«Вне зависимости от того, в какой стране переведены или не переведены мои книги, я чувствую себя исключительно тем, кем являюсь: человеком, пишущим на русском языке. Невозможно навешивать на писателя определения в зависимости от места проживания». Так ответила Дина Рубина «Деталям» на вопрос, ощущает она себя израильским писателем или русско-еврейским.

–У меня есть рассказы о моей семье, о моих корнях – и что же, на этих страницах я становлюсь еврейским писателем? Есть и совершенно российская тематика, например, сейчас я пишу роман, действие которого происходит в глубинке России… И тогда я становлюсь русским писателем? А Бабель, какой он писатель? А Искандер? А Кафка – еврейский, чешский, немецкий? Ведь он писал по-немецки… Все очень усложняется, когда вы имеете дело с литературой многотемной, сложносоставной, не желающей вставать на какую-то полку.

Встреча с Рубиной прошла в тель-авивском университете, в рамках Дня русского языка и культуры – наряду с показом фильма «Что случилось, девочка? Потонули корабли?» и ярмаркой книг на русском языке. Мероприятие не было широко освещено, вся информация о нем ограничилась краткой заметкой на иврите в разделе «Мероприятия» на сайте университета.

Книги Дины Рубиной переведены на 38 языков, но иврита среди них нет.

— Раньше у меня с Людмилой Улицкой и Людмилой Петрушевской был один литературный агент, — рассказала писательница. – Она говорила: «Я не понимаю, что происходит. Улицкую они берут. Петрушевскую берут. А когда я спрашиваю — почему вы Рубину не берете, у нее же тиражи выше, они говорят: ну, она же популярна на русской улице». Лет через десять меня саму начал занимать этот вопрос. Прибавлялись языки – греческий, албанский, фарси, турецкий. Поляки просто все перевели. Известный израильский переводчик Рои Хен, сказал: «Что это за безобразие, в конце концов, почему вас не переводят на иврит? Знаете что: я напишу рекомендательное письмо!» Он сел и написал рекомендательное письмо, и лично оправил его во все издательства. Позвонил мне через месяц, озадаченный, и сказал – «Ответили только из одного издательства. Фраза была такая – «это интересно». За этим не последовало ничего.

Я думаю так: сейчас я уже не дала бы разрешение. Из-за этих тридцати лет. Нет пророков в своем отечестве – это еврей сказал о евреях, понимаете».

Разумеется, на «русской улице» Израиля есть и свои читатели, и свои писатели. Однако израильская литература на иврите и израильская литература на русском языке развиваются независимо друг от друга, никак не взаимодействуя. Парадоксально, что лучшие литературные произведения могут быть названы еврейскими не по языку, а по тематике. Быть может потому, что в чужой среде острее ощущается своя национальная и религиозная самоидентификация. А может, просто 70 лет — слишком юный возраст для страны, чтобы ее литература полностью сформировалась.

Как писали ранее «Детали», в последнее десятилетие переводы на иврит с русского языка делаются довольно регулярно. Можно вспомнить два разных перевода «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, новые переводы Достоевского и Пастернака, новый перевод «Мастера и Маргариты»… Были заново переведены «Бармалей» и «Айболит» Чуковского. Вышли на иврите «Денискины рассказы» Драгунского. Из современных авторов можно отметить переводы произведений Акунина и Пелевина.

-Израиль – это дом, место, где живут мои дети, внуки, мама. Где мне хорошо и уютно. Страна, которую я люблю и за которую волнуюсь, — сказала Дина Рубина. – Но моя литература к Израилю имеет косвенное отношение. Так же, как Испания, Россия или Франция – когда я их описываю. Все мои книги, все достижения моей литературной судьбы связаны с другими странами. Увы.

Лея Костинская