10 октября 2019 года Нобелевскую премию по литературе получила польская писательница Ольга Токарчук «за повествовательное воображение, которое с энциклопедической страстью представляет пересечение границ как форму жизни».

Хотя мотив присуждения формулируется Нобелевским комитетом обычно «по совокупности заслуг», литературные критики дискутируют, какое именно произведение явилось главной заслугой писательницы.

Большинство сходятся, что самым грандиозным трудом Токарчук на сегодняшний день – как по объему, так и по значению для мировой литературы – является 900-страничный роман «Книги Иакова, или Большое путешествие через семь границ, пять языков и три большие религии, не считая маленьких», написанный в 2014 году. В формулировке нобелевского комитета нетрудно заметить аллюзию с названием книги – пересечение границ. Нумерация этой книги начинается с конца, и эта аллюзия на тексты, написанные на иврите, конечно, не случайна. В книге описываются реальные события 1752 года на Подолье, где польско-еврейский религиозный деятель Яков Франк объявляет себя Мессией. Адепты Франка отвергают законы Торы вместе с Талмудом и обращаются к Каббале, при этом исповедуют веру в Святую Троицу и Деву, и в итоге переходят в католицизм. Эта книга, показывающая Речь Посполитую не такой, какой хотелось бы полякам, описывающая беды, насилие, несправедливость и нетерпимость, вызвала в обществе неоднозначную реакцию.

Русскому читателю знакомы такие ее произведения «Правек и другие времена», «Игра на разных барабанах», «Бегуны», «Диковинные истории» и другие книги. «Книги Иакова…» пока не переведены на русский язык, но грандиозный опус уже вышел на английском, шведском и немецком языках. Выходу немецкого перевода посвящена рецензия Хаима Гуского в Judische Allgemeine.

Рецензент отмечает сложности, которые, как границы, должны увидеть и преодолеть переводчики. И языковые границы тоже перетекают друг в друга. Некий патер говорит по-польски с бесчисленными латинизмами, потому что польский язык кажется ему недостаточно точным, но в восточной Польше он не встречает много людей, которые его вообще понимают, потому что здесь население не состоит исключительно из поляков. Еврейские персонажи используют многочисленные идишские или ивритские понятия – позже к ним добавляется еще ладино. Цитируется и старославянский. Переводчики Лиза Пальмес и Лотар Квинкенштейн переводили здесь польский оригинал на немецкий так, чтобы соответствовать многочисленным еврейским контекстам. Ведь даже литературно-исторические тексты смешиваются с материалом по еврейской мистике и каббале, написанным Токарчук специально для этого романа. Часть повествования занимают письма на стилизованном архаичном языке, затем снова всезнающий рассказчик переходит на современный язык. Особую перспективу представляет фигура Енты, старухи, душа которой находится между жизнью и смертью, что позволяет ей преодолевать границы времени и пространства. Таким образом, она путешествует назад во времени и даже наблюдает за своим собственным порождением. Магия и суеверия рассеиваются в обыденном мире, создавая плотную атмосферу.

Истории маргиналов и экстремалов всегда привлекательны для романистов. Лауреат Нобелевской премии Ольга Токарчук в своих «Книгах Иакова» находит такую фигуру. Но Янкев Лейбович, впоследствии ставший известным как Яков Франк, был более чем экстремалом. Он стал во многом «нарушителем границ». Еврейский философ, историк религии и мистики Гершом Шолем назвал Франка «одним из самых отталкивающих явлений еврейской истории». Родившийся в Галиции в 1726 году Франк стал главой мессианского движения – с собой в качестве Мессии. В 1755 году он отправился в Польшу и там впервые объявил, что пришел, чтобы принести миру жизнь вечную.

Позже он провозгласил, что Польша, в то время государство со многими народами, была землей обетованной. Конечно, раввины Польши отвернулись от франкистов, но движение продолжало существовать. Франк быстро сориентировался и обратился к христианской церкви. В Варшаве он крестился, переехал в Вену, а затем в Оффенбах. Там он поселился со своими сторонниками в Изенбургском замке. Пока он не умер, его дочь Ева царствовала там как «Святая Дева» и считалась воплощением «шехины». Говорят, Франк перевернул еврейский религиозный закон с ног на голову – он требовал отступления от него. Среди его сторонников практиковались оргии, а, чтобы угодить властям соответствующей страны, он даже свидетельствовал, что евреи употребляют кровь для мацы. Он объяснял своим последователям, что прежде его душа воплощалась в Давиде, Илии, Иисусе, Мухаммеде и Шабтая Цви – более раннего лжемессии, перешедшего в итоге в ислам. Ересь франкизма, отвергнутая и отторгнутая еврейской общиной и раввинами, оставила тем не менее глубокий след в истории польского общества. Потомки крещеных франкистов иногда оказывались среди выдающихся поляков, среди них например великий поэт Адам Мицкевич.

Из публикаций о новом лауреате Нобелевской премии не ясно, имеет ли Ольга Токарчук еврейские корни (подчеркивается ее украинское происхождение по отцу), и откуда она так глубоко знает и понимает еврейскую составляющую польской истории. По образованию писательница психолог, работала психотерапевтом. Но по специальности она работала недолго, а в интервью и даже в романах признается, что была, наверное, не лучшим психологом, поскольку, слушая очередного пациента, нередко подавляла в себе желание перебить его и сказать, что ее сны, ее фобии, ее фантазии еще страшнее и запутаннее. Токарчук пропускает через себя цивилизационные, политические проблемы, одновременно это проблемы глубинного переживания своего тела и своей жизни как протяженности и ценности. Это глубоко антропологическое письмо о человеке.

Мир, собирающийся из осколков выдохшихся мифов, отправленных в музей героев, рекламных слоганов и рифм, детективов и мелодраматических сюжетов, — таков космос Токарчук, сложившийся в ее первых романах в середине 1990-х и не исчерпавший свой потенциал до сегодняшнего дня. Токарчук не обойдена литературными премиями на своей родине. Четыре года назад, осенью 2015-го, за роман «Книги Якова» ей досталась главная польская литературная премия Nike. Так вот, если главную литературную премию страны может получить книга о еврее, у такой страны по части политического здоровья все обстоит, кажется, немного лучше, чем может показаться тому, кто судит об актуальной повестке только по лентам новостей. Поэтому сегодняшняя Нобелевская премия — она не только польскому писателю, она еще и польским читателям, позволившим этому писателю состояться.