Впервые театр обратился к историческому персонажу, о котором кинематограф упоминал лишь вскользь. А между тем персонаж более чем интересный — Фанни Каплан, она же урожденная Ройтблат, она же Дора. Марк Розовский вывел ее в своей новой пьесе с названием «Фанни».

Кажется, что Марк Розовский окончательно высказался по теме, его давно волнующей — преступления большевистского режима и его последствия. В театре уже идет спектакль «Папа, мама, я и Сталин», готовится цикл о диктаторах, так что нынешняя постановка полностью отвечает идеологическому курсу театра.

«Фанни» — это фантазия, основанная на реальных документах, мемуарах и прочих материалах. Весь спектакль проходит в одной декорации и практически в одной мизансцене с небольшими изменениями. Камера с одной кроватью, одним столом и двумя табуретками, на заднике возвышается кремлевская стена с башней и зубцами. Эсерка Каплан, стрелявшая в вождя мирового пролетариата Ульянова-Ленина, ждет решения своей участи, вину не отрицает. Комендант Кремля Мальков и чекист Янис Петерс будут по очереди ее допрашивать. В общем, треугольник. Но не любовный, а революционный — большевики и эсеры сошлись в смертельной схватке.

Их полемика как урок, подробно заполняющий белые пятна истории. В самом деле из учебников только и известно, что на жизнь Ленина покушалась эсерка Каплан. Три выстрела, сделанные из браунинга, три пули вошли в шею и плечо Ленина. Расстреляна. А кто такая, что из себя представляет, какие мотивы покушения? Розовский отвечает подробно, резко, остро и местами афористично, несмотря на всю трагичность момента. Вождь подстрелен, как вальдшнеп. Каплан накануне казни.

Из общения с представителями большевистской власти все открывается — из бедной еврейской семьи, жившей за чертой оседлости, с 16 лет участвует в террористических актах против царского режима, естественно, фанатичка, любила соратника, а он ее предал. Умело спорит, хорошо формулирует с помощью сочинения Розовского.

— По-вашему, по-большевистски, не любить Родину — это преступление, а любить — наказание?

Но «Фанни» — это не театр dok, построенный на свидетельских показаниях. Фантазия, как обозначен у автора жанр спектакля, заключается в том, что он наделил свою героиню даром предвидения. Просто не Фанни Каплан, а политическая Касандра — видит на десятки лет вперед и вещает, вгоняя в ужас чекистов. Она предсказывает им появление нового вождя (маячит за спинами соратников — рябой и с усами), массовый террор в стране, конечно же, лагеря, появление Гитлера, 40 миллионов сгинувших в Великой Отечественной. И так дойдет до перестройки: «А еще один сделает перестройку на помойке». Картина, нарисованная Фаней вплоть до 90-х — расплата России за содеянное большевиками 103 года назад. Может ли это показаться слишком прямолинейным решением, лишающим драматургию глубины? Поначалу так и воспринимается текст, но режиссерское решение, игра актеров…

Здесь первая скрипка принадлежит актрисе Яне Прыжанковой. В отличие от своего исторического прототипа (Каплан была невысокого роста) эта — долговязая, худющая, про таких говорят — вешалка. Но в ее игре — большой набор красок, позволяющий нарисовать психологический портрет героини. Она то загорается, то ерничает, пугается, как маленькая девочка, то готова принять смерть без всякого революционного позерства. И черное одиночество транслирует ее героиня в зал.

Для актрисы, которая работает в мюзиклах, требующих от исполнителя легкого поверхностного существования на сцене, это удивительно. Прыжанкова оказалась достаточно сильной драматической актрисой. Рядом с ней два опытных актера Розовского — Денис Сарайкин (комендант Мальков) и Денис Юченков (товарищ Янис Петерс), работающие, разумеется, на нее.

Интервью с Марком Розовским после спектакля:

— Каплан — фанатичка, но, может, она неосвидетельствованная сумасшедшая?

— Нет, она человек идеи, и в этом смысле она сумасшедшая, как любой человек, который ставит служение идее выше ценности человеческой жизни, в том числе своей. У сумасшедшего разбросанное сознание, а Каплан жестко, последовательно пребывает в своем заблуждении. В этом смысле эсеры и большевики мало чем отличались друг от друга. Все революционеры находились в нем, в том числе и Ленин, который фанатично был предан идее, требовал переворота. «Сегодня рано, завтра будет поздно», — это же фраза гениального революционера, отнюдь не гениального человека. Каплан, будучи юной девушкой, имела зов к революции. Она хотела изменить ход истории, но кто ее уполномочил? Она сама себя уполномочила, принося себя в жертву идее.

— О Фанни Ефимовне Каплан не так уж много написано.

— В 1911 году ее родственники эмигрировали в Америку, может быть, где-то сейчас живут их потомки. Очень цельная натура, волевая. Любила сподвижника по первому теракту Виктора Гарского. Они вместе пытались убить киевского генерал-губернатора, и бомба взорвалась у нее в руках, может быть, уже тогда она начала терять зрение. Получила смертную казнь, но тут выяснилось, что она несовершеннолетняя и в кандалах отправилась в Сибирь, где встретила харизматичную эсерку Марию Спиридонову. Каплан становится членом боевой организации эсеров, их называли левыми эсерами. Кстати, этот Виктор Гарский через два дня после ее расстрела поступил на службу в ЧК. И наша задача состояла в том, чтобы распознать психологию Фанни, показать червоточину, которая есть в каждом террористе. Первопричина здесь одна — безбожие, а у большевиков —это агрессивное безбожие.

— Какие документы легли в основу пьесы?

— Действительно, не так уж много о ней написано, но разные источники пишут одно и то же. Известно, например, что Демьян Бедный присутствовал при ее казни: ее расстреляли, а тело тут же сожгли в бочке, облив бензином или соляркой. Но до сих пор мы не можем раскрыть тайну покушения на Ленина, благодаря тому, что еще при его жизни, когда извлекли пули из тела, вдруг выяснилось, что пули-то не соответствовали калибру браунинга Каплан. Она призналась, что стреляла, сказала, что примет смерть с доблестью, но я, чтобы не воспевать терроризм, именно эту фразу опустил. Эта тайна до сих пор не открыта и не расследована. Но меня больше всего интересовала ее психология.