Руководитель театра «Геликон-опера», режиссёр Дмитрий Бертман дал интервью радиостанции «Орфей». Он рассказал о том, как живут театры в условиях коронавируса и о путях выхода из кризиса. С Дмитрием Бертманом поговорил Йосси Тавор. По словам руководителя «Геликон-оперы», пандемия стала настоящей катастрофой для искусства.

- Это убийство балета и оперы, потому что эти жанры связаны с постоянным, ежедневным тренингом артистов. Они как спортсмены, - сказал режиссер. - У себя в квартире певец может петь до тех пор, пока ему соседи не будут стучать. Но самое главное — он должен получать уроки с концертмейстером, с дирижёром, петь с оркестром, чтобы не потерять полётность голоса и оставаться оперным певцом. Балетные должны не просто дома крутить фуэте или стоять у станка и делать зарядку. Они должны делать поддержки, прыжки и так далее. Поэтому ничего положительного здесь быть не может. К этому можно относиться только как к неопознанному летающему объекту или к космической войне, потому что прецедентов не было. И что бы ни говорили про чуму или корь, не было ещё такой эпидемии, которая захватила бы весь мир. Если во время войны театры эвакуировали и искусство было спасено, то сейчас даже эвакуироваться было невозможно.

По словам Дмитрия Бертмана, выход из кризиса для театров будет непростым.

- Все страны мира, правительства, врачи, директора театров разрабатывают нормы ввода театров, - сказал режиссер. - Но иногда забывают разделить театры по жанрам, потому что кукольный театр — это одно, театр драматический — другое, а наши, музыкальные театры — это вообще отдельная планета. Говоря о шахматной рассадке зрителей, о том, как выстроить маршрут публики, нельзя забывать, что на сцене оперного театра народу иногда бывает больше, чем в зале: оркестровая яма полна людей, духовики плюются; на сцене стоит огромный хор, который тоже плюётся; у артистов, когда они поют, тоже слюна выходит. Поэтому тут всё очень сложно. Я прекрасно понимаю, что та опера, которую мы остановили, вернётся довольно нескоро. Думаю, мы будем последними. Я с этим уже почти смирился, потому что понимаю, что здоровье людей превыше всего.