Еврей, определивший число жертв Холокоста
Откуда он мог знать об итогах Холокоста до того, как убийства закончились?
21 января 1944 года на 1-ой странице палестинской газеты «Гаарец» была опубликована драматическая заметка под заголовком «Шесть миллионов еврейских жертв».
«Шесть миллионов — это прикидка, сделанная двумя молодыми людьми на встрече с членами их партийных организаций в Палестине, — говорилось в статье. — Они подсчитали количество жертв в каждой стране и пришли к числу в 6 миллионов евреев, которые были убиты или умерли в оккупированных нацистами странах в лагерях смерти, концентрационных лагерях, трудовых лагерях и различных гетто».
Несмотря на свою важность, статья была опубликована между разными объявлениями. Не приводились ни имя автора публикации, ни фамилии этих двух молодых людей. Это обнаружил в 2019 году Джоэл Раппел, бывший директор Архива Эли Визеля в Бостонском университете, а ныне исследователь Института Холокоста Бар-Иланского университета, пишет Haaretz.
Раппел решил провести архивное исследование, чтобы установить, кто и когда впервые вывел число «6 миллионов» в отношении еврейских жертв Холокоста.
В общественном сознании эта цифра закрепилась после заявления Адольфа Эйхмана. В августе 1944 года он хвастался этим перед своими сослуживцами, оценивая число евреев, убитых в лагерях, в 4 миллиона, а еще 2 миллиона были убиты другими способами. Эти показания были обнародованы на Нюрнбергском процессе, состоявшемся после войны.
Джоэл Раппел проверил источник и нашел другой ответ. Оказывается, Эйхману предшествовал еврей, выживший в Холокосте. Именно он в начале 1944 года сообщил цифру 6 миллионов. Имя этого человека — Элиэзер Унгер. Он был видным активистом религиозного сионистского молодежного движения в Польше «Хашомер хадати».
Из воспоминаний Унгера: «В начале апреля 1943 года по подпольному радио мы услышали о протесте раввина Уайза (одного из лидеров американского еврейства) против убийства 2 миллионов евреев, которые были истреблены в Польше. Мы удивились: неужели мир до сих пор не знает, что число погибших в стране уже достигло
шести миллионов человек?
После восстания в Варшавском гетто Элиэзер Унгер направился в Палестину. Покидая Европу, он поклялся «шокировать — сообщить о деяниях нацистов всему миру, всему человечеству и особенно нашим братьям — детям Израиля».
Несколько месяцев назад Раппел нашел протокол собрания под заголовком «Заявление Элиэзера Унгера на собрании всех халуцианских организаций 19 января 1944 года». Оказывается, через два дня после прибытия в Палестину, когда Холокост все еще бушевал в Европе, Унгер сообщил руководству евреев палестины: «Польское еврейство уничтожено и больше не существует. Польская земля — это могила польского и европейского еврейства . Я мог бы принести вам священный дар: комок польской земли, пропитанной кровью народа, который умер мученической смертью», — так начал Унгер.
Через несколько часов после своей первой речи Унгер также выступил на съезде движения кибуцев «Хакиббуц Хамеухад». Там он заявил: «Шесть миллионов мучеников погибли!». Так через два дня его слова попали на первую полосу палестинской газеты «Гаарец».
За полтора года до окончания Второй мировой войны и до того, как были убиты сотни тысяч венгерских евреев, именно еврейский сионист, а не нацистский офицер сообщил число евреев, убитых во время Холокоста.
«Но очевидцы говорят, что слова Унгера не произвели должного впечатления — евреи в Палестине не хотели знать правду», — объясняет Раппел.
Откуда же Унгер мог знать об итогах Холокоста до того, как убийства закончились? «В то время число "6 миллионов" было общепризнанной цифрой еврейского населения оккупированных стран Европы», — говорит Раппел. Он нашел подтверждение своей гипотезе в газетах.
Через 16 лет, в 1961 году, во время суда над Эйхманом, главный обвинитель Гидеон Хаузнер сказал: «В сознании нации число 6 000 000 стало символом», но добавил: «Доказать это не так просто. Мы не использовали это число ни в одном официальном документе, но оно было освещено».
Теперь, благодаря Раппелу, мы можем лучше понять контекст появления этой цифры.
Израильский национальный мемориал Катастрофы и Героизма «Яд Вашем» занимается исследованиями Холокоста, результаты исследований, основанных на переписях населения и нацистских документах, показывают различные цифры. Но на сайте мемориала сообщается: «Все серьезные исследования подтверждают, что число жертв колеблется между пятью и шестью миллионами». База данных свидетельских показаний «Яд Вашема» насчитывает около 4 800 000 миллиона имен жертв Холокоста. Остальные имена еще предстоит выяснить.
Читайте также
Все материалы рубрики
Письма с фронта. «Расплата еще впереди»
Хотя главный удар был на Берлин, продолжались бои и на других участках фронта
23 апреля войска 1-го Белорусского фронта, прорвав оборону германских войск, продолжали наступление восточнее Берлина. Войска 1-го Украинского фронта с юга ворвались в столицу Германии и вышли на реку Эльба северо-западнее города Дрезден.
В сводках мелькают знакомые названия: Карлсхорст, Трептов-парк, Румельсбург, всё ближе сердце Берлина — Рейхстаг. А в бункере Гитлера —агония, по его приказу арестован и лишён всех титулов и званий рейхсмаршал Герман Геринг.
Хотя главный удар был на Берлин, продолжались бои и на других участках фронта, а короткое затишье или передислокация войск позволяли сообщать родным многие подробности
В этот день Евсей Зиновьевич Кругликов (1902–1987), уроженец города Мглин (нынешней Брянской области), заместитель командира 90-й стрелковой дивизии 2-й ударной армии 2-го Белорусского фронта пишет из города Штеттин (ныне — Щецин), после долгого перерыва, подробное письмо жене — Софье Григорьевне Шафран и дочери Нелли.
«23 апреля 1945 г.
Здравствуй, Сонька!
Я знаю, что все вы беспокоитесь и ждёте от меня письма. Но по некоторым обстоятельствам получился перерыв в моих письмах. Постараюсь заполнить пробел.
Я тебе уже писал, что я совершил экскурсию в некоторые города Польши и Германии. Правда, у меня получается нечто вроде „галопом по Европам“, но и в ограниченное время, коим я располагаю, можно себе создать некоторое впечатление о местах, где сравнительно недавно происходили бои с фашистскими ордами.
Итак, из Минска через Брест попал я в Варшаву. Учти, что я ехал поездом, и поэтому, кроме разрушенных ж. д. станций и отдельных домов близ ж. д. полотна я [ничего] не видел, но с польским населением я встречался, и, в какой мере мне удавалось, я от них узнавал, как они жили во время немецкой оккупации. Каждый охотно делился своим горем и радовался своему освобождению благодаря Красной Армии.
Поезд меня доставил в Прагу — предместье Варшавы [здесь Прага — это исторический район Варшавы, расположенный на правом берегу Вислы]. Я представлял себе Прагу как небольшое местечко. Оказывается, Прага — большой город с многоэтажными домами, магазинами, культурными учреждениями, многочисленным населением. Прага — часть Варшавы, которая, благодаря Красной Армии, почти уцелела от разрушений; здесь быстрыми темпами налаживается мирная жизнь, бойко идёт торговля всем необходимым.
Пройдя пешком по мосту через Вислу, я очутился в самой Варшаве. Впечатление жуткое. Некогда культурный многолюдный европейский город, старинный город в Восточной Европе, превратился в гигантское кладбище. Кругом мертво, почти ни одного целого дома, всё разрушено. Лишь кое-где на окраинах встречаются уцелевшие дома. Оставшиеся в живых жители Варшавы разбрелись по всему свету.
Не только поляки, но и весь цивилизованный мир никогда не забудут и никогда не простят гитлеровским ордам то, что они сделали с Варшавой, как и со многими другими городами Европы, в особенности в СССР.
Из Варшавы, некоторое расстояние на машинах и некоторое расстояние поездом, я поехал в Данциг — в т. н. вольный город. Предварительно побывал в ряде маленьких и больших городов Польши, в том числе Быдгоще. Кстати, этот город немцы переименовали в Бромберг, выгнали из него поляков и заселили немцами. Сейчас там немцев нет, а поляки постепенно возвращаются в свой родной город. Во всех городах и местечках, в большей или меньшей мере, видны следы разрушений, следы хозяйничания гитлеровских мерзавцев.
Данциг значительно меньше, чем Варшава, но также разрушен, и очень долго придётся его восстанавливать. Польское население городов и деревень очень радушно встречает бойцов и командиров Красной Армии, не в пример тому, где жила Женя. Каждый поляк питает жгучую ненависть к гитлеровцам и искреннюю дружбу к советским людям, к Красной Армии. Неудивительно, многие мне рассказывали, как немцы били их и штрафовали только за то, что они разговаривали на своём родном языке. На улице поляки должны были говорить только по-немецки или вовсе молчать.
На территории Западной Польши видел я много верениц немцев и немок (Frau), шествующих со своим скарбом из Польши в другие места. Наконец-то и они узнали, что такое война...
Побывав в Польше, я решил посмотреть места недавних боёв в логове фашистского зверя. Из Данцига на машине я поехал в немецкую Померанию. Я был в Восточной Пруссии, но мне кажется, что все немецкие города так же мрачны, как и города Восточной Пруссии. Наши русские классики исключительно правдиво описывали города Германии. Каким-то холодом веет от каждого дома, от каждого строения. Весь стиль германских городов — стиль большой тюрьмы, причём не современной.
Чистокровные арийцы (и арийки) так же мрачны, как и их дома. Теперь-то они начинают понимать, что затеяли недоброе дело и расплачиваются за него, хотя полная расплата ещё впереди.
О дальнейших впечатлениях в следующем письме. <…>
Пока хватит. Крепко обнимаю и целую.
Письмо и поцелуй рассчитаны на Наюльку также. Отдельно я ей потом напишу».
«Экскурсия» Евсея Зиновьевича продолжилась по городам Анклам, Грайфсвальд, Штральзунд и завершилась на острове Рюген в Балтийском море 9 мая 1945 года. Путь в 157 км (если считать по прямой) он преодолел за 16 дней. За героизм и мужество, проявленные в боях весной 1945 года, полковник Кругликов был награждён орденом Красного Знамени.
Поцеловать родных Евсею Кругликову довелось только в январе 1948 года, когда он после службы в органах советской военной администрации в Германии вернулся в Москву.
После 1948 года Евсей Зиновьевич Кругликов работал цензором Московского областного и городского Управления по делам литературы и издательств (Мособлгорлит).