בס''ד

А СУДЬИ КТО? (Хошен Мишпат, «hилхот даяним» 1-19)

Закон Торы: «Судей и надсмотрщиков поставь себе во всех вратах твоих, которые Г-сподь, Б-г твой, даёт тебе, по коленам твоим, чтоб судили они народ судом праведным. Не криви судом, не лицеприятствуй и не бери взятки, ибо взятка ослепляет глаза мудрых и извращает слова правых. Правды, правды добивайся, чтобы жить тебе и унаследовать страну, которую Г-сподь, Б-г твой, даёт тебе» (Дэварим 16:18-20).

Еврейский суд, бет-дин, должен руководствоваться законами Торы, но не решениями отдельных членов общества, даже самых умных и обладающих полной властью. Обязанность суда определить право и вину каждого участника судебного процесса, привести виновного к раскаянию, к возмещению убытка и в итоге примирить враждующие стороны, будь то человек – человек или человек – общество. На иврите слово судьи (элоким) – синоним божественного имени, поэтому сказано, что приговор земного суда, действующего по законам Творца, подтверждается Небесным Судом.

Не назначают суд в дни праздников, в шабат, в день перед шабатом или перед праздником. Время начала работы суда с восхода солнца до конца пятого часа от восхода солнца.
Суд заседает и выносит решение «ли шма», то есть во имя «Небес». Такому суду подсудны все евреи, бедные и богатые, скромные и важные, простые труженики и власть имущие, невежды и мудрецы, с того возраста, когда наступает обязанность соблюдать заповеди до глубокой старости.

Судить евреев может только суд, состоящий из евреев, судьёй может быть мамзер, но не гер или судья из другого народа, даже самый праведный и разумный. Судьёй может быть еврей, который видит хотя бы одним глазом, но не слепой. Женщину не избирают судьёй, так как для неё это «зман грама», трата времени, которое она должна посвящать своей семье.

Суд должен состоять не менее чем из трёх человек, разумных и знающих законы. Есть два мнения: согласно одному – право быть судьёй наступает с 18 лет, по другому мнению – с 13 лет, если налицо признаки возмужания.

Свидетель не может быть судьёй, а судья не может свидетельствовать на суде, где он судит. Судья не имеет право судить того, кого он любит или ненавидит. Не может быть судьёй тот, кто сам преступает законы Торы.

Семью качествами должен обладать судья – должен быть мудрым, скромным, богобоязненным, бескорыстным, правдивым, гуманным и пользоваться уважением людей. Судья должен быть всегда выдержанным, спокойным, терпимым, доброжелательным, даже осуждая за злостное преступление, он не имеет права повышать голос.

Судья обязан отстраниться, если есть подозрение, что он может получить какую-то пользу или удовольствие от тех, кого он судит, или за то, что судит. Даже удовольствие, полученное косвенным путём, приводит к отставке судьи.
Маран приводит такой пример. Если случилась кража и поймали вора, укравшего Сефер Тору из городской синагоги, в которой молится судья, он не сможет судить преступника беспристрастно. Поэтому судить следует в другом городе, где будет соблюдена беспристрастность суда (Хошен Мишпат 7:12). Назначить для евреев непорядочного судью – всё равно, что построить языческий храм (Рамбам, Мишне Тора, «Санhэдрин» 3:8).

Содержание судье следует выдавать из кассы общины, куда каждый еврей анонимно вносит свою долю, и которую открывают в конце или в начале года. Таким образом, исключается возможность взятки (Хошен Мишпат 9:3).

Имущественные дела разбирает суд из трёх человек. Судья талмид-хахам, знаток законов, может единолично по просьбе двух сторон разобрать их дело (Бавли, Санhэдрин 2а). Судья не должен различать между малым делом и большим, каждое дело для него должно быть равно важным.

Все уголовные дела, за которые может быть вынесен смертный приговор, в прежние времена решал суд из двадцати трёх судей, Малый Санhэдрин. Все государственные дела, касающиеся судьбы глав государства и судьбы народа, решал Большой Санhэдрин, семьдесят судей и глава Суда, Ав Бет-дин.

В настоящее время во всех странах мира, в том числе и в Израиле, евреи, подвергающиеся физическому насилию и лишению прав, вынуждены обращаться в государственные суды даже тогда, когда нет надежды на защиту. Часто суды пользуются законами, произвольно устанавливающими справедливость, как это видно на примере известных судебных процессов и в прошлом, и в наше время в странах Европы, в России, в странах ислама и в Израиле.
В Израиле до сих пор действуют статьи 80 и 81 Указа об оттоманской гражданской процедуре и уголовный закон «Ордонанса», изданный английскими властями в 1936 году, заменивший османское уголовное право.

Верховный суд Израиля, БАГАЦ, называют верховным судом справедливости, хотя никто из судей до сих пор не объяснил критерии своей справедливости. Судьи БАГАЦа утверждаются президентом Израиля по представлению Комиссии, состоящей из трёх судей Верховного суда, двух министров, двух депутатов Кнессета и двух членов Коллегии адвокатов. В настоящее время в БАГАЦе 15 судей. При назначении судей к ним не предъявляют тех требований hалахи, о которых было сказано раньше. Это абсолютно светский суд, который активно влияет на правительство страны, и часто выносит постановления, противоречащие hалахе и еврейской традиции.
Мировой суд Израиля рассматривает уголовные и гражданские дела в составе одного судьи. В исключительных случая мировой суд может состоять из трёх судей.

В настоящее время в Израиле действует государственный раввинатский суд, рассматривающий дела о бракосочетании и разводе, о гиюре и подтверждении еврейства. Этот суд может дать представление в мировой суд Израиля на еврея, который отказывается дать гет, разводное письмо, своей жене, на заключение под стражу до тех пор, пока он не даст согласие. Судьи и все работники раввината и суда являются государственными чиновниками, они подчиняются Главному раввину и Министерству религии.

Ни в Израиле, ни в других странах, где живут евреи, нет еврейского суда, который обладал бы правом судить за уголовные преступления и преступления против общества.
В Израиле есть БАДАЦ, Бет-Дин Цедек, который следит за исполнением традиций в еврейской общине Израиля. БАДАЦ выносит решения о кашерности и имеет тесные контакты с государственными службами Израиля. Кроме БАДАЦа кошерность определяют другие бет-дины, например, «Бет-дин Агудат Исраэль», «Бет Йосеф», «Хасидут Белз», «Йоре Деа» под патронажем рава Шломо Махпуда, и другие. Подобные бет-дины действуют в странах диаспоры с большой еврейской общиной.

Помимо этой структуры, сотрудничающей с правительством, есть независимые: «Бет-дин hаэда hахаридит ашкеназим» и «Бет-дин харедим сфарадим», они следят за соблюдением законов в своей общине, часто осуществляют функции третейского суда, могут присудить к возмещению убытков и приговорить к бойкоту.
Бет-дин в других странах выполняет те же функции, но в каждой стране действует самостоятельно, в соответствии с положением в стране обитания.

«Каждый (еврей), кто судится (с евреем) по нееврейским законам, злодей, и как будто… поднял руку на Тору нашего учителя Моше» (Рамбам, Мишне Тора, «Санhэдрин 26:9). Богобоязненные евреи, харедим, все имущественные споры решают в своём общинном бет-дине. Все остальные граждане страны обращаются в государственные суды. Если в городе нет еврейского суда, или тот, с кем еврей судится, не признаёт еврейский суд, можно обратиться к помощи нееврейского суда (Рамбам, Мишне Тора, «Санhэдрин 26:10). И hалаха обязывает всех евреев уважать суды страны обитания, которые судят по законам, не противоречащим семи законам Ноаха (Рамбам, «Законы царей» 9).

Все народы мира обязаны соблюдать «Законы Ноаха»: не поклоняться идолам (авода зара), не богохульствовать и не осквернять Имя Творца, не убивать (в том числе запрещено самоубийство), не прелюбодействовать (включая запрет на инцест, на гомосексуализм и на скотоложство), не воровать, не есть от живого. Все народы мира обязаны создавать справедливую судебную систему.



СУД
(Из книги «Ожерелье удивительных историй и алмазы hалахи»)

Это произошло в городе Яссы, когда главным раввином там был гаон раби Йеhошуа Эошиль, зихроно ливраха.
Этот скромный и тихий человек прославился как один из величайших мудрецов и праведников своего времени. Он не возносился ни над богатыми, ни над бедными, ни над знатными, ни над простыми евреями. И никто не подозревал, какая большая сила скрыта в этом человеке.
Однажды рабанит, жена раби, пошла покупать рыбу к шабату, но рыбный ряд оказался пустой. «Уже несколько дней нет улова», — заявили торговцы рыбой. Тогда она пошла к рыбакам — что за шабат без рыбы? Рыбаки подтвердили, что рыба в эти дни не ловится, но рабанит умоляла: «Может быть, ради моего старика, чтобы он не остался без рыбы, что-нибудь поймаете. За любую цену, — сказала она, — не оставьте нас в шабат без рыбы, пожалуйста».
Посмотрели рыбаки на нее, переглянулись, один встал, другой, и пошли к лодке. Смотрит женщина с берега, как качается маленькая лодка, как рыбаки раз за разом взмахивают руками, забрасывая сеть.
Может быть, прошёл час, может быть, больше. Вернулись рыбаки и несут большую рыбину: «Держи, — говорят, ваш Ашем помог нам ради твоего старика». Протянула руки рабанит, но взять не успела.
В это время подъехала на коляске, запряжённой белым рысаком, жена Гэвира, главы еврейской общины, самого знатного и богатого еврея в городе. Соскочила с коляски, схватила рыбу и бросила своему кучеру на колени.
— Сколько эта женщина дает вам? — спрашивает. — Я заплачу вдвое.
— Уважаемая госпожа, — отвечают, — это ее рыба, мы для нее ловили.
— Для кого, для этой нищенки? В городе рыбы нет, а она есть будет? Тогда ничего не получите!
Села в коляску, толкнула кучера в плечо и исчезла так же быстро, как и появилась.
Рыбаки растерялись — что тут скажешь и что поделаешь... А рабанит заплакала и пошла домой.
Дома она рассказала, как унизила и обобрала ее знатная госпожа.
— Не беда, — сказал раби, — как другие, так и мы, будет нам шабат и без рыбы. Ашем устанавливает справедливость.
Позвал своего шамаша и говорит.
— Иди в дом этого человека, мужа нечестной женщины, и потребуй от моего имени, чтобы вернули рыбу, купленную рабанит. Но когда откажут, громко объяви, что жена его развратница.
Испугался шамаш. Идти в дом, который охраняют стражники, как дом губернатора? Требовать справедливости от этих людей да ещё жену хозяина обвинять в разврате? Да оттуда живым не уйдёшь. Стал умолять рава, чтобы освободил от этого поручения. Однако раби не внял его причитаниям.
— Иди, — говорит, — это заповедь, которую ты обязан исполнить. Все, что сделаешь, все, что скажешь, все — от моего имени. Не бойся. Говори громко, пусть слышат все, кто там будет. Иди!
Очень не хотелось шамашу идти, но куда денешься. Рава своего он боялся больше, чем губернатора, солдат и всех знатных людей города. Он знал, что раби один из немногих праведников, которым Ашем дал великую силу.
Раби еще раз напомнил, чтобы громко обвинил ту женщину в разврате, даже если там будут посторонние. И шамаш пошел.
У входа в дом Гэвера он объяснил охране, что пришёл по поручению рава, и его провели в большой зал. Там было много гостей, а хозяин давал распоряжения своим служащим. Все повернулись в сторону вошедшего.
Набравшись смелости, шамаш рассказал, какая история произошла на берегу, и добавил, что пришёл за рыбой, которую купила рабанит. Люди слушали, не перебивая, но тут вошла жена хозяина и подняла крик. Покраснев от злости, она проклинала рабанит и рава такими словами, что все были изумлены.
Тогда шамаш не вытерпел.
— Слушайте, господа, — начал он, — раби велел сказать ещё что-то, но я боюсь даже сейчас это произнести...
И замолчал.
— Говори, говори, — зашумел народ, — раз тебя послали, обязан говорить.
— Раби велел сказать... велел сказать... что женщина эта, хозяйка дома, — развратница!
Выкрикнул и бросился бежать прочь, быстро, чтобы слуги не успели его схватить.
Тут уж жена Гэвира взбесилась, орёт, красная от злобы, брызжет слюнями.
— Разве не говорила вам, кто он, этот так называемый рав! Он меня теперь в разврате обвиняет?
И снова проклятия и другие ужасные ее слова, которые нам стыдно повторять.
А Гэвир сидит, опустил голову, молчит. И все молчат. Через какое-то время женщина устала, притихла.
Он посмотрел на жену и говорит.
— И что теперь, дети мои – мамзеры? Скоро Шабат, как я выйду из дома? Друзья мои, посоветуйте, что делать, что делать...
Самые важные люди общины сидели вокруг. Тяжело было им слушать этот скандал, но каждый думал про себя, что не мог рав ложно обвинить эту женщину, — наверное, есть причина. Что тут посоветуешь?
Вышли они во внутренний двор дома и стали совещаться. Через некоторое время вернулись, и один из них обратился к Гэвиру:
— Конечно, это большой позор, но следует подождать до утра, когда люди пойдут на утреннюю молитву. В перерыве, перед чтением Торы, пригласим всех в дом собрания и пошлём за равом, пусть ответит перед общиной. А если не сумеет оправдаться, по окончании шабата выгоним с позором и ославим на весь мир.
Гэвир принял этот совет, но жена снова стала кричать и требовать, чтобы не ждали до утра, выгнали рава немедленно. Однако люди были тверды в своём мнении устроить суд завтра. И разошлись по своим домам.
На следующий день, в шабат, перед тем как раби начинает чтение Торы, пришли представители общины в дом собрания. Один за другим стали подходить евреи — из синагоги, из ближайших домов, из других кварталов еврейского района. Кому не хватило места, стояли у окон, ждали, что будет. Послали за равом.
Раби Йеhошуа, небольшого роста, весь скрыт под белым талитом, почти не видно его. Когда он вошёл, стало тихо, внезапный страх напал на евреев. Все сидевшие встали как по команде.
У рава, в соответствии с обычаем, было свое кресло во главе стола, а вокруг собирался комитет общины. Однако там уже сидел Гэвир. И это был намёк раву, что его готовы изгнать.
Если раньше Гэвир думал, что он будет сидеть, а рав будет стоять перед ним, то теперь хотел бы встать, да силы внезапно оставили его. Раби помог ему, поддержал и усадил на соседний стул, а сам сел на свое место и спросил:
— Братья мои, почему вы прерываете шабатнюю молитву и что вы хотите от меня?
Ответили ему:
— Вчера, раби, ты послал шамаша в дом Гэвера, чтобы обвинил его жену в распутстве. Мы просим тебя объяснить твой поступок и твои слова. Ведь если обвинение справедливо, значит, дети Гэвира мамзеры. Это очень почтенная семья, никто слова плохого не скажет.
— Да, — говорит раби, — я обвиняю женщину в распутстве. И на все ваши вопросы отвечу и объясню вам все как есть. Но не сегодня, а завтра, после утренней молитвы. Суд в шабат запрещён.
Стало тихо. Но муж той женщины встал, отбросив ногами стул, на котором сидел, и закричал:
— Что вы болтовню устроили! В шабат человек не может защитить себя? Так я вам скажу, этот раби понял, что зашёл далеко со своей ложью, и тянет время. Ночью он сбежит из города и останется ненаказанным.
Поднял раби глаза свои на него в гневе, и застыли слова во рту Гэвира.
— Нет лжи в моих словах, да сохранит вас Ашем! Я понимаю тебя и сочувствую, ты не виноват в своём позоре. Повторяю, что не в шабат, а завтра узнаешь правду. Придёт на суд согрешивший с твоей женой и расскажет о том, как это случилось. Перед всей общиной.
Призвал рав Йеhошуа, зихроно ливраха, своего шамаша и говорит:
— Завтра возьмёшь мой посох и пойдёшь на кладбище. Подойдёшь к могиле Даниэля, сына Года, ударишь по камню и скажешь: «Даниэль бен Год, рав вызывает тебя сегодня, в третьем часу».
А людям, стоящим напротив, и Гэвиру объявил:
— Суд назначаю на йом ришон, на первый день после шабата. Чтобы все были здесь в третьем часу от зари. Закройте тканью угол зала, в котором будет находиться свидетель. И приведите на суд обвиняемую в разврате.
Увидели евреи, что есть у них суд и есть судья, и разошлись, кто в синагогу, кто домой. А раби Йеhошуа продолжал утреннюю молитву, читал Сефер Тору и Мусаф.
На следующее утро все евреи города: мужчины, женщины, дети — окружили дом собраний. В третьем часу от зари раби hа-кадош окончил читать молитву и, не снимая талит и тэфилин, направился к ним. Он прошёл в зал заседаний, сел в кресло во главе стола и попросил привести жену Гэвира. Но женщина отказалась прийти, и тогда он велел снова сходить за ней и предупредить, что если не придёт сама, свидетель — покойник — придёт за ней.
Теперь все на месте. Судьи с равом во главе, обвиняемая и свидетель в углу, скрытый за натянутой тканью. Как он появился там, никто не заметил, но стоявшие в зале вдруг увидели сквозь ткань занавеси неподвижную фигуру
— Господа! — обратился рав к народу. — Вы помните голос Даниэля, умершего летом прошлого года? Того Даниэля, который был главным счетоводом уважаемого господина, Гэвира?
— Да, да, помним! — отвечали люди. — Хорошо помним.
— Он сейчас здесь, в углу, за этим пологом, — я приказал скрыть его, чтобы вид мертвого не пугал вас. Слушайте голос и подтвердите, он это или не он.
Приказал рав шамашу немного сдвинуть полог и спросил у того, кто был там:
— Как имя твое?
— Даниэль бен Год.
— Расскажи, Даниэль, как ты и жена твоего хозяина оказались в запретной связи.
— Я работал в доме Гэвира, где у меня был свой кабинет. Я вёл учёт его расходов и доходов, работы было много, особенно в конце месяца. Часто задерживался допоздна и оставался ночевать на раскладной кровати, которую поставили для меня в комнате.
Однажды засиделся до полуночи. Хозяин уехал в другой город, а я торопился закончить отчёт к его возвращению. Окончил работу, постелил себе и лег. Чувствую сквозь сон, как меня обнимают чьи-то руки. Испугался очень и попытался встать. Женщина, которая находится здесь, вцепилась в меня и говорит: «Никого из слуг нет, нет и мужа, не бойся. Если станешь моим любовником, — говорит, — сделаю богачом; если откажешься, тебя посадят в тюрьму за грабёж и попытку изнасиловать меня. Исполнишь моё желание — будешь жить, не исполнишь — погибнешь» А сама целует, ласкает, обнимает. Я не выдержал.
Не раз и не два она приходила ко мне. Ой-ва-вой! Нет мне успокоения в том мире, где его получают души умерших. Ведь даже в Геhином меня не пустили. Я прошу суд обвинить меня или оправдать. Небесный Суд ждёт вашего решения.
Покойник говорил о своей загубленной жизни с такой болью, что люди в зале плакали.
Поднял раби голос:
— Женщина, ты подтверждаешь слова Даниэля?
Побледнела она, губы дрожат. Отвечает сквозь слезы:
— Не верьте ему, он ненавидит меня...
— Мёртвые не врут, — оборвал ее рав, — нет лжи в том мире, который ждёт нас. Иди, Даниэль, мы обвиняем женщину и освобождаем тебя. Иди на Небесный Суд.
Тут же сели, Гэвир, софер и свидетели, и написали гет. Дали женщине в руки этот гет и отправили на все четыре стороны. Стоят люди, плачут. А что тут скажешь? Жалко, конечно.
А рава очень боялись с тех пор. Правда, вскоре он переехал в город Апт, чтобы встать там во главе раввинского суда.

Автор: Рав Адам Давидов