19 июля исполняется 90 лет знаменитому скрипачу, который родился в Кёнигсберге, а навсегда покидал родину, уезжая уже из Калининграда.

Он один из тех немецких евреев, которым довелось жить в Восточной Пруссии, когда она стала частью Третьего рейха. После прихода Гитлера к власти Михаэль Вик, как и тысячи других кёнигсбержцев, оказался в ранге «человека второго сорта». Жизнь в «коричневом» Кёнигсберге превратилась для них в унизительное существование. И при этом каждый понимал: даже столь тяжкое положение однажды может закончиться чем-то гораздо более страшным…

Семью Вика не успели отправить, как многих других, в лагерь смерти. Как нацисты ни старались, не всех им удалось уничтожить в рамках «решения еврейского вопроса». Так что Вик – редкий очевидец «с той стороны» всего того, что творилось в Восточной Пруссии на сломе эпох. Это и чудовищные бомбардировки Кёнигсберга в августе 1944-го. Это и жесточайший штурм в апреле 1945-го. Это и кошмар послевоенного лихолетья в городе, лежащем в руинах.

Выжить ему помогала музыка. Если была такая возможность, юный скрипач играл – и это словно врачевало его израненную душу. Скрипку он берег, как только мог, ведь «со скрипкой у ее владельца отнимают душу». Утрата музыкального инструмента стала для него еще одним испытанием. Случайно услышав музыку из уличного репродуктора, он замирал, обо всем забывая. А когда появилась возможность купить скрипку – пусть и совсем плохонькую – Вик отдал за нее все, что у него было. Впрочем, уже вскоре она стала источником заработка – начинающему музыканту разрешили играть на танцах.

В 1947-м началась депортация немцев. В 1948-м покинула родину и семья Вика. Мало-помалу он стал всемирно известным скрипачом. Однако боль пережитого не отпускала: «Мои раны не затянулись». Не утихала и его ностальгия. Как-то с гастролей он летел из Москвы в Германию. И вот самолет оказался над былой Восточной Пруссией. «Можно различить четкие, как на географической карте, очертания Куршской косы, и я трепещу от волнения, – описывал Вик потом свои ощущения. – Мы летим над Кёнигсбергом, и я мысленно возвращаюсь в прошлое: детство, страшные военные и послевоенные годы. На высоте десяти тысяч метров мне начинает казаться, что будто это моя душа, отделившись от тела, взирает на мою прошлую жизнь и судьбу…»

В 1991-м иностранцам разрешили посещать Калининградскую область, ранее закрытую для зарубежных гостей. Уже в 1992-м Вик приехал впервые. После этого он приезжал к нам не раз. А в 2004-м в Калининграде появилось первое издание на русском его книги «Закат Кёнигсберга. Свидетельство немецкого еврея». Она сразу вызвала повышенный интерес – и полярные мнения. Одни читатели говорили: спасибо за правду. Но другие – выражали возмущение:

– Советские люди там выглядят хуже фашистов! Где же элементарная благодарность? Ведь наши его спасли от неминуемой гибели…

В 2015-м «Закат Кёнигсберга» был переиздан. И в Калининграде презентация второго издания прошла с участием автора. А после выступления он полтора часа подписывал свои книги для калининградцев, которые пришли на встречу с ним.

Вместе с тем по-прежнему у многих «Закат Кёнигсберга» вызывает неприятие, протест. А кое-кто даже требует признать эту книгу экстремистской, запретить. Почему?

В этой пронзительной автобиографической исповеди досталось всем – и нацистам, и их победителям. Вик, безусловно, вправе выступать в роли обличителя. Однако у читателя тоже ведь есть права – на оценку, на свое восприятие.

На мой взгляд, дикость считать «Закат Кёнигсберга» проявлением экстремизма. Но при этом лично мне трудно спорить с теми, кто книгу Вика называет неоднозначной. Автор там прямо пишет: когда пришла Красная Армия, для него начался второй круг ада. И, по-моему, этот новый ад действительно смотрится в книге еще более жутким.

Только, думается, этому есть объяснение. Вик так ждал избавления от тех, для кого он был ненавистным евреем. А когда их власть наконец кончилась, спасители не просто не признали его жертвой прежнего режима. Неожиданно для себя он еще и был записан в немцы. И ему пришлось разделить всё, что выпало на их долю в первые послевоенные годы. Вот и посудите сами. Одно дело принимать мучения от врагов. И совсем другое – ни за что страдать от своих спасителей…

Зачем-то судьбе было угодно, чтобы Вик перенес еще и такие испытания. Многие, кто был куда крепче его, ломались, погибали. А он – выдержал. При этом не озлобившись и сохранив в себе все лучшее, что было ему отпущено.

Сегодня в Штутгарт, где живет наш герой, из разных уголков планеты приходят поздравления с 90-летием Михаэля Вика. Несмотря на столь солидный возраст, юбиляр продолжает живо интересоваться всем, что происходит в мире. Он смотрит на жизнь с оптимизмом. Как и ранее, любит шутить и смеяться. И, конечно, каждый день играет на своей любимой скрипке.

Владислав Ржевский