Аранжировщик Семен Мигиров: «Музыка — это моя жизнь»
«Музыка — это моя жизнь, без нее себя не мыслю»
Аранжировщик песен занимается «оформлением» музыкальных произведений, перекладывая музыку под определенные инструменты или голос. Эта профессия востребована в шоу-бизнесе, индустрии развлечений, кино, причем от музыкального вкуса и таланта аранжировщика целиком зависит стилевое направление и убедительность звучания музыкального произведения. Взяв за основу одно-двухголосную мелодию, созданную композитором, профессионал этой области сочиняет партии ударных, струнных, духовых, а также составные части вокального сопровождения (вокальной группы, хора) в соответствии с поставленной музыкальной задачей, и те заносятся в партитуру. Наш собеседник Семен Мигиров — аранжировщик, попавший на Святую Землю в 90-е годы. Он активно помогает израильским музыкантам в меру своих сил, умений, полученных еще в детстве и скромных возможностей, достойно представить слушателю свое творчество. Мы поговорили с ним о том, легко ли живется в Израиле музыкальным работникам и кто из его популярных нынче родственников все же сумел завоевать зрительскую любовь и популярность, пробившись именно на большую сцену.
Семен Мигиров родился в 1981 году в Нальчике, столице Кабардино-Балкарии. С детства мальчик наблюдал за своим отцом, музыкантом, игравшим на свадьбах и постепенно учился этому ремеслу у него. Да и выбора у Семена особого не было, ведь очень многие близкие родственники Мигирова пошли по творческому пути: Ефрем Амирамов, автор хита «Молодая, пробился на большую сцену и был в свое время весьма популярным исполнителем. Певец Ефим Мигиров, столкнувшись сначала со всеми возможными трудностями, типичными для нового репатрианта, сумел выстоять, продолжив дело своей жизни и сегодня счастливо поет в опере Тель-Авива, о чем недавно с успехом рассказал порталу "Стмэги". А наш герой Семен Мигиров трудится на Святой Земле музыкальным аранжировщиком: «Играю на гармошке с малых лет музыку кавказских, горских евреев. Занимаюсь музыкальными аранжировками, записываю кавказский шансон, обрабатываю поступающие заказы клиентов. Имею дело с такими музыкальными деятелями, как Израиль Ифрамов, Павел Матаев, Игорь Ашуров. Многие помнят Анатолия Ашурова, а я сотрудничаю с его сыном Игорем, композитором», — делится Семен.
На вопрос о том, легко ли сегодня живется в еврейском государстве людям, занимающимся музыкой, наш герой тяжело вздыхает и, подумав, с грустью отвечает: «Израиль – маленький, а музыкантов, приехавших из самых разных точек Северного Кавказа и уголков бывшего СНГ, тут очень много, нас давит огромная конкуренция».
А затем с ностальгией вспоминает родные места детства, откуда уехал в 90-е годы: «В школу ходил еще в Нальчике, но обитали мы не в том районе, где все местные джууро, не на знаменитой Еврейской колонке, а на окраине города. Наша горско-еврейская Колонка до сих пор на слуху, многие наши близкие жили там. И горожане, произнося в Нальчике слово «Колонка», знали, что место это — еврейское, обозначающее небольшую колонию горских евреев. Сегодня особых подробностей уже не помню, ведь в момент отъезда мне было всего лишь 13 лет. В голове прочно засело лишь то, что никто не хотел уезжать из России, но тяжелая экономическая обстановка заставила нас это сделать».
Приехав в Израиль в 90-х с мощной волной новых репатриантов, Семен столкнулся с традиционными сложностями выходцев из России. Он рассказывает, что местные жители относились к таким, как Мигиров, с небольшим пренебрежением и опаской, называя их «русскими евреями». Но по истечении определенного времени все успокоилось, и его семья смогла, наконец, гармонично и плавно влиться в израильское общество, став его неотъемлемой частью: «Живем, работаем… Теперь все у нас хорошо!» — говорит аранжировщик.
Мужественный репатриант самостоятельно воспитывает своего сына Стива, ведь его супруга умерла через месяц после родов. Недавно мальчик благополучно пошел в первый класс. Нельзя не отметить, что нашему собеседнику очень помогают родители, живущие теперь с ним, хотя и по грустным причинам: «Находимся мы в южном городе Сдерот. Наверное, все знают, что у нас тут часто бывают обстрелы. На протяжении многих лет этот город подвергается бомбардировкам террористической организации ХАМАС. Боевики периодически обстреливают нас самодельными ракетами. Когда это происходит, прячемся в своих специально оборудованных комнатах — бомбоубежищах. Причем атаки палестинцев порой случаются по три раза за один небольшой период, и тогда прибегаем в укрытие, ждем еще 15 минут после окончания обстрела, и лишь потом выходим», — поделился с нами Семен невеселыми реалиями жителей Сдерота.
Свободного времени у Мигирова совсем немного, все его дни поглощает работа, ведь помимо музыкальной деятельности он трудится на производстве, а после создает аранжировки: «Повторюсь, всему научился от отца, музыкальной школы не заканчивал, однако это не мешает мне успешно работать в местной творческой индустрии. Уверен, главное, чтобы у человека были слух и желание. Музыка — это моя жизнь, без нее себя не мыслю. Засыпаю и просыпаюсь с мелодиями в голове и в сердце».
Сын нашего собеседника, маленький Стив, тоже впитал музыкальные гены предыдущих поколений и имеет личный органчик, пытаясь на нем играть. Если у ребенка будет желание, Семен обещает непременно отдать малыша в хорошую музыкальную школу, чтобы тот все-таки обязательно получил специализированное образование. А еще, отец мальчика мечтает, чтобы его первоклассник обязательно продолжал их традиционные кавказские обычаи, знал родной язык, безупречно танцевал лезгинку.
Семью Мигировых коснулась и Великая Отечественная война, в которой участвовали его предки: «Моя бабушка, папина мама, была ребенком, когда началась война, чудом спаслась. Дед — заслуженный ветеран ВОВ, попал в плен к немцам, удачно бежал. Здесь, в Израиле, мы отмечали его 99-летие».
Сегодня Семен мечтает слетать в Нальчик, посмотреть на местную обстановку, ведь он очень любит места, где родился. Находясь в Израиле, как и все горские евреи, он обязательно отмечает праздники своего народа — Суккот, Песах, Йом Кипур, этот обычай переходит у Мигировых из поколения в поколение. А вот о происхождении своей фамилии наш герой рассказал следующее: «Фамилия Мигиров относится к фамилиям, образованным от мужских личных имен. Часто таким именем служило имя отца или деда, однако оно было не случайным, а родовым, передававшимся из поколения в поколение. Мигиров — это от мужского имени Мигир, измененной формы имени Меир. Скорее всего, во время присвоения фамилий, главой рода Мигировых был Мигир».
Его трудовой день начинается достаточно рано, когда Семен Мигиров, отправляется на работу на завод, а заканчивается в музыкальной студии: «Хотелось бы уделять аранжировкам максимум времени, ведь это моя отдушина, то, что и правда обожаю делать, тяга к прекрасным звукам передалась мне от предков. Планирую и дальше идти только вперед, много и с радостью заниматься шансоном и горско-еврейскими композициями», — заканчивает наш герой.
Беседовала Яна Любарская
Читайте также
Все материалы рубрики
Роза Шалумова: воспоминания об отце
Целый месяц праздновали возвращение сына в семье Назаровых
Хана Рафаэлькорреспондент СТМЭГИ
Сегодня напомнить о военных годах нам могут в основном только дети и внуки войны: это они слышали рассказы о ней своих отцов и дедов, видели слезы солдатских матерей, жен, сестер и дочерей. Я часто встречаюсь с людьми, чьё детство выпало на лихие военные годы. Почти все из них перешагнули 70-80-летний рубеж жизни, и многие из них могут поведать то, что слышали в детстве.
Уроженке Нальчика Розе Шалумовой есть что вспомнить о войне. Её отец Роман (Амель-Рахамим) Арлозович Назаров, 1923 г.р., уроженец г. Грозного, был призван на фронт в ноябре 1941 г. А в апреле 1942 г. его родители получили извещение о том, что их сын Р. А. Назаров «пропал без вести». Три долгих года им ничего не было известно о судьбе сына. Он попал в плен, вместе со своими однополчанами 10 мая 1942 г. и находился в концлагере до 5 мая 1945 г.
«У моего отца, — начинает свой рассказ Роза Романовна, — было немало фронтовых друзей. Некоторые из них, как и он, уходили на фронт добровольцами. В первый бой они пошли совсем неподготовленными новобранцами: не хватало оружия и обмундирования, на двоих выдали одну винтовку и три патрона. В начале мая 1942 г. подразделение отца попало в окружение, оставшиеся в живых были взяты в плен и отправлены в Освенцим.
Когда заходит речь об оказавшихся узниками концлагерей горских евреях, то сразу же назревает вопрос: как же им удалось выжить? Первое, что они делали — прятали свои документы, чтобы выдать себя за представителя одного из горских народов, благо в совершенстве владели их языками. Когда пленный Роман Назаров заболел, в горячем бреду он стал звать на родном языке маму: «Дедей, джон дедей!» Но тут, же нашёлся предатель, доложивший начальству, что в лагере среди пленных находится горский еврей. Но мир не без добрых людей. Рядом оказался земляк Магомед, который стал общаться с ним на чеченском языке. Он убедил проверяющих, что до войны больной жил с ним по-соседству в Грозном и зовут его Рамазаном.
Как и другим заключенным, Назарову выбили на руке шестизначный номер, эти цифры означали номер очереди на ликвидацию. Но в первых рядах на уничтожения шли: евреи, цыгане, коммунисты и немощные больные люди, остальных оставляли работать.
Когда советские войска стали наступать и приблизились к Польше, фашисты приняли решение переслать рабочих пленных в другие лагеря. Так горский еврей Роман Назаров попал в австрийский концлагерь Маутхаузен, славившийся особо изощренными издевательствами над заключенными.
Роман Арлозович был щедрым и хлебосольным человеком. К нему часто после войны приезжали друзья однополчане. 9 мая был для них днём особенным! В этот день хлебосольный стол семьи Назаровых накрывался с самого утра, ветеран надевал свой костюм с медалями и встречал друзей из Ростов-на-Дону и Орла. Они долго сидели за столом: ели, пели, вспоминали и плакали. Его дочь вспоминает: «Мы, дети, смотрели на них и удивлялись, ведь они были разных возрастов и национальностей, но чем-то так схожи между собой. Наверное, пребывание в плену наложило на них особую печать. Они вспоминали разные случаи, в том числе и ужасные. Рассказывали, как погибали в лагере пленные, не выдержав издевательств, они сами бросались на электрическую колючую проволоку, огораживающую лагерь. Вспоминали и замёршую речку, протекавшую неподалеку, и прорубь: в ней фашисты заставляли купаться изнемождённых от работы людей. А тех, кто сопротивлялся, били по голове.
А ещё вспоминали дни усиленных бомбардировок авиацией союзников, чьи войска находились уже совсем близко от лагеря. И вот, в один из таких дней в мае 1945 г., пленные напали на охранников. Многие погибли в этой бойне. Бомбы сыпались градом с небес, а пленные стояли, прижавшись, друг к другу, не в силах даже спрятаться.
Когда в лагерь вошли американские войска, они сразу же решили накормить пленных: привезли с собой хлеб, консервы и колбасу. Но тут началось самое страшное: те, кто сумел преодолеть невероятные лишения и мучения, вмиг лишился рассудка, набросившись на еду. Но у Романа Назарова была железная воля, он не стал сразу есть и старался остановить других, буквально выбивая у них из рук куски хлеба. Тогда его хотели просто за это убить. Но, видя, в каких мучительных болях в животе от переедания умирали люди, они потом благодарили его за спасение.
Американцы агитировали освобожденных узников концлагеря не возвращаться в СССР, мотивируя тем, что Сталин был беспощаден к военнопленным, отправляет их в тюрьмы как предателей.
Но многие солдаты-пленные безгранично верили и очень любили Сталина. Да, и как было не вернуться после четырёх лет разлуки с семьёй? Все они жили одной единственной мечтой: возвратиться домой, чувствовали сердцем — их там ждут.
Отец Романа, получив извещение о том, что его сын «пропал вез вести», всегда уверял своих родных: «Я верю, мой сын Амель обязательно вернётся!»
Он регулярно наводил справки и пытался что-то разузнать. А его супруга постоянно плакала: на троих сыновей пришло извещение «без вести пропавший». Двое старших сыновей, Абей и Исаак, не вернулись с войны.
Как-то к дедушке и бабушке в гости приехала родственница, молодая солдатская вдова Хава с семилетней дочерью Валей. Видя, как женщина плачет, малышка подошла к ней, обняла и промолвила: вот увидите, скоро дядя Рома приедет и женится на моей маме. Тогда бабушка успокоилась и ответила девочке: «Только бы возвратился, я обязательно женю его на Хаве».
И действительно, в 1945 г. солдат вернулся домой, и они с молодой женщиной поженились. Через два года, в 1947 г., родилась Роза. О дне возвращения её отца с войны вспоминала их соседка Бурликант Фараджева: «Я очень хорошо запомнила тот день, когда ваш отец вернулся домой в немецком обмундировании. Он натянул козырёк кепки на лоб и шутя, произнёс: дайте, пожалуйста, мне шнапса».
Женщина узнала его по голосу и сказала: «Ты никакой не немец, ты Амель кук (сын) Гюзель».
Она стрелой умчалась к соседям с радостной вестью. Конечно же, все сразу засуетились. Что творилось в доме? Крик, шум, слёзы радости. Целый месяц праздновали возвращение сына в семье Назаровых.
Постепенно жизнь стала налаживаться. Роман Арлозович был очень трудолюбивым, отзывчивым и добрым человеком. Несмотря на молодой возраст, возложил на себя заботу о родителях и младших братьях и сестрах и племянниках.
К нему часто приезжали друзья, они были очень дороги ему, помнили как, находясь в концлагере, делились между собой последней крошкой хлеба. В частности, пленный горский еврей в плену сумел выучить несколько языков – итальянский, немецкий и французкий. Ветераны вспоминали, как он, используя иностранную речь, добывал в концлагере еду и делился с сокамерниками. После освобождения они продолжали общаться, ездили в гости друг к другу и очень дорожили своей дружбой. Когда он ездил к ним, друзья достойно принимали его и не хотели отпускать обратно в Грозный.
Но шли годы и всё ранее пережитое оставило неизгладимый отпечаток. Когда Роман Назаров тяжело заболел, его младший брат, работавший в Москве в клинике имени Сеченова, предложил приехать на лечение туда. Но видимо уже было поздно. Ему пытались помочь, но безуспешно. В 1992 г. он скончался, похоронили его в Пятигорске, куда он переехал после первой чеченской войны.
Роза Шалумова после ухода из жизни отца продолжала общаться с его друзьями-ветеранами. В сентябре 2014 г. она приезжала из Израиля в Россию и встретилась в Ростове-на-Дону с однополчанином отца М.Г. Евченко. Друг вспоминал о том, каким Роман Назаров был мужественным и сильным человеком. Это был последний из выживших друзей. Михаил Евченко ушел из жизни через год после этой встречи.
Светлая память всем ветеранам и участникам войны!
