Я не знал раньше, что название станции Биробиджан, изготовленное из металлических еврейских букв, – одно из семи чудес нашего города по версии сайта dv.land. Надпись, оказывается, была исторической редкостью, поскольку выполнена по правилам советского идиша. Чудеса можно и не замечать, пока они есть. Например, мало кто из детей не визжит от радости, впервые увидев радугу, а потом все привыкают к ней, гуляя в солнечный летний день возле фонтана. Выключите фонтан – и ребёнок спросит вас: «Где радуга?!»

Сейчас не дети, но старики иногда спрашивают, куда делись еврейские буквы, давным-давно изготовленные одним биробиджанским умельцем. Было чудо – и нет его.

Двадцать лет тому назад я работал корреспондентом газеты «Биробиджанер штерн» и по предложению киностудии «Дальтелефильм» писал сценарий к документальному фильму о Биробиджане, который назывался «Окно в воскресной полосе». Руководивший подготовкой сценария приморский писатель Игорь Кузнецов очень удивился, когда я попросил его не снимать приход поезда «Россия» на биробиджанский вокзал. «Так делают абсолютно все, – сказал я ему. – Все фильмы о Биробиджане начинаются с показа поезда и железнодорожного вокзала».

– Чудак-человек, – вмешался в наш разговор режиссёр фильма, чьё имя я уже и не вспомню. – Ты не представляешь, какая это красота и сила – приход поезда на ваш вокзал! Надпись на идише – это самое замечательное, что можно увидеть и снять в Биробиджане. Это сильно, как аутодафе!

Я понятия не имел, что такое аутодафе, а когда узнал, удивился: при чём биробиджанский вокзал к церемонии оглашения приговора человеку, подлежащему сожжению?.. Ну нравилось это слово режиссёру! Может, он вкладывал в него какой-то свой, совсем непонятный мне смысл. Фильм, вопреки моему желанию, начался именно с прихода поезда на биробиджанский вокзал.

Еврейские буквы мне были не в диковинку. Я с детства привык к ним, как к разговорам стариков на идише в наших дворах и скверах. Чаще обращать внимание на вокзал я стал чуть позже, когда провожал десятки своих друзей и родственников в Израиль и Германию на ПМЖ. Надпись на вокзале, пережившая сотни исторических событий, была тем, что навсегда запоминали биробиджанцы, покидающие город.

Думаю, одними из первых слово «Биробиджан», написанное на еврейском, как молитву читали евреи, бежавшие от Гитлера из Европы. Их спасал «японский Шиндлер» – Чиунэ Сугихара, дипломат, который из сочувствия к народу выдавал визы на въезд в Японию. Евреи ехали через всю страну – от Прибалтики до Приморья – и лишь на станции Биробиджан впервые видели знакомые до боли буквы. Мемориальная доска на нашем вокзале напоминает о том важном для евреев событии.

Большие металлические еврейские буквы сняли с вокзала прошлой осенью. Их заменили новоделом. Люди, неравнодушные к еврейскому языку и истории области, пребывают в недо-умении от такого решения и называют его некорректным. Заведующий лабораторией истории еврейской культуры и еврейского миграционного движения ИКАРП ДВО РАН Валерий ГУРЕВИЧ даже обратился с официальным письмом к руководству вокзала с просьбой передать снятые металлические буквы общественности – с обещанием сохранить их для истории, поместив на территории одного из культурных объектов города. Письменного ответа Валерий Соломонович так и не получил, но пересказал мне свой телефонный разговор с одним из руководителей железнодорожного ведомства. Тот сказал Гуревичу, что передача букв невозможна, так как они – собственность железной дороги и сейчас находятся на спецхранении. Замену букв он объяснил необходимостью выдержать единый стиль оформления дальневосточных вокзалов.

Начальник станции Биробиджан Александр Кисляков на мой вопрос о судьбе железных еврейских букв высказался осторожно, но обнадёживающе.

– Для меня самого, – заверил Александр Михайлович, – это было неприятной неожиданностью. Я был против такого решения, но во время монтажа находился в отпуске, а когда вернулся, столкнулся со свершившимся фактом. Надпись на здании вокзала была красивой, а сейчас она выглядит неэстетично, что-то вообще непонятное. Я уже разговаривал с руководством железной дороги и предлагал вернуть надпись на прежнее место. Осенью нынешнего года руководители дороги планируют посетить Биробиджан, и я обязательно вернусь к этому вопросу. Следует только предварительно оценить состояние снятых букв, поскольку поржавевшие металлические изделия могут представлять опасность для людей. Если разрешение на восстановление прежней надписи на идише так и не будет получено, какая-нибудь местная еврейская общественная организация, например община «Фрейд», может подготовить письмо на имя начальника дороги с просьбой передать безвозмездно или продать эти буквы. Я полагаю, что цена их по остаточной стоимости будет небольшой.

Вот так. Есть оказывается ещё шанс на восстановление исторической справедливости, если вернуть на прежнее место всего одно биробиджанское чудо – одиннадцать металлических еврейских букв.

Александр Драбкин