Такова была воля короля. В юности простоватый народ прозвал его «Красивым» (le Bel). Красота давно порастерялась. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на мраморный бюст: скульптор не скрыл одутловатых щёк и припухших глазок. Лишь локоны вьются, как и раньше.

Филипп IV заботится, прежде всего, о государстве, забыв о подданных. Он спит и видит Францию великой! Его страна должна стать единой. Непокорных вассалов — к ногтю! Фландрию, на которую зарится Англия, Гиень и Гасконь, которые английскому королю (по совместительству герцогу Анжуйскому) принадлежат и так, и прочие окраинные территории, — привести под свою владетельную длань! Всяк встающий на пути потомка Гуго Капета и Людовика Святого — враг! Будь он хоть Папа Римский.

Один папа, кстати, уже испытал на себе его силу и гнев: верные люди под предводительством Гийома де Ногарэ захватили понтифика в его дворце. И поклонник приоритета духовной власти над светской получил звонкую пощечину рукой в латной перчатке.

Всё шло прекрасно: Эдуард I, английский король, признал себя вассалом как владетель Гиени. Восставшую чернь Фландрии жестоко покарали. Новым Папой удалось сделать своего человека и уговорить его перебраться из Рима поближе — в Авиньон. И тут в казне кончаются деньги!

Ох, эти золотые и серебряные кружочки, ради которых людишки готовы на всё — на верную службу и на подлое предательство! Бедняге-королю их вечно не хватает. Не помогают ни новые подати (французы чуть не устроили бунт, узнав о введении габеля — налога на соль!), ни хитрые ходы с весом монет, придуманные умницей Ногарэ, ни двойная десятина с церковных земель, одобренная «карманным» Папой Климентом V!

Средства нужны были немедля, и как-то сама-собой родилась мысль о евреях. А что, если… Вот более 15 лет назад Эдуард Английский изгнал из своих земель иудеев, чем пополнил королевскую сокровищницу, продав их недвижимость. Но он, недотёпа, уничтожил все долговые расписки, изъятые у еврейских ростовщиков и менял. Это, наверное, очень по-христиански, однако мы поступим иначе, только надо всё тщательно подготовить…

Подготовились к операции «Изгнание» и вправду самым что ни на есть тщательным образом. Слышите, как за закрытыми дверями залы, где Филипп Красивый, получивший в народе и другое прозвище — «Монетный Облегчитель», — уединился со своими клевретами, зловеще скрипит по пергаменту перо? 715 лет назад, 21 июня 1306 года, король подписал указ об изгнании из своих земель, земель короны и владений вассалов всех евреев без права взять что-либо из имущества.

Время не сберегло этот пергамент — он превратится в золу при одном из парижских пожаров. Именно поэтому многие датой изгнания считают крайний срок, истекавший через месяц и день, 22 июля, после которого евреев было разрешено ловить и отправлять на казнь. О нём разговоров и слухов было больше всего! Тогда разгромленным общинам мнилось, что готовы сбыться кровавые грёзы ненавистного Амана!

Может, в пламени, охватившем не столь давно Нотр-Дам, какие-нибудь провидцы смогли бы уловить тени отдельных слов из принёсшего огромное горе многим людям документа: «поелику держатся твёрдо своих заблуждений»… «милостиво повелевает покинуть пределы земли французской»… «ничего, кроме одежды, которая на них и не более 12 солей на душу»…

Несчастные подданные этой «белокурой бестии» не ведали, что одним росчерком пера надёжа-государь, считавшийся их защитником и покровителем, обобрал своих подопечных до нитки. В казну отходило всё, и всё — в прямом смысле слова, — выставлялось на торги: одежда, утварь, драгоценности, скот, птица, мебель, жильё, рукописи, книги, свитки Торы, синагоги и кладбища…

Да-да, кладбища, где упокоены останки нескольких поколений сынов и дочерей Израиля, шли с молотка. Особенно ими интересовались соседние аббатства и зажиточные землевладельцы – можно разбить сад, а камни с затейливой резьбой иудейских буковок пойдут на постройки и ремонт ветхих стен. Да, в конце концов кладбище можно снова продать тем же евреям, когда они вернутся! (В то, что изгнание окончательное и не желавших забывать о своих корнях гордецов никогда не позовут назад, верили только недалёкие простолюдины. Ведь без постигших тонкости купеческой науки, денежного счета и обладавших обширными связями евреев экономика покинутых ими стран быстро хирела).

Королевские слуги хорошо хранили тайну Филиппа Красивого и его подручного де Ногарэ. Никто из евреев Франции не узнал заранее о страшном приказе. Согласно исследованиям сохранившейся переписки между канцелярией Двора и правителями подчинённых территорий, число арестованных дошло до 100 000 человек! Растерянным, испуганным, не знавшим за что взяться главам семейств зачитывали эдикт, и внимательно следили, чтобы, пускаясь в дорогу, изгнанники не прихватили с собой лишнего.

Многие из изгоев направят свои стопы на запад, в сторону земель Испании, надеясь переждать в приграничье, пока можно будет вернуться. Кто-то решит двинуться в земли арабов, до самой Гранады. Ведь ничто не предвещало реконкисту и появления неистовой августейшей четы Фердинанда и Изабеллы. Иные же двинутся на восток и доберутся до Польши и Литвы.

Потомкам тех, кто 40 лет скитался с великим пророком в пустыне, дали месяц и день, чтобы покинуть землю, с которой они сроднились. Срок не случаен. Король распорядился прежде всего выставить на торги изъятые священные книги иудеев — в надежде, что те как-нибудь, да выкупят их! И его надежды полностью оправдались.

Сколько семей изгнанников добрались туда, где не надо было вспоминать слова из Псалмов царя Давида: «Ибо я странник у тебя и пришелец… Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться прежде, нежели отойду, и не будет меня»? Многие ли из родичей завершили вынужденное странствие благополучно? Сколько стариков и детей, не выдержав тягот дороги, уснули навечно, укрытые французской муравой? Сколько неприкаянных и отчаявшихся сгинуло от рук разбойников, от волчьих стай, от мародеров? Просто от голода? Мы не знаем. Архивы не сохранили их имён. Лишь память родных и близких, память друзей, наследуемая приходящими поколениями — последнее прибежище этим путникам на наше планете.

Впрочем, не всех евреев отпустили в дальнюю и опасную дорогу. С десяток человек получили разрешение, больше походившее на приказ, остаться: они потребовались Казначейству для разбора долговых бумаг еврейских заимодавцев. Ведь право получать средства по всем распискам перешло к Его Величеству.

В общей сложности такой ничем не прикрытый грабёж принес в королевскую кубышку по самым скромным оценкам более миллиона ливров. Правда, на усмирение Фландрии у Филиппа IV и его полководцев ушло около двух миллионов.

Много ли это — миллион ливров? Да, сумма громадная. Грубый пересчет с учётом современных реалий даёт почти миллиард американской зеленью!

Вот только блага подобное деяние королю не принесло – вся куча денег исчезла в черных дырах годового бюджета, и в Казне снова образовалась пустота.

Что ж, пришла очередь храмовников-тамплиеров – рука-то у государя Франции и его присных уже была набита на выселении народа Книги. Но тут изгнанием не обошлось: аресты, пытки, чёрный пиар Ордена и его роспуск, что, в конечном итоге, принесло большой вред государству. Завершилась вся эпопея костром, на котором сожгли отрицавшего приписанные братии прегрешения магистра Жака де Моле со товарищи в 1314 году и его проклятием виновным в той погибели.

«Папа Климент! Король Филипп! Рыцарь Гийом де Ногарэ! Не пройдёт и года, как я призову вас на Суд Божий»!

То ли проклятие старого тамплиера сбылось, то ли не сдержали боли и обиды лишившиеся в который раз родных стен и земли дети Избранного народа, и ропот их достиг Б-га, но только в ноябре того же года алчный венценосец покинул мир сей. Согласно преданию, его подмял на охоте разъярённый вепрь. А одно из символических значений этой зверюги — безнравственность.

Род «Облегчителя монет» по мужской линии пресёкся на его детях, в результате чего Францию сто лет терзали битвы с Англией за право престолонаследия.

По злой иронии судьбы островок посреди Сены, на котором Филипп Красивый предал казни храмовников, определив свою участь и судьбу вверенного ему государства, носил название Еврейского.