Эльмира Шалумова:«Верить в чудеса»
Любому мастеру нужен зритель, слушатель, читатель, своеобразный эксперт
Яна Любарскаякорреспондент STMEGI.com
Наша героиня Эльмира Шалумова — горская еврейка, очаровательная светловолосая дама с теплой, располагающей улыбкой, весьма деликатный, тонкий, душевный человек. Типичные анекдоты о блондинках — совсем не про нее. За свою жизнь она успела очень многое – воспитать двоих детей, найти свое место под жарким израильским солнцем, куда переехала из Кабардино-Балкарии, открыть сеть частных детских садов, закрыть ее, серьезно заняться живописью, выплескивая на белый холст все, что накопилось на душе, устроиться на новую работу, ни на секунду не забывая про любимое хобби. Сегодня, она планирует провести первую в жизни, художественную выставку, так как уверена: любому мастеру нужен зритель, слушатель, читатель, своеобразный эксперт и «оценщик» творческой деятельности.
***
— Эльмира, откуда вы родом?
— Родилась в Дагестане, но из-за состояния здоровья брата родителям посоветовали поменять климат и переехать в курорт горной местности Кабардино-Балкарии, где воздух считался более подходящим для мальчика. Когда мне было три года, мы отправились в красивейший город Нальчик, а все наши семейные связи остались в Дербенте. Училась в школе с английским уклоном, со второго класса усиленно учила его, будто готовясь к репатриации в Израиль и работе там.
— Чем занимались ваши родители?
— Мои покойные родители, Юрий Шалумов и Хая Илизирова, были замечательными людьми. Папа — профессиональный водитель первого класса, работал в автопарке. Мама трудилась продавцом в магазине, жили мы очень дружно, весело. Нас в семье шестеро детей. Хочу отметить, что в многодетной ячейке общества взрослые дети помогали маме с маленькими. Мама — хороший пример: очень многое успевала, дарила нам свою любовь, являясь достойным примером для многих женщин.
— В какой момент в вашу семью пришли еврейские традиции?
— Мы все соблюдали с самого детства. Помню Йом-Кипур в семейном кругу, когда на фанерную доску дома ставились свечи, отдельно для живых, отдельно — для ушедших. По поводу тех, кого уже нет с нами. Мой дедушка погиб на фронте в 1942 году, бабушка осталась вдовой в 28-летнем возрасте с четырьмя детьми. Но всем своим отпрыскам в сороковые-пятидесятые годы дала образование, очень постаравшись для этого. Бабушка потом так и не вышла замуж, посвятив себя потомству. Строго соблюдала кашрут, не смешивала молочное с мясным и наоборот. Помню праздник Песах, когда у других моих дедушки с бабушкой собиралась наша многочисленная родня, на полу лежал красивый ковер, перед ним на пол стелилась огромная скатерть. Гости, человек 70, садились на пол по-турецки, скрестив ноги и весело отмечали это знаковое событие. С детства помню молитвы на иврите.
Перед Песахом, мой папа всегда выносил из дома весь хамец, всю муку. Когда мы приехали в Израиль, полностью кошерный Песах стал тогда для меня полным потрясением. Отмечу, отец попал в Израиль в 1975 году, раньше нас. В России он даже сидел за это в тюрьме как отказник, потому что его не хотели отпускать из страны. Благодаря помощи Запада его все же освободили и быстро отправили на историческую родину. Тогда, в восьмидесятых, мы еще не смогли приехать к нему, соединившись с ним и со Святой Землей лишь в начале 90-х. Я совершала алию уже с мужем, с двумя детьми, мальчиком и девочкой, которых в дальнейшем воспитывала сама. В Израиле работала и училась на воспитателя частного садика.
— Разве на воспитателя детского садика нужно учиться?
— В еврейском государстве — да. Кроме того, всегда стремилась грызть гранит науки, независимо от возраста и положения, получая образование до 54-х лет. На протяжении 22 лет держала сеть своих детских садов, которую недавно вынуждена была закрыть, хотя она прекрасно себя зарекомендовала. Когда садики прекратили существование, несмотря на мою активную борьбу за них, из-под ног словно ушла почва. Решила, что нужно не отчаиваться, а просто выйти на новый уровень.
— Тогда в вашу жизнь и пришло творчество, живопись?
— Начну с того, что спустя два года после своего бурного увлечения искусством с удивлением обнаружила, что среди моих родственников значится много известных и талантливых художников, писавших картины, вспомнила, как изумительно рисовал папа. Его двоюродный брат, популярный живописец Беньямин Шалумов, к моим близким относится и Хана Гуршумов. Все они, как распорядилась судьба, начинали рисовать в позднем возрасте. У меня на протяжении всей жизни росла к искусству внутренняя тяга, но я толком не умела работать с холстом и красками, стеснялась подойти к полотну. Однажды, как обычно, проходила по улице мимо студии одного израильского художника. Раньше его помещение всегда было закрыто. А после ликвидации моей сети садиков, по воле случая, увидела, наконец, открытую мастерскую живописи. Заглянула внутрь и сказала, что хочу научиться рисовать, после чего маэстро начал проводить со мной захватывающие уроки. С той поры прошло шесть лет, и я до сих пор посещаю это место, где учусь творить на холсте. На сегодняшний день, мной создано 16 работ.
— Какой краской предпочитаете создавать такие яркие, сочные образы?
— Пишу акрилом, который имеет свои недостатки и плюсы, разводится водой, но засыхает гораздо быстрее, чем масло. Выбрала этот материал, поскольку им пишет мой педагог, весьма известный в Израиле художник, почему — не знаю. «Масляный» этап в своей жизни не проходила, никакого сравнительного анализа провести не могу. Первый сюжет картины он мне подсказал, самостоятельно выполнив при этом плавные переходы цветов на холсте, продемонстрировав этот навык и мне. Далее сюжеты полотен уже выбирала лично, по своему вкусу. Порой беру готовые снимки и копирую изображение, добавляя что-то от себя. До мощного уровня — написать пейзаж или натюрморт полностью самостоятельно, с нуля — еще не дошла. И вот, на протяжении шести лет занималась только живописью. За все эти годы ни разу не пропустила у него ни один урок. Рисую также самостоятельно, дома, без своего педагога, который в качестве исключения корректирует мои «домашние пробы кисти» у себя в студии. Уверена: как поэту и музыканту нужны слушатели, так и моим картинам тоже нужен зритель, обратная связь, отзывы. Для меня также очень важна дружба с моими единомышленниками, с наивными художниками. С радостью посещаю творческую студию Фриды Юсуфовой «Пером и кистью», любуюсь творениями наших кавказских художников. Отмечу, что мне совсем не интересно складывать холсты дома, поэтому, сегодня готовлю свою первую выставку. Кстати, недавно вышла на новую работу, став сотрудником армейского склада, от чего сегодня также получаю огромное удовольствие, мне там тоже очень нравится. Признаюсь, всегда жалела, что не прошла службу в израильской армии. На новом рабочем месте о моем увлечении живописью знают, относятся с уважением, без проблем отпускают на занятия пораньше.
— Эльмира, в чем секрет вашего нескончаемого оптимизма? Детей в какой-то момент вам пришлось воспитывать в одиночку, но вы не сдались, дело всей вашей жизни, сеть детских садиков закрыли, а вы продолжаете улыбаться, работать, писать картины, дарить веру в лучшее другим, заряжать единомышленников позитивной, созидательной энергией…
— Дело в том, что все еще верю в чудеса, в магическое действие праздника света Хануки! Считаю, что если что-то не получилось, нельзя останавливаться, надо идти дальше, надеясь на благоприятный исход. Где требуется, советую быть сильной, где нет — плыть по течению, веря в лучшее... Думаю, такой подход очень помогает в жизни. Все свои волевые качества я взяла от родителей: стойкий стержень, силу характера, выносливость и выдержку — от отца, дипломатичность — от мамы.
Читайте также
Все материалы рубрики
Пончи à la Фараджев
Фараджев-старший уроженец Баку, столицы Азербайджана. Он родился там в 1967 году. В 1971 году семья эмигрировала в Израиль
Виктор Шапиропредседатель еврейской общины Калининграда
Корреспондент Jüdische Allgemeine Мария Угольева рассказывает о семейном предприятии бакинских евреев, открывших в Берлине вегетарианскую закусочную в израильско-кавказском стиле.
«Не бойтесь, просто сделайте» – таков девиз Марка и Шарона Фараджевых. В июле они открыли свою первую закусочную. Кулинарного опыта у них к тому времени почти не было, и для выход наь рынок требовалось немалое мужество. «Мы вернулись после первого рабочего дня с больными спинами», — говорит Шарон Фараджев и смеется. Стоять целый день они до сих пор не привыкли.
Сыну Марка, Шарону, 28 лет. В бейсболке и в свитере под Бэтмена он сидел в этот ранний день на одной из скамеек, принадлежащих закусочной «Ponchy», маленькой забегаловке в холле станции берлинского метро «Hansaplatz».
Отец и сын готовят бургеры с котлетами из нута с авокадо, сыром, помидорами, хумусом, тхиной, салатом и карамелизированным луком. Кроме того «имбиссионеры» потчуют клиентов пончами, своего рода сладкими лепешками из нутовой муки, обжаренными в масле, «но в результате менее жирными, чем, например, венгерский лангош», – объясняет Марк Фараджев. Пончи подают с медом и сахарной пудрой. «Я страшно любил есть их в детстве, — вспоминает 52-летний Фараджев-старший — это семейный рецепт моей прабабушки». Кроме гамбургера, на столе стоит еще одно сытное блюдо. «Наша новинка, — говорит Шарон Фараджев, — вафель-фалафель». Это вафля из нута, увенчанная по выбору шпинатом или овощным миксом. «Уникальный вкус этого блюда создается консистенцией теста, — говорит Фарджаев-младший, — но как мы это делаем, пусть остается нашей тайной». Все вкусное, свежее и хорошо приправлено. Сладкий пончи на самом деле обходится без капающего жира — как это и описал шеф-повар. Тому, кто хотел бы отведать все три блюда, придется, однако, прийти очень-очень голодным, потому что уже один только бургер может сделать вас сытым и довольным.
В закусочной площадью всего 26 квадратных метров постоянно кипит работа. Пенсионерка заказывает фалафель-роллы и картофель фри навынос. «Я не делаю ничего подобного дома», – говорит она и добавляет, что «здесь очень вкусно!». Мужчина заказывает гамбургер «кушать здесь»; молодая женщина налегает на блюдо с домашним луковым соусом. Каждому клиенту Фараджев подаёт заказ с сердечным приветствием: «Отведайте!» Не удивительно, что гости сразу чувствуют: здесь им рады.
Договор аренды небольшого заведения в Тиргартене Фараджев подписал в декабре прошлого года. «Однажды отец позвонил мне и сказал: Шарон, мы открывается имбисс, я нашел для этого идеальное место», — рассказывает Фараджев-младший.
Они и раньше то и дело задумывались об этом, потому что уже имели первый положительный опыт выездной торговли на берлинских блошиных рынках. «Иногда дело шло так бойко, что у нас кончалось тесто в течение двух часов», — вспоминает Шарон, как осваивал навыки повара-лоточника.
«О том, что когда-то начну совместный проект с отцом, я никогда не думал», — признаётся Фараджев-младший, посещавший в Берлине школу им. Хайнца Галинского и окончивший еврейскую гимназию им. Моисея Мендельсона. «А я знал, что этот день настанет, — сказал отец, — но я никогда не хотел оказывать давление. Тогда, возможно, не получилось бы».
Обязанности в закусочной четко распределены: Марк — шеф-повар, но на разработку имеют влияние идеи его сына. Шарон занимается оптовыми закупками и заступает на смену в кухне после полудня. Обоих мужчин поддерживают подруга Марка Юлия и помощник Ронни. Оба – одна утром, другой днем – суетятся на кухне, нарезают салат, чистят овощи или наводят чистоту. Настроение свободное, компанейское. «Ну что, Ронни, выспался?», – озорно приветствует его шеф-повар, явившись на смену, Юля спрашивает, куда, он запихал мусорные пакеты. – «Всегда он что-то запихивает», – говорит Марк Фараджев и смеется. Они перекидываются между собой фразами – иногда по-русски, иногда по-немецки или на иврите – как придется.
Фараджев-старший уроженец Баку, столицы Азербайджана. Он родился там в 1967 году. В 1971 году семья эмигрировала в Израиль. «Мы жили сначала в Димоне, потом в Хайфе», – рассказывает 52-летний мужчина. В 80-е годы его родители решили перебраться в Германию — «через Вену, где мы прожили год».
Новым местом жительства выбрали Берлин-Шарлоттенбург. Там Фараджев окончил школу и выучился на зубного техника: «таково было желание моей матери». Однако свои деньги он зарабатывал как кино- и музыкальный продюсер. «Я на самом деле художник», — говорит 52-летний Шарон. Теперь он отважился на новое занятие с сыном.
С тех пор семья оставалась верной Берлину. «Не уверен, что это навсегда», — задумчиво произносит Шарон Фараджев. Фараджевы не испытывают страха даже после недавних антисемитских нападений в Берлине, «абсолютно нет», – единодушно говорят отец и сын. Тем не менее растущий антисемитизм им мешает. «Я испытал позитивное и негативное», – говорит Шарон. Но для него было ясно, что для евреев есть место в Германии. Однако оставаться любой ценой ему не хотелось бы. Эмиграция — это вариант, который он держит в мыслях и даже убедил в этом отца. Но пока 28-летний Фараджев-сын видит свою жизнь здесь: хочет расширить закусочную дальше – фритюрница с горячим воздухом уже заказана. «Тогда наши блюда станут еще здоровее. Исчезнет печка для пиццы, – она занимает слишком много места и мешает». Его главная цель – разработать сеть закусочных, но все шаг за шагом.
А что клиенты? «Многие спрашивают, откуда мы, а мы прямо говорим, что мы евреи и израильтяне, и наши блюда основаны на израильско-кавказской кухне». Шарон Фараджев в этой связи ссылается, например, на присутствующие в меню шакшуку и «Чикпеа Бифним чизбургер», который содержит не только моцареллу, но и ивритское слово «бифним» («между ними»). И в магазине, и в службе доставки как раз этот бургер был «абсолютным рекордсменом».
Отзывы клиентов до сих пор очень положительные — в том числе и от выходцев из арабских стран. «Нам нравится общаться с ними, как и им с нами. Клиенты, которые никогда не были в Израиле, иногда спрашивают, каково это — отдыхать там, и просят нас что-то посоветовать».
