле Грийон для еврейских детей был Даниэль Трокме, племянник Андре Трокме. Он преподавал в школе физику, химию и естественные науки. По ночам он чинил детскую обувь с помощью резиновых покрышек, а зимой, по утрам, Трокме сам варил суп в большом металлическом котле. И, несмотря на больное сердце, грузил обед для учеников на тачку и вез ее два километра по наклонной дороге.

В конце июня 1943 г., уже работая в другой школе и продолжая уже там укрывать еврейских детей, Даниэль Трокме узнал, что, по трагической случайности, несколько учеников из Ле Грийон попало в руки гестапо. Он не стал скрываться и вернулся в Ле Грийон. Отказавшись покинуть детей и повторив судьбу Януша Корчака, он, вместе с 18 учениками, был отправлен в тюрьму Мулен. Пройдя несколько лагерей, 34-летний Даниэль Трокме оказался в Майданеке, где и погиб в газовой камере в апреле 1944 года.

К сентябрю 1944 г., когда Франция была освобождена, жители Лё-Шамбон-сюр-Линьон, спасли от смерти от 800 до 1000 евреев. Всего в этой и одиннадцати окружающих деревнях, по оценкам историков, были спасены от 3 до 5 тыс. человек. Среди спасенных – евреи, которые внесли выдающийся вклад во французскую и мировую культуру: писатель и герой Сопротивления Андре Шураки, философ Жакоб Горден, известнейшие ученые – востоковед Жорж Вайда, историки Жюль Исаак и Леон Поляков.

Был среди них и ставший крупнейшим математиком XX века Александр Гротендик. Он в своих мемуарах не упомянул о Трокме. Он вообще очень мало пишет о Шамбон, и мысль о том – наряду с благодарностью, – что люди рисковали своей жизнью ради него, а один из них и лишился жизни, видимо, не приходила ему в голову. Хотя эксцентричному и бескомпромиссному Гротендику, впоследствии парадоксальным образом боровшемуся всегда против войны и насилия и жертвовавшему при этом своей карьерой, бессмысленно предъявлять какие-то нравственные претензии – как всякому гению.

В 1971 г. Андре и Магда Трокме, а в 1976 г. Даниэль Трокме были признаны Праведниками народов мира. Также Праведниками были признаны еще 32 жителя деревни Лё-Шамбон-сюр-Линьон, а сама деревня, вместе с окрестностями, получила «диплом чести» от «Яд Вашем». Таких населенных пунктов, официально отмеченных коллективным праведничеством, в истории всего два – деревни Лё-Шамбон-сюр-Линьон во Франции и Ньивланде в Нидерландах. Историки до сих спорят об этом феномене.

Одна из жительниц Шамбон, мадам Эйро, на вопрос, почему она согласилась укрывать беженцев, и тем самым, подвергать себя страшной опасности, ответила: «Кто же еще позаботился бы о них, если не мы?».

Около года назад один из немногих доживших до наших дней свидетелей тех событий, 90-летний австрийский еврей Эрих Швам, скрывавшийся с семьей в Шамбон, перед смертью пожертвовал коммуне 2 млн евро, которые пойдут на образовательные цели.