Актер и психотерапевт Александр Рапопорт показывает своим ученицам, как замечать детали, которые меняют все — и в кино, и в жизни.
— Александр, ваша жизнь связана не только с кино и театром, но и с психологией. Расскажите об этом подробнее.
— Психология — понятие слишком общее. Я бы сказал точнее: с поведенческими аспектами человеческой жизни. В моей судьбе эти сферы не просто соседствуют, а тесно переплетены. Я безмерно благодарен своим родителям и особенно отцу — он настоял, чтобы я поступил в медицинский институт, хотя, честно говоря, медицина меня никогда не интересовала и не интересует до сих пор. Я стараюсь держаться от нее подальше. А вот психиатрией я «заболел», потому что увидел в ней актерскую грань медицины, особенно психотерапию.
Что делает психотерапевт, особенно тот, кто использует метод, который практикую я? Это рационально-эмотивная поведенческая модификация. Что это значит? По сути — построение новой роли, расширение возможностей. Иногда говорят: «выйти из зоны комфорта», а я предлагаю ее расширить — добавить красок, украсить свое существование большим разнообразием.
Я обучался в Нью-Йорке, в Lee Strasberg School. И помню, как выдающийся актер Майкл Кейн, мастер-классы которого я посещал, говорил: «Хороший актер отличается от плохого количеством штампов». Так вот, как психотерапевт или режиссер я даю своим собеседникам (это слово придумал телеведущий Андрей Максимов) новые роли. Вернее, не столько даю роли, сколько ставлю задачи, которые они реализуют через сценические приспособления. Это одно из моих направлений.
Вторая стезя — режиссерская постановка симптома. Психотерапевт показывает собеседнику то же, что актер показывает режиссеру. Режиссер может сказать: «Не верю, не понимаю». А актер, выходя на сцену или в кадр, проживает ситуацию так, чтобы прийти к результату, заложенному в сценарии. Он становится своего рода психологическим зеркалом.
— Это и есть то, что вы делаете на своих тренингах?
— Именно. Вчера, например, я проводил открытый урок и сказал участницам: «Сейчас вам нужно дать искренние ответы на вопросы. Ответы не мне, а себе». Например: «Для чего вам мужчина?», «Что бы вы хотели изменить в себе?» Возникает очень живой диалог. По сути — это разбор роли. И людям это нравится.
Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, повторю: все переплетено. И еще раз благодарю родителей за их настойчивость — если бы я поступил на актерский факультет, меня, возможно, быстро снесла бы звездная болезнь, и к моим годам я бы уже «вышел в тираж». А я сегодня — молодой актер почтенного возраста.
— Почему же возникли именно женские тренинги?
— В 2012 году Юлия Лански предложила мне вести женские тренинги, зная, что я к тому времени уже проводил смешанные мастер-классы. Но есть одна проблема: мужчины гораздо тяжелее, особенно публично, признаются в своих проблемах. У мужика, мол, все в порядке! Они, конечно, приходят, но не массово, а женщины — массово.
Первый такой тренинг мы с Юлией провели в Вене. Он длился неделю: разборы ситуаций, домашние задания, фотосессии и даже венский бал. Все остались довольны. Названия менялись, но суть одна — как стать счастливой. Я даю женщинам много техник. Особенно люблю тренинг «Гармоничные отношения», где мы разбираем фильмы. Я предлагаю картину, которую они без меня, скорее всего, не посмотрели бы, и приятно слышать, как они говорят: «Мы много раз собирались, а вот именно здесь и сейчас наконец решились».
— Расскажите, как проходит такой тренинг?
— Мы берем фильм, разбиваем на сцены. Я учу смотреть его правильно: неотрывно, в идеале — на большом экране. Если пришлось отойти, обязательно поставьте на паузу, а вернувшись — отмотайте назад. Затем я задаю вопросы. Например: «Когда она говорила это, что делал он?» Обычно никто не замечает таких деталей.
— Но, наверное, актеры обращают внимание на эмоции?
— Вы так рассуждаете, потому что вы актриса. Хотя даже не всякий актер умеет смотреть кино. Я учу участниц обращать внимание на происходящее и, самое главное, делать вывод: как можно было бы поступить в этой ситуации, чтобы получить желаемое? Почему не получается? Потому что вы делаете не то, что нужно, а так, как привыкли.
Мой подход таков: я понимаю, что человек знает, как надо, но живет по-старому. Поэтому говорю: «Ответь себе на один вопрос из двух частей. Первая: веришь ли ты в экспертный уровень Рапопорта? Вторая: веришь ли, что, начав с тобой работать, Рапопорт будет исходить из твоих интересов, а мой интерес — это твой успех?» Звучит пафосно, но это миссия. Если собеседник говорит «нет» — мы не начинаем. Если «да» — то с этого момента, как в восточных единоборствах: сенсей сказал — ученик сделал. Я не объясняю почему — как только начну объяснять, ты найдешь тысячу отговорок. Просто делай, что сказано.
Когда я даю техники, меня часто спрашивают: «А зачем это надо?» Как вы думаете, зачем?
— Ну, потому что вы так сказали.
— Да, и точка! Я знаю, зачем я так сказал. А ты поймешь потом, когда начнешь делать и со временем получишь результаты — те самые, которые приходят к тем, кто делает так, как я советую.
— Да будет так! Искренне благодарю вас за интересную беседу. Уверена, она заставит многих поверить, что многое в своей жизни можно изменить к лучшему.
Беседовала Анастасия ВОРОНИНА
СПРАВКА
Александр Рапопорт родился в 1947 году в Болгарии. Окончил Пермский медицинский институт по специальности «Психиатрия». Актер театра и кино, певец, телеведущий и практикующий врач-психотерапевт. Снялся в нескольких десятках фильмов. С 2011 года — приглашенный артист московского театра «Современник».
Читайте также
Все материалы рубрики
«Единственный секрет, который является моим достоянием, это глубокое изучение и усидчивый труд»
Борис Якоби
Потсдам — вторая, после Берлина, резиденция прусских королей. Здесь царила классическая архитектура и атмосфера консерватизма. Здесь, выстроив Сан-Суси, отдыхал душой Фридрих Великий. Здесь, в средоточии власти Прусской монархии родился великий физик и гениальный изобретатель Мориц Якоби. Он появился на свет 225 лет назад, 21 сентября 1801 года в семье Шимона и Рахель. Семья была еврейской, хотя и не твёрдо придерживалась традиции. У старшего, Морица, со временем появились два брата и сестра. Выходец из городка Белиц, Шимон Якоби, благодаря природной смётке и старанию, удачно использовал деньги, полученные в качестве наследства. Успешный коммерсант и финансист стал личным банкиром короля Пруссии Фридриха Вильгельма III. Чтобы обеспечить детям будущее, отец крестил их по лютеранскому обряду. Мориц получил домашнее образование, поскольку в Потсдаме не было гимназий, готовивших к поступлению в университет. С мальчиком стал заниматься высокоучёный родич с материнской стороны — дядя Леман. Программу он составил обширную: древние и европейские языки, основы математики, классическая литература. На занятиях часто присутствовал и младший брат, Карл.
— Главное, чему научил нас дядя, — вспоминал впоследствии добившийся признания учёный, — это умению учиться самостоятельно. Он сумел привить нам тягу к знаниям. Поистине, герр Леман — мой первый и самый любимый наставник!
В 18 лет Мориц, исполняя воинскую повинность, год прослужил в прусской армии в качестве вольноопределяющегося.
В 1821 году молодой Якоби, блестяще сдал экзамены Берлинского университета на аттестат зрелости. Документ подписал сам знаменитый мыслитель Гегель! По настоянию родных юноша поступил на строительный факультет, оказавшийся самым слабым в смысле преподавания. Через год Мориц перевёлся в Геттинген. Там учил математике выдающийся педагог Бернард Тибо, чьи блестящие и понятные лекции собирали полные залы. С ним Якоби постигал высшую механику и комбинаторику. По окончании курса он устроился архитектором в строительном департаменте Пруссии. Ещё студентом Мориц опубликовал свои первые работы, в которых стремился дать прикладное применение математическим идеям. Он подготовил для журнала статью, содержащую формулы для зубчатых передач с пересекающимися осями. Этот материал применили для конструкции мельниц.
Однако достигнутое не удовлетворяло Морица. Своими тревогами и надеждами он делился с братом Карлом, уже ставшим приват-доцентом Берлинского университета:
«Я не знаю, чего я хочу, чего хотят другие, чего хочет наука, что она должна. И чтобы все это узнать как в науке, так и в жизни, я обратился к логике Гегеля»!
Назначенный руководить строительством дорог между Берлином и Пренцлау, Якоби испытал настоящее потрясение. После изучения различных новшеств, ему предстояло управлять землекопами с лопатами, кирками и тачками! Наивный идеалист, Мориц попытался добиться приобретения паровой машины, писал докладные о новых методах прокладки шоссе и даже обратился через голову начальства к министру. В результате он потерял место — смутьянов со своими мыслями в Пруссии не жаловали!
Брат Карл, получивший кафедру математики в Кёнигсберге, позвал к себе: нашлось место инспектора гавани. Исполняя положенные обязанности, Мориц использовал свободное время для научных штудий. Он близко сошёлся с директором университетской обсерватории и подружился с профессором физики. Оба предоставили в пользование необходимые учёному оборудование и литературу. Якоби занимался исследованиями магнитных явлений, вызываемыми электрическим током. Понимая ограничения и учитывая дороговизну паровых машин, Мориц разработал проект электрического двигателя, основанного на принципе вращательного движения.
— В нём отсутствуют все управляющие и регулирующие механизмы: клапаны, вентили, поршни, полые цилиндры, — с восторгом объяснял Якоби, — В паровой машине они дорого стоят и быстро изнашиваются при работе!
8 апреля 1834 года Мориц закончил многочисленные исследования и организовал первое испытание действующей модели электродвигателя. Изобретение Якоби вызвало сильный интерес не только у физиков или механиков: ей восхищались астроном Струве, естествоиспытатель Карл Бэр и основоположник современной географии Александр фон Гумбольдт. Мориц отправляет «Заметки о магнитной машине, в которой магнетизм используется как двигательная сила» в Парижскую академию наук. Опубликована «Памятная записка о применении электромагнитной силы для приведения в движение машин». В 1834 году Якоби дважды выступает на заседаниях Кенигсбергского союза искусств и ремесел. Он пишет интереснейшую работу «Об использовании сил природы для нужд человека». В 1835 году университет присвоил учёному степень доктора философии. Всё было бы просто замечательно, да вот беда: расходы на опыты и занятия наукой совсем истощили финансовые накопления исследователя. А вакансий в местном университете нет. Прусский король пожаловал на исследования 600 таллеров, но на постройку настоящей машины требовалось в 30 раз больше!
Струве и Бэр преподавали в Дерпте (нынешний Тарту). Они пригласили Якоби на должность экстраординарного профессора гражданской архитектуры. Так перед Морицем гостеприимно распахнулись двери в Российскую Империю. Освоился Якоби довольно быстро: завёл знакомства, учил язык. Друзья стали называть учёного на русский манер: Борис Семёнович. В Пруссии у Морица не складывалась личная жизнь. В России он женился и был счастлив в браке, хотя родные не одобрили сделанный выбор.
12 января 1836 года состоялась его первая лекция. Обращаясь к студентам, профессор Якоби выразил надежду, что сможет объяснить молодёжи: истинная теория – это практика.
— Нашему времени поставлена задача довести до полного расцвета самое полезное — материальные интересы, — взволнованно говорил учёный, — и дать ему то оправдание, которое всегда выпадало на долю искусства и науки.
Помимо чтения лекций, Якоби заведовал коллекцией архитектурных моделей на кафедре, подготовил проекты Ангельского моста (стоит и по сей день) и университетских зданий. В 1936 году он начал эксперименты, которые привели к изобретению гальванопластики. В электродвигателе применялась гальваническая батарея.
При очистке медно-цинкового гальванического элемента ученый заметил на медном цилиндре странный осадок. На поверхности металла образовался плотный слой меди, который не удавалось счистить. На нём отпечатались даже малейшие шероховатости и царапины оригинала! Якоби понял: с помощью электрического тока можно точно копировать рельеф металлических поверхностей. Впоследствии это изобретение было с огромной пользой применено при печатании банкнот: копии матрицы делались легко и стоили дёшево.
Случай помог дальнейшему развитию карьеры. О трудах Якоби узнал министр финансов граф Конкрин. К удивлению Бориса Семёновича, ему выделили 50000 рублей (сумма огромная!) на переезд в Петербург и организацию лаборатории. Теперь за его работой следил сам император Николай I, издавший «высочайшее повеление о создании Комиссии для производства опытов относительно приспособления электромагнитной силы к движению машин по способу профессора Якоби». Комиссию возглавил адмирал Крузенштерн. В неё входили академики Фусс, Купфер, Остроградский, Ленц, Шиллинг и Соболевский — плеяда российской науки.
«Я не чувствую себя в Петербурге чужим, я нахожусь даже в какой-то степени как бы дома, — писал учёный родным, — По своему облику Петербург и Берлин имеют много общего, а я получаю внутреннее удовлетворение от здешнего великолепного окружения».
На новом месте Мориц, помимо доработки двигателя, создал вольтагометр — прибор для измерения сопротивления. Исполняя просьбу безвременно ушедшего академика Шнеллинга, сконструировал около 10 типов различных телеграфных аппаратов; один из них — буквопечатающий! Он руководил строительством первых подземных телеграфных линий, что повлекло за собой исследования в области изоляционных материалов. К 1843 году кабинет императора был соединён телеграфом с военным министерством, управлением путей сообщения и Царским Селом. Все работы по телеграфу были строго засекречены!
С 1839 года Борис Семёнович состоял в «Комитете о морских минах». Он изобрёл гальваническую мину, подрыв которой осуществлялся с помощью батареи по проводам. С его подачи в русской армии в сапёрных частях появились гальванические команды — специалисты по электроподрыву и использованию телеграфа.
25 сентября 1838 года на Неве под руководством Якоби были проведены испытания первого в мире электрохода — шлюпки, движимой электрической силой. Батарея из 320 гальванических элементов позволила лодке двигаться даже против течения и развить скорость 2 км /ч. На следующих испытаниях более совершенная батарея обеспечила шлюпке возможность перевезти по Неве 14 пассажиров со скоростью 4 км/ч против течения!
Вторая Родина не обошла принявшего российское подданство учёного наградами.
В 1840-ом году за изобретение гальванопластики Борис Семёнович удостоен Демидовской премии в размере 5 000 рублей.
В 1847-ом избран ординарным академиком Санкт-Петербургской академии наук.
Вицмундир Якоби украсили ордена.
1846 год — орден Святой Анны 2-ой степени, 1848-ой — Святого Владимира 3-ей степени, 1856-ой — Святого Станислава 1-ой степени, 1861-й — Святой Анны 1-ой степени. В 1864 году к ордену добавили знак императорской короны. В 1852 году Бориса Семёновича произвели в чин действительного статского советника, а через 8 лет даровали потомственное дворянство.
В 1867 году на Всемирной выставке в Париже Якоби представлял Россию в международной комиссии для выработки общих единиц мер, весов и монет. Он отстаивал преимущества метрической системы. Жюри вручило учёному Большую Золотую медаль за открытие гальванопластики.
В оставшиеся годы жизни Якоби заведовал Физическим кабинетом Петербургской академии наук.
Однако исследователь, прилежно исполняя возложенные на него обязанности, продолжал вести научную работу. Последний его труд - создание и изучение свойств поляризационной батареи для нужд «самоотмечающих метеорологических инструментов».
Сохранились собственноручно выполненные изобретателем чертежи и описание. На обложке труда рукой сына учёного, Николая, сделана запись:
«Б. С. Якоби занимался с механиком Ноаком 26 февраля 1874 года от 4 до 5 часа пополудни, а скончался в ночь на 27 в 3 1/2 часа».
В академии прошло траурное собрание, и мало кто сдерживал слёзы: Якоби ценили не только за научные достижения и открытия, но и за человеческие качества: доброту, честность и верность второй Родине.
— Мы можем пытаться умерять горе потери воспоминанием о пользе, принесенной покойным науке, искусству, промышленности, — звучали в скорбном молчании слова, — и об уважении, которым его имя пользуется как в нашем Отечестве, так и во всех образованных странах земли!
Похоронили Морица Якоби недалеко от могилы его друга и наставника, Павла Львовича Шиллинга, на Смоленском лютеранском кладбище в Петербурге.
P.S.
Один из первых опытов по гальванопластике Якоби проделал с медной монетой. Друзья упросили его уничтожить все результаты, опасаясь обвинений в фальшивомонетничестве.
Поскольку все работы Якоби, связанные с телеграфом, имели гриф «Весьма секретно» (высшую степень государственной тайны), то патенты вовремя не оформлялись, и был частично утрачен международный приоритет на ряд изобретений Бориса Семёновича.
В Крымской войне мины Якоби надёжно защитили Кронштадт: на них подорвались 4 британских военных парохода, включая флагман. Англия отказалась от открытия второго фронта.
Князь Меньшиков, из-за косности воззрений и прихоти отказавшийся от применения мин Якоби, поставил всю оборону Крыма под угрозу.
У супругов Якоби было семеро детей. До совершеннолетия дожили лишь два сына. Старший, при чине полковника, прославился как изобретатель. Младший, Николай — действительный статский советник и судья.
