Еврейские тайны Старика Хоттабыча и его создателя
На биографии писателя осталось не очень красивое пятно: он принимал активное участие в борьбе с «безродными космополитами»
Виктор Шапиропредседатель еврейской общины Калининграда
Давайте поговорим о детской литературе! Опять не очень круглый, но все-таки юбилей. Восемьдесят лет назад в журнале «Пионер» впервые была напечатана сказочная повесть «Старик Хоттабыч», подписанная: Лазарь Лагин. И автору в декабре этого года могло бы исполниться 115 лет.
Кто же он, автор нестареющей книги? Родился он в Витебске, в приличной еврейской семье Иоселя Файбышевича и Ханы-Двойры Лейзеровны Гинзбургов, но книги свои выпускал в свет под псевдонимом, составленным из первых букв имени и фамилии — ЛАзарь ГИНзбург.
Автор книги про джинна из бутылки был пламенным революционером. Семнадцати лет, как тот «парнишка кудрявый» из песни Марка Фрадкина на стихи Евгения Долматовского, «за рабочее дело он пошёл воевать». Занимался организацией комсомола в Белоруссии, был одним из его руководителей, в те же семнадцать лет вступил в РКП(б). Он, наверное, мог бы сделать неплохую партийную карьеру, но Б-г миловал, ибо слишком умному партработнику пришлось бы в 1938 году наверняка сочинять в НКВД какие-то штуки посильней «Старика Хоттабыча».
Лазарь Гинзбург был очень одаренным юношей. Его стихи однажды похвалил Маяковский и даже спрашивал при встречах, почему новых не приносит. Но Лазарь Иосифович иронически написал в предисловии к одной из своих книг: «Говоря откровенно, у меня имеется немалая заслуга перед отечественной литературой: я вовремя и навеки перестал писать стихи». А ещё он бросил занятия вокалом в Белорусской консерватории — не осилил теорию музыки. В годы Великой Отечественной войны писатель работал в газете «Красный черноморец» Черноморского флота, участвовал в обороне Одессы, Севастополя, Керчи, Новороссийска. Войну окончил в Румынии в составе Дунайской флотилии. В послевоенный период Лагин написал ряд заметных для своего времени фантастических произведений: «Патент АВ», «Остров Разочарования», «Атавия Проксима». Особняком стоит повесть «Майор Велл Эндъю», своеобразное дополнение к «Войне миров» Г. Уэллса, посвящённое проблеме коллаборационизма. Последнее произведение Лагина — роман «Голубой человек», молодой герой которого из 1959 года случайно совершает путешествие во времени в царскую Россию, в 1894 год, встречается с Лениным, принимает участие в революционной борьбе. Свои фронтовые заметки Лагин опубликовал в 1947 году на идиш в книге «Майнэ фрайнт ди шварцъямише кригер: фронт нотиц» («Мои друзья воины-черноморцы. Фронтовые записки»).
Но при всём густом еврействе на биографии писателя осталось не очень красивое пятно: он принимал активное участие в борьбе с «безродными космополитами». Литературовед Бенедикт Сарнов оставил мемуар о том, как «Лазарь Лагин, автор любимой в детстве книги», участвовал в травле театрального критика Иоганна Львовича Альтмана.
Большинство книг Лагина, казалось бы, забыты, их «антиимпериалистический пафос» сегодня воспринимается как анахронизм, но при всем при том читать их очень интересно — виртуозный автор умел закрутить сюжет, увлечь читателя в какой-то сверхъестественный мир, держать в напряжении, заставить проглотить книгу целиком.
Лагин старался приспосабливать свои книги к политическим веяниям текущего момента, не ленился переделывать, вставлять дополнительные, идеологически злободневные главы. Так случилось и со «Стариком Хоттабычем». Книга имеет три варианта: оригинал 1938 года, редакцию 1953 года и расширенную версию 1955 года. Причинами редакций были изменения, произошедшие в СССР и в мире с 1938 года. По сравнению с последующими редакциями, оригинал является менее идеологизированным и более аполитичным. Последующие редакции содержат вставки антикапиталистической направленности, в частности, резкие выпады в адрес империализма, США, постколониальных властей Индии и тому подобное. Версия 1955 года чуть побольше оригинала, так как на этот раз были добавлены семь новых глав. Например, если герои повести попадают в Италию, то в стандартной версии она страдает от безработицы, находясь под властью Бенито Муссолини, а в расширенной версии под властью капиталистов рабочие бастуют против иностранных военных баз.
Но кто он — Хоттабыч? В наши дни переиздается первая, самая ранняя версия повести-сказки, и там мы читаем: «Хоттабыч, кряхтя, приподнялся на ноги, вырвал из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное слово «лехододиликраскало». В более поздних советских изданиях этого слова нет. А что же это за слово? Да это же «Лехо, дойди, ликрас кало» — стих из литургического гимна, которым в синагогах встречают субботу! Причем в том самом ашкеназском произношении, которое мог слышать Лазарь Гинзбург в синагоге Минска, где прошла его юность. Теперь присмотримся к биографии джинна. Его заключил в сосуд Сулейман ибо Дауд? Да, очень может быть, только звали этого могущественного царя Шломо бен Давид — Соломон сын Давида, а на момент заточения джинна по-арабски это имя никто не произносил и ислама тогда ещё не было. Так что скорее всего наш старик Хоттабыч — старый, вернее, древний еврей!
И ещё. Я не уверен, что Лазарь Гинзбург взял себе псевдоним исключительно с целью замаскировать своё еврейство. Да, для неискушенного читателя фамилия ЛАГИН звучит вполне по-руссски. Но те, кто понимали, сразу видели, что это типичная аббревиатура, составленная из начальных слогов полного имени. Примеры таких фамилий: Рошаль — «рабби Шломо Лурия», Кац — «Коэн цэдек», Богораз — «бен hа-рав Залман», ну, и, конечно же, Маршак — «морэйну hа-рав Шмуэль Кайдановер». Так что псевдоним, красующийся на титульном листе книги «Старик Хоттабыч», — вдвойне еврейский!
Звезда через тернии. Как Леонид Броневой «случайно» Мюллера сыграл
Изначально он должен был играть… Гитлера
Леонид Броневой родился 17 декабря 1928 г. в Киеве. Его отец Соломон Иосифович Факторович (фамилию «Броневой» он взял себе позже, когда полыхнула революция) работал в органах Госбезопасности Украинской ССР. На самом деле Леня Броневой не собирался становиться актером. Как это часто водится в еврейских семьях, мальчика отдали учиться скрипке: мать Бэлла Львовнамечтала видеть сына музыкантом. Она вообще сына любила невероятно. И ради спокойствия маленького Лёни развелась с мужем, когда того арестовали, обвинив в троцкизме. Даже отчество ему поменяла: Леонид из Соломоновича превратился в Сергеевича.
Но судьба распорядилась иначе.
Жил в долг
Мне повезло познакомиться с Леонидом Сергеевичем Броневым еще в ту пору, когда я была студенткой. Мечтая взять у знаменитого артиста интервью, пришла на служебный вход «Ленкома» сторожить мэтра после репетиции. Тетенька на вахте сказала мне, что газетчиков Броневой не очень жалует. И вот идет артист, бросаюсь к нему, прошу дать мне интервью. Он отрезает: «Нет, не люблю вашего брата». — «Ну пожалуйста, Леонид Сергеевич. Если вы дадите мне интервью, меня возьмут в штат „Аргументов и фактов“». И тут он меняет тон: «Хорошо, приходите завтра. Мне тоже в жизни помогали». На следующий день, видимо, пожалев о своей доброте, Броневой был очень замкнут. Вёл в свою гримёрку по бесконечным коридорчикам «Ленкома» и каждый раз, проходя в очередную дверь, с грохотом закрывал её у меня перед носом.
Но интервью (первое, кстати, в жизни) не просто получилось: мы подружились с Броневым. Он рассказывал о себе много и откровенно. Например, о том, что отношения со столицей у провинциала (пусть и такого талантливого) складывались непросто. Серьёзно заболела жена (а в семье уже росла дочь). Нужное лечение получить можно было только в Москве. И вот он, актер из Воронежа, договорившись о просмотре в один из знаменитых столичных театров, приехал показываться. Броневого не взяли, сказав, что он вложил в игру недостаточно красок. Тот с гневом ответил: «Спасибо вам, дорогие коллеги, что вошли в мое положение, когда я на взятые в долг деньги приехал в Москву в ваш театр!» Особенно Броневой был обижен на Галину Волчек, которая также участвовала в тех просмотрах. До конца жизни он называл её не Волчек, а Волчок.
В Москве ему всё же удалось закрепиться. Правда, пришлось сменить несколько театров, жить в коммунальной конурке, практически голодать, пока у него не появилось наконец постоянное пристанище: «Ленком». За то, что Марк Захаровпригласил Броневого в свой театр, Леонид Сергеевич был благодарен Марку Анатольевичу до последних дней и, куда бы его ни пробовали сманить, говорил, что дом у него один.
Шикарно, кстати, Броневой так и не зажил: никогда не соглашался на роли только ради денег. После смерти первой жены актёр в одиночку воспитывал дочь с помощью своей тётки. Потом женился на одной из своих преданных поклонниц, которая приходила на каждый его спектакль. С инженером, скромнейшей женщиной Викторией Валентиновной, они прожили вместе всю жизнь и были преданы друг другу. В нашем следующем интервью мэтр рассказал, что его Викочка любит только гвоздики. Поэтому домой из театра он приносит только эти цветы. И поведал историю. Однажды он спросил жену: «А почему у нас теперь постоянно цветы в доме? Ты же никогда их не любила». И услышал в ответ: «Это потому, что у меня не было вазочки. А теперь вазочка есть». «Я чуть не заплакал», — признался Броневой.
Герой анекдотов
Кстати, роль Мюллера в «Семнадцати мгновениях весны» — заслуга именно Виктории Валентиновны. Изначально режиссер Татьяна Лиознова предложила артисту роль Гитлера и осталась очень довольна пробами в гриме: Броневой был действительно похож на фюрера. Но жена сказала: «Гитлера — только через мой труп. В крайнем случае я согласна на Мюллера». Роль Мюллера стала для него интересной актерской задачей. Броневой погрузился в работу с головой. За полгода до начала съемок «Семнадцати мгновений весны» он выучил не только роль Мюллера, но и роль Штирлица.
Огромную помощь ему оказала опять же Виктория Валентиновна. Жена читала реплики Тихонова, а Броневой — Мюллера. Роли разучивали ночью, днем она была на работе. Поэтому, как рассказывал потом Леонид Сергеевич, супруга его очень вымоталась за время подготовки к фильму. Но, как сказал Леонид Броневой в интервью «АиФ», ему нужно было досконально знать монологи Штирлица, чтобы «точно отреагировать, выбрать правильную интонацию, жест». Кстати, в решении актёрской задачи Броневому помог даже... тесный мундир. Именно из-за неудобства костюма появился знаменитый нервный тик Мюллера. Броневому сшили мундир на два размера меньше, чем нужно, и актёру постоянно резало шею.
«Поэтому я постоянно дергался и двигал головой», — говорит Броневой. — В итоге режиссёр Татьяна Лиознова не выдержала: «Что с вами?» — «Мне трёт мундир». — «Я не об этом. А почему бы нам не сделать это краской в тех местах, где Мюллер нервничает?» И Лиознова такие моменты в картине нашла.
По признанию мэтра, анекдоты о Штирлице и Мюллере его нисколько не раздражали: он считал это знаком народного признания. И даже сам рассказал мне один. «Штирлиц выстрелил в Мюллера. Пуля отскочила. „Броневой“, — подумал Штирлиц».
Источник: Аргументы и Факты