Не так давно мне удалось побывать в Узбекистане и посетить древний город Самарканд. Город на Великом шёлковом пути, помнящий молитвы тридцати синагог, сегодня открывает свои святыни миру.

Самарканд — один из древнейших городов мира — всегда был перекрёстком цивилизаций, культур и религий. Среди множества народов, веками населявших этот благодатный край, особое место занимают евреи. Их присутствие здесь насчитывает более двух тысячелетий.

История еврейской общины Самарканда — это удивительный путь от жизни под гнётом средневековых законов до расцвета культуры и ремёсел, от почти полного исчезновения в годы советской унификации до нового осмысления своего наследия сегодня. Это рассказ о том, как «Бухарский Иерусалим», как иногда называют Самарканд, переживает своё возрождение.

Важно отметить, что еврейская община Самарканда всегда включала две основные группы. Это бухарские евреи (евреи региона, чья культура формировалась в Средней Азии веками) и ашкеназские евреи (выходцы из Европы, России и с Кавказа, чьи судьбы драматически пересеклись с Самаркандом в годы войн и репрессий). И конечно жили в Самарканде и немногочисленные горские евреи.

Взаимодействие и, порой, трагическое единение этих двух ветвей стали одной из самых пронзительных страниц истории местного некрополя. Первые евреи появились в Согдиане, столицей которой был Самарканд, ещё в первые века нашей эры.

Следующая значительная волна миграции связана с подавлением восстания Бар-Кохбы против римлян. Однако настоящим катализатором формирования единой общины стали трагические события XIX века. До 1868 года Самарканд входил в состав Бухарского эмирата, где действовали жёсткие дискриминационные законы против иноверцев — печально известные «21 запрет», основанные на Омаровых законах. Евреям запрещалось строить новые дома выше мусульманских, ездить на лошадях, публично исповедовать свою религию. Они были обязаны носить отличительную одежду и платить унизительную подушную подать — джизью. Переломный момент наступил в 1843 году, когда община выкупила большой участок земли у восточной городской стены за 10 тысяч таньга. Так родился еврейский квартал — Махалляи Яхудиён.

Улицы этого квартала были символически разделены на 12 участков — по числу колен Израилевых. Сейчас это исторический центр Самарканда, рядом с которым расположены самые значимые святыни и центральный рынок. После захвата Самарканда русскими войсками в 1868 году для евреев наступило новое время. Царская администрация отменила унизительные законы, а в 1870 году община была освобождена от уплаты джизьи. Это привело к бурному росту населения и экономическому подъёму. В 1870 году в городе стали селиться ашкеназские евреи, а в конце 1870-х годов было заложено отдельное ашкеназское кладбище в новой части города.

Именно в этот период еврейский квартал обрёл свой нынешний архитектурный символ. С 1885 по 1891 год на средства главы общины, раввина Рафаэла бен Моше Носи Калонтара, была построена величественная синагога «Канесои Гумбаз». Название происходит от персидского слова «купол» — здание венчает массивный голубой купол, до сих пор возвышающийся над плоскими крышами Старого города. Увы, раввин Калонтар так и не успел помолиться в новой синагоге — он умер от холеры в год её открытия.

К началу XX века, по разным данным, в Самарканде действовало до 30 синагог. Город стал крупнейшим центром бухарских евреев в Средней Азии. Традиционным занятием общины было красильное ремесло, торговля и ювелирное дело.

Но настоящей визитной карточкой самаркандских евреев стала музыка. Весь Восток восхищался искусством профессиональных певиц «созанда» и виртуозами-музыкантами, такими как Леви Бабаханов и братья Муллокандовы. Улицы исторического Самарканда и сегодня носят их имена.

В Самарканде творили писатели и поэты на бухарско-еврейском языке (диалекте фарси), работали театр и уникальный Еврейский музей, созданный И.С. Лурье. Революция 1917 года на первых порах дала общине надежду: в 1920-е годы работали еврейские школы на иврите и бухарско-еврейском языке, существовали сельскохозяйственные артели и колхозы. Однако уже в 1930-е годы началось жестокое наступление на религию и национальную идентичность. Еврейский музей был закрыт и разграблен в 1938 году, преподавание на родном языке прекратилось, театр закрыли, из 30 синагог осталась лишь одна — «Канесои Гумбаз», и та находилась под пристальным надзором.

В годы Великой Отечественной войны Самарканд стал одним из главных центров эвакуации на юге СССР. Сюда, спасаясь от нацистского геноцида, хлынули тысячи еврейских беженцев из Украины, Белоруссии, Польши и Прибалтики. Местные власти и условия оказались не готовы к такому наплыву: в 1942 году город пережил страшный голод и эпидемию сыпного тифа, унёсшие тысячи жизней.

Один из самых ценных исторических документов того времени — Поминальная книга (Пинкас) похоронного братства «Хевра Кадиша» Самарканда за 1942–1946 годы. Эта книга, ныне хранящаяся в частных коллекциях, содержит поименные записи о примерно 1500 умерших беженцах из Восточной Европы. Среди них — раввины и видные деятели хасидских династий, например, рабби Цви Элимелек Тейтельбаум из Рейши (Жешува).

Записи в книге полны драматизма: наряду с именами знаменитых раввинов встречаются трагические лаконичные строки: «Мальчик», «Девочка», «Женщина "мет мицва" (не имеющая родственников), привезённая из Республиканской больницы, подобрана на улице».

В городе исторически существовало два еврейских кладбища: ашкеназское — в «новой», русской части города (основано в конце 1870-х годов), и бухарское еврейское кладбище — на склоне городища Афрасиаб (основано в 1839 году).

По логике, беженцев-ашкеназов должны были хоронить на «своём» кладбище. Но из-за ужасающей смертности места там катастрофически не хватало. И тогда на помощь пришла местная бухарская община. Как рассказал президент Всемирного конгресса бухарских евреев Лев Леваев, его отец рав Авнер Левиев и дедушка рав Завулун Левиев в те годы лично отправлялись на железнодорожный вокзал, чтобы найти там европейских евреев и оказать им помощь.

«Если кто-то из них уже был найден мертвым, его забирали и хоронили в соответствии с иудейскими законами на территории бухарско-еврейского кладбища». Их опознавали «просто, по пейсам, одежде».

Многие религиозные ашкеназы, бежавшие от Холокоста, среди которых было немало представителей движения Хабад, обосновались в старом еврейском квартале. В синагоге «Гумбаз» для них построили специальный молельный зал. Так, вопреки всем ужасам войны, бухарская земля стала братской могилой и временным домом для двух ветвей одного народа.

Сегодня еврейская община Самарканда уже не насчитывает тысячи и тысячи людей, как в начале XX века. Большая часть бухарских евреев (от 100 до 200 тысяч человек) сегодня проживает в Израиле и США. Однако Самарканд не стал «мёртвым городом» для еврейской истории. Напротив, он превращается в важный центр мемориальной культуры и ностальгического туризма для потомков тех, кто когда-то уехал. Легально действуют общинные организации, работает единственная синагога «Канесои Гумбаз», которая, в отличие от многих других, никогда не закрывалась. Попасть внутрь можно в любое время, когда там идёт молитва или находится смотритель. Туристы и потомки эмигрантов приходят, чтобы увидеть уникальный интерьер: потолок цвета небес с белым узором, изящную люстру и резьбу по ганчу (традиционной узбекской штукатурке). Мне также удалось в ней побывать и несменный смотритель синагоги с большой любовью показал все залы залы синагоги и расказал историю. А в 50 метрах от синагоги мне удалось посетить дом шойхета, уехавшего в 19993 году в США. Новые хозяева с большим трепетом и уважением рассказывают о прежних владельцах дома, стараются сохранить некоторые предметы быта и интерьера. Знают всех евреев, стараются помогать одиноким. Здесь ощущается дух старого квартала. Рядом всё ещё работает старинная баня Давида. Здание находится под охраной Министерства культуры Узбекистана, и государство демонстрирует уважение к еврейскому наследию.

Самый яркий пример возрождения — это история Еврейского кладбища на склоне городища Афрасиаб. Долгие годы оно было в запустении, но около десяти лет назад ситуация кардинально изменилась. По инициативе мецената Валерия Алаева и фонда «Самарканд» началась масштабная реконструкция. На склон древнего Афрасиаба, расположено еврейское кладбище, где покоятся герои и праведники. На входе на территорию кладбища , среди тишины стоит Мемориал памяти павших в Великой Отечественной войне. Он находится не на центральной площади большого города, а здесь, среди старых надгробий, где время течёт иначе. Это не просто гранитная стела с именами. Это крик души. Чёрный камень, отполированный до зеркального блеска, отражает бирюзовое самаркандское небо. Глядя на него, понимаешь: война не закончилась, она длится в каждой строчке, выбитой на мраморе. В огромном списке — фамилии еврейских солдат Красной Армии, павших в боях с фашистской Германией за свободу своей Родины.

Фамилии звучат по-русски, по-еврейски, по-узбекски — переплетение судеб, которое могла создать только война. Вот рядовой, погибший в 1941-м под Москвой. Вот лейтенант, павший в 1944-м при освобождении Варшавы. А вот имена тех, кто умер от ран уже здесь, в самаркандских госпиталях, так и не увидев родных местечек России, Украины и Белоруссии. Особого внимания заслуживает участок, где похоронены евреи-ашкенази, эвакуированные в годы войны. Долгое время этот скромный участок в восточной части кладбища был заброшен, так как основные средства вкладывались в уход за могилами бухарских евреев. Однако в последние годы фонд «Самарканд» по инициативе Романа Ханимова и Валерия Алаева собрал средства и полностью восстановил 360 могил.

Как рассказал директор кладбища, на каждое надгробие (выполненное из цельного серого гранита) установлена шестиконечная звезда Давида — как символ памяти о еврее, даже если имя погребённого утеряно. На тех могилах, где сохранились таблички с именами, они были заново вмонтированы в новые памятники.

В центре этого сектора воздвигнут мемориал «Скорбящая Мать». Еврейское кладбище находится рядом с мусульманским и христианским. А совсем рядом расположено место, объединяющее все три авраамические религии — Мавзолей пророка Даниила (Данияра).

Согласно легенде, Тамерлан привёз мощи святого сюда, и теперь его гробница, имеющая необычную длину более 18 метров (по легенде, тело пророка продолжает расти), является местом паломничества для мусульман, христиан и иудеев. Это живое воплощение религиозной терпимости Самарканда.

Показательно, что сегодняшний Узбекистан не просто разрешает еврейскую культуру, а активно её популяризирует. В сентябре 2025 года в Самаркандском государственном университете состоялась первая международная конференция «Наследие бухарских евреев» с участием учёных из Израиля, США и Европы. А уже в октябре 2025 года президент Всемирного конгресса бухарских евреев Леви Леваев привёз в Самарканд на праздник Суккот всю свою семью — 35 человек! — чтобы показать детям и внукам могилы предков и воссоздать атмосферу праздника в специально построенной сукке.

Более того, в июне 2025 года на площадке ООН в Нью-Йорке представители диаспоры выступили с докладом о трансформации института «Махалли» (общины), доказав, что традиции взаимопомощи и самоуправления, рождённые в еврейских кварталах Самарканда, продолжают жить в Бруклине и Квинсе. А уникальная Поминальная книга «Хевра Кадиша» 1942 года была выставлена на аукционе в 2022 году как «важнейший источник информации о судьбе тысяч беженцев... единственный в своём роде».

Толпы туристов по-прежнему гуляют по узким улочкам еврейского квартала, носящим фамилии еврейских певцов и музыкантов. Сегодняшние хозяева домов расскажут вам, кто жил раньше и чем занимался, когда последний раз приезжал на родину. И повсюду звучит речь на фарси — вполне понятная нам, горским евреям. Многие из проживающих в еврейской махалле говорят на этом языке. Здесь больше нет тысяч жителей в традиционных костюмах на узких улочках. Но здесь есть память.

В тот момент, стоя у чёрного камня мемориала, я поняла: Самарканд хранит не только величественный Регистан и усыпальницу Тамерлана. Главное его сокровище — это человеческая память.

Этот скромный, но величественный уголок на древнем кладбище — лучшее тому доказательство. Пока стоят эти камни с именами, пока живут те, кто помнит, — война не забыта, никто не забыт.

Благодаря усилиям, как местной общины, так и диаспоры по всему миру, эта память обретает каменное и духовное воплощение, делая Самарканд не только «Бухарским Иерусалимом», но и важнейшим и уникальным местом силы для еврейского народа.