Еврей, кавалер Железного Креста, антифашист и герой армии США

И это далеко не все, что можно сказать об одном-единственном человеке удивительной и героической судьбы, которого звали Рихард Штерн. В 1942 году он сдал награды, полученные им от Германии за подвиги в Первую Мировую, на металлолом (их переплавили на боеприпасы для победы над Третьим Рейхом) и вступил добровольцем в вооруженные силы США, получив за подвиг на Итальянском фронте Серебряную Звезду – одну из высших американских военных наград.
Награжденный орденами и медалями в Первую Мировую войну, бывший солдат Германской империи Рихард Штерн храбро выступил против нацизма после прихода Гитлера к власти. После побега из Третьего Рейха, в возрасте 43 лет он вступил в армию США и вскоре стал героем и там. Удивительную историю своего двоюродного деда рассказал писатель Джек Ромберг в своей книге «Путь к героизму: как еврей и немецкий солдат-орденоносец стал американским героем».
Давайте разберемся, что мы считаем героизмом? Мы уважаем тех, кто получает награды за отважные поступки, совершенные на службе в армии, чествуем их за то, что они проявили себя достойным образом во время сражений. Мы считаем этих людей героями, потому что они действуют храбро и решительно, несмотря на угрожающие жизни военные обстоятельства.
Однако мы редко рассматриваем в качестве героев оппозиционеров – мы либо не согласны с тем, что они отстаивают, или наоборот солидарны с ними, а бывает, что протестующих так много, что их действия не воспринимаются как исключительные.
Однако в определенных исторических обстоятельствах, протест, безусловно, может стать героическим поступком.
1 апреля в Кельне 1933 года ветеран Первой Мировой Рихард Штерн оказался единственным евреем, выразившим протест действиям нацистов. Он протестовал против бойкота еврейских предприятий, инициированного правительством Гитлера и нацистской партией, которые двумя месяцами ранее пришли к власти.
Бойкот еврейских предприятий стал первой официальной акцией Гитлера против немецких евреев. 17 февраля Гитлер приказал всем местным полицейским управлениям наладить рабочие отношения с военизированными подразделениями нацистской партии SA и SS, что помогло подготовить почву для официального подавления нацистами немецких евреев. Был разработан подробный план бойкота всех еврейских предприятий, реализация которого была запланирована на 1 апреля. Штурмовикам SA было приказано стоять перед еврейскими магазинами и отговаривать немцев в них заходить.
Кроме того, нацисты стали брать под свой контроль СМИ: газеты должны были поддержать антиеврейские действия, в противном случае их запрещали к распространению в жилых районах с этнически немецким населением.
Большая часть еврейской общины знала о предстоящем бойкоте. Однако только один Штерн сказал своей семье: «Я не могу молчать».

Фрагмент из брошюры Рихарда Штерна (Национальная библиотека Израиля)
Штерн был решительным сторонником гражданских прав Веймарской республики и активным членом Социал-Демократической партии. И он полагал, что другие евреи присоединятся к нему в его протесте. Однако большинство еврейских лидеров в Кельне считало, что в свете разворачивающихся событий немецкое еврейство способен защитить лишь поиск путей сотрудничества с правительством Гитлера. Открыто выступить против угнетения еврейского народа они побоялись, поэтому Рихард Штерн внезапно обнаружил, что оказался в одиночестве.
Однако он не сдался. Понимая, что протест ветерана войны будет эффективнее, чем рядового гражданина, он прикрепил к пиджаку Железный крест, которым был награжден в Первую Мировую. На фронт Штерна призвали в июне 1917 года, когда когда большинство немцев уже понимали, что война проиграна. Но он воевал отважно, за что под конец войны, в августе 1918 года, получил главную боевую награду Германии, став одним из 18 тысяч немецких солдат-евреев, ее удостоенных.
После объявления бойкота 1933 года Штерн написал брошюру, осуждающую нацистов за их действия против еврейского народа, несмотря на самоотверженность солдат-евреев во время войны сражавшихся за Германию вместе с немцами. В брошюре говорилось, что «мы рассматриваем эту акцию против последователей иудаизма в Германии как оскорбление памяти 12 тысяч солдат-фронтовиков еврейской веры, погибших в бою», и он подписал ее «Ветеран боевых действий Рихард Штерн». Затем Штерн ее распечатал и собственноручно раздавал всем, кто проходил мимо его магазина.
Это фото хранится сегодня в нескольких музеях Германии. На нем ветеран-орденоносец уверенно улыбается. А рядом с ним стоит юный боевик SA, который выглядит самозванцем.

Штерн даже ему вручил свою брошюру, что было особенно рискованно. Через час его задержали и доставили в отделение полиции, заставив понервничать в ожидании допроса и дальнейших событий. Однако его узнал знакомый офицер полиции, тоже ветеран войны, и тайком вывел его через черный ход.
По мере того как в 1930-е годы нацистские действия против немецких евреев усиливались, наступили времена, когда Рихард Штерн боялся за себя, сестру и ее сына. Он преисполнился решимости вывести их троих из Германии в безопасное место в США. Однако, прежде чем ему удалось выбраться, он продолжал помогать собратьям-евреям. Когда Германия захватила Австрию в марте 1938 года, австрийские евреи хлынули на запад, пытаясь спастись от нацистов. Несколько человек прибыли и в Кельн, где Штерн укрыл их и помог бежать в Бельгию.
После Хрустальной ночи он связался с родственниками в Нью-Йорке и, в мае 1939 года сумел иммигрировать туда сам.
Когда Соединенные Штаты вступили в войну после нападения на Перл-Харбор в декабре 1941 года, Рихард Штерн, которому тогда было 43 года, записался добровольцем в армию США, чтобы сражаться против нацистов.
В октябре 1942-го он был зачислен в инженерный батальон, отказавшись от освобождения по возрасту и уже через год участвовал в тяжелых боях в Италии. Перед тем, как отправиться на фронт, он пожертвовал свои немецкие военные награды сборщикам национальной кампании по сбору металлов в поддержку военных действий.

В начале января 1944 года Штерн совершил подвиг, спас свою попавшую в «клещи» роту от неизбежного расстрела перекрестным пулеметным огнем на горе Поркья в Италии. Штерн выступил в роли переговорщика и на родном для немцев языке убедил их сдаться многократно превосходящим по численности и огневой мощи силам американцев, чтобы вернуться на родину, а не геройски погибнуть на чужбине.
За это Штерна повысили в звании и наградили Серебряной звездой – третьей по значимости награды в ВС США. Тогда о его доблести писали газеты всего мира, и известный актер даже играл его в радиопостановке.

Так что же больше считать героизмом Рихарда Штерна? Его солдатские подвиги в Первую и Вторую мировые войны за разные воюющие стороны или его протест против нацистов и отстаивание гражданских прав евреев в Германии?
Да, своей моральной и принципиальной позицией Рихарду Штерну не удалось добиться значительных изменений в Германии. Но его это закалило и дало волю сражаться с нацизмом и дальше.
Героизм — это не просто конкретный поступок. Это преданность надлежащей морали. Пример Рихарда Штерна учит нас именно этому.
Читайте также
Все материалы рубрикиКак 11-летний мальчик написал одну из самых известных песен о Холокосте

Уже в начале июля 1941 года немцы и их местные пособники убили на территории Литвы около 35 тысяч евреев. Но их не отправляли в лагеря смерти: массовое убийство произошло в Понарах, в лесу, ранее любимом месте пикников, всего в нескольких километрах от столицы.
В Вильно, «Литовском Иерусалиме», как его называли, накануне Второй мировой жило около 60 тысяч евреев — четверть всего населения. Множество учебных заведений на идише и иврите, библиотеки, еврейские оркестры и хор, драматическая студия, типографии, газеты и периодические издания. «Иерусалим галута, утешение восточного народа на севере», — назвал его поэт Залман Шнеур.
После начала Второй мировой войны, в сентябре 1939 года, польский Вильно пережил ряд потрясений. Стал литовским, затем советским. 22 июня 1941 года Германия вторглась в СССР, а через два дня после этого в Вильно вошли немцы.
РККА оставила в Понарах большие ямы для хранения топливных баков. «Немцы обнаружили это место, — писал великий идишский поэт Авром Суцкевер в своем прозаическом рассказе «Фун Вильнер гетто», – как будто специально созданное для их убийственных планов». Когда «Понары» стали синонимом кошмара, на отпечатанной немцами карте Вильнюса название было заменено зеленым пятном.
В декабре 1941 года расстрелы прекратились. Немцам была нужна дешевая рабочая сила. Так период до лета 1943 года стал временем относительного затишья, с расстрелами только обвиняемых в «преступлениях», а также стариков и больных. Через полгода после начала оккупации в живых осталась лишь треть евреев Вильно, теснившихся на семи узких улицах гетто. Не было никого, кто бы не потерял в Понарах близких.
Несмотря на их немыслимое положение, велась обширная просветительская деятельность под покровительством главы юденрата Якоба Генса. «Культурная жизнь в Виленском гетто началась в тот же день, когда мы туда вошли», — писал Суцкевер.
Работали детские сады, хедер и ешива, гимназия, музыкальная школа, театр, симфонический оркестр, хор, детские кружки, молодежный клуб, дом культуры с библиотекой и музей. Проводились концерты, литературные вечера, лекции, выставки и спортивные соревнования.
В декабре 1942 года на музыкальном конкурсе победил маленький композитор Александр Волковыский с песней, ставшей впоследствии «Понар виглид», на польские стихи отца, доктора Ноя (Леона) Волковыского. На идиш ее перевел и добавил две строфы Шмерке Качергинский. Но именно Волковыский-старший избрал для песни форму колыбельной — понятное решение человека, хотевшего помочь маленькому сыну справиться с невозможной реальностью гетто.

Алек Волковыский при освобождении из лагеря (справа). Фото: Tabletmag
Все, что известно о польском стихе — то, что его первые слова были: «Тише, тише, плачут сердца» (Cicho, cicho, serca płaczą). Кстати, известен перевод на иврит, сделанный известным израильским поэтом Авраамом Шлёнским, опубликованный в подмандатной Палестине в сентябре 1945 года, даже до того, как версию на идиш напечатали в декабре 1945 года в нью-йоркской «Фрайхайт».

Шмерке Качергинский (слева) с Авромом Суцкевером в гетто. 1943. Фото: Tabletmag
Шмерке (Шмарьяhу) Качергинский родился в 1908 году в Вильно, рос и воспитывался в еврейском сиротском приюте, стал учеником печатника-литографа и коммунистом. В начале 1942 года был отправлен в гетто. Спасал там от уничтожения еврейские книги и рукописи, вел антифашистскую деятельность, организовывал театрализованные представления и литературные вечера. Его первая жена в гетто и погибла. Он посвятил ей разрывающую душу песню «Фрилинг» («Весна»).

Песня, написанная от руки Шмерке Качергинским. Фото: Tabletmag
Сбежав из гетто незадолго до его ликвидации и сражаясь в партизанах, Качергинский приступил к систематическому сбору и публикации тех песен. Антология «Песни гетто и концентрационных лагерей» («Лидер фун ди гетос ун лагерн») на 435 страницах, составленная из 233 песен и стихов, была опубликована в Нью-Йорке в 1948 году и до сих пор остается отправной точкой для любого исследования в области музыки периода Холокоста. Он писал: «В обычное время песням предстоит пройти долгий путь, прежде чем они станут популярными. Но в гетто... личное произведение на глазах превращается в фольклор. Любая вновь созданная песня, выражающая чувства и переживания масс, сразу же становилась популярной, как если бы она была их собственной».
Впервые песня «Понар виглид» была исполнена перед большой аудиторией в театре гетто в 1943 году. 16-летняя певица Миреле погибла в концентрационном лагере Штуттгоф в 1945 году.

Афиша из гетто. 1943. Фото: Tabletmag
В документальном фильме Рахели Шварц «Понары» 2001 года выжившая очевидица Нехамка Рахав вспоминала: «Миреле, крошечная белокурая и кудрявая девушка, выходит на сцену. А когда начинает петь — ее голос звучит, как колокольчики, — все начинают плакать. Не истерически, не рыдая, плач был ужасен, но тих, из глубины. Возможно, это был первый раз, когда люди позволили себе выразить то, что они чувствовали в течение полутора лет. Я не плакала, когда моего отца забрали и убили в Понарах. Но в тот день я тоже плакала, и мои слезы продолжали течь, а Миреле стояла и пела».
Тихо, тихо, давай помолчим,
Могилы здесь растут.
Их посадили враги,
Смотри, как они расцветают.
Все дороги теперь ведут к Понарам,
Обратных дорог нет...
После ликвидации гетто в сентябре 1943 года Алека отправили в трудовой лагерь в Эстонию, его отец начал служить там лагерным врачом. Перед приходом Красной Армии немцы провели «селекцию», отца расстреляли, а Алека отправили в другой лагерь, из которого он был освобожден французской армией в апреле 1945 года. Он воссоединился со своими выжившими родственниками, переехал в Палестину, взяв имя «Александр Тамир», отучился в Иерусалимской музыкальной академии и впоследствии стал там профессором и концертирующим успешным пианистом.

Алек после освобождения. 1945. Фото: Tabletmag

Тамир со своим музыкальным партнером Брахой Иден. Фото: Tabletmag
К тому времени, когда Вильно был окончательно освобожден, подавляющее большинство евреев — не только в столице, но и во всей стране — было уничтожено; из более чем 200 тысяч выжило только 5%, и еще 12 тысяч, бежавших на восток СССР. Только в Понарах было убито около 70 тысяч человек.
Вспомним их.




