Еврейско-русский воздух, которым дышал Довид Кнут
В 1937 году Кнут отправляется в Палестину на борту парусника Еврейской морской лиги «Сарра Алеф»
Исполнилось 125 лет со дня рождения Довида Кнута — одного из крупнейших поэтов русской эмиграции первой волны. Чей он поэт? Национальность поэтов принято определять по языку, на котором они писали, но по содержанию и пафосу творчества Кнут был еврейским поэтом. Он появился на свет в канун Рош а-Шана, когда 5660-й год переходил в 5661-й, а по григорианскому календарю это было 22 сентября 1900 года.
Русский поэт Дувид Меерович Фиксман (Довид Кнут — это литературный псевдоним) никогда не жил собственно в России. Родился он в бессарабском уездном городке Оргеев, расположенном недалеко от Кишинёва, на реке Реут (в настоящее время это молдавский Орхей), был старшим сыном в многодетной семье бакалейщика Меера Дувидовича Фиксмана и его жены Хаи. Нина Берберова в своих мемуарах указывает, что Кнут — девичья фамилия матери поэта. Детские годы провёл в Кишинёве, учился в хедере и казённом еврейском училище. Впоследствии поэт подробно описал свое детство в цикле «Кишинёвские рассказы».
В 1920 году, когда Бессарабия уже стала румынской провинцией, семья Фиксманов перебралась в Париж. Здесь молодой человек меняет разные профессии, учится, но при этом вливается в среду русских литераторов. Среди его друзей и знакомых — Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Георгий Иванов, Вячеслав Ходасевич и другие, среди которых можно отметить Владимира Познера — отца знаменитого телеведущего. Ходасевич одобрительно оценил первые публикации молодого поэта.
Кнут с поэтами Георгием Ивановым и Владиславом Ходасевичем
В 1925 году в Париже выходит первый сборник стихов Довида Кнута «Моих тысячелетий». Книга открывается стихами, выражающими чувство генетической принадлежности поэта к древнему народу:
Я,
Довид-Ари бен Меир,
Кто отроком пел гневному Саулу,
Кто дал
Израиля мятежным сыновьям
Шестиконечный щит...
Я помню все:
Пустыни Ханаана,
Пески и финики горячей Палестины,
Гортанный стон арабских караванов,
Ливанский кедр и скуку древних стен
Святого Ерушалайма...
Я,
Довид-Ари бен Меир,
Тысячелетия бродившее вино,
Остановился на песке путей,
Чтобы сказать вам, братья, слово
Про тяжкий груз любови и тоски –
Блаженный груз моих тысячелетий.
На его «Вторую книгу стихов» отозвался взыскательной рецензией Владимир Набоков: «Крепкий стих, слегка нарочитая библейская грубоватость, здоровая жадность до всего земного, и отсюда некоторое злоупотребление сдобными словами вроде "хлеб", "блуд", "мужество", — вот что отмечаешь, читая Кнута».
Портрет работы Ари Аркадия Лошакова с первой женой Саррой Гробойс
В 1937 году Кнут отправляется в Палестину на борту парусника Еврейской морской лиги «Сарра Алеф». Под впечатлением поездки он пишет поэтический цикл «Прародина», часть которого была переведена на иврит Авраамом Шлёнским и опубликована в газете «Гаарец».
Не обойденный вниманием лучшей половины человечества, Кнут был трижды женат. Со своей первой женой Сарой (Софией) Гробойс, с которой он был знаком ещё по Кишинёву и имел общего сына Даниэля, Кнут развёлся в 1934 году. В конце того же года он начинает встречаться с Ариадной Скрябиной, старшей дочерью великого русского композитора. В следующем году они уже жили вместе, но официально оформили брак лишь 30 марта 1940 года — после того, как Ариадне удалось наконец получить развод со вторым мужем, литератором Рене Межаном, с которым Довид Кнут был дружен и до, и после его развода с Ариадной. В мае она прошла гиюр и сменила имя на Сара Фиксман. Этот шаг не был спокойно воспринят иными представителями русской эмиграции. Зинаида Гиппиус записала однажды в своем дневнике: «Гуляли поздно, встретили Кнута с его противной женой (бывшей Скрябиной). Перешла в жидовство, потому что Кнут стал не столько поэтом, сколько воинствующим израильтянином».
Довид и его новая жена, оба были убеждёнными сионистами, причём увлекающаяся Ариадна стала считать себя еврейкой и дошла в своих убеждениях до гораздо более крайних, практически экстремистских позиций. Израильский литературовед Владимир Хазан отмечает, что еврейство явилось Ариадне «не в виде абстрактной идеи, а как необоримая страсть, поглотившая всё её существо». Ариадна с непримиримостью, доходившей до ненависти и ожесточения, воспринимала малейшие проявления антисемитизма. Однажды она заявила, что известного поэта Георгия Иванова «следует раздавить как клопа», стоило только кому-то в её присутствии заподозрить того в предубеждении против евреев. Другой раз, в беседе с поэтом, переводчиком и сионистским деятелем Лейбом Яффе, Ариадна заявила, что видит только два способа «решить арабскую проблему»: выгнать арабов с «нашей земли» или перерезать им всем горло. После этого Яффе не хотел о ней даже слышать. Согласно другому свидетельству, Ариадна считала «Протоколы сионских мудрецов» подлинным руководством, по которому надо «организовывать подпольную работу».
С началом Второй мировой войны Довид Кнут был мобилизован в армию, а после оккупации Парижа нацистами вместе с Ариадной и тремя её детьми от предыдущих браков бежал в Тулузу, на свободный от оккупации юг Франции, где стал организатором ЕА — Еврейской армии (Armee Juive — подпольной еврейской партизанской организации). Первые акции ЕА были довольно безобидными. Целый год члены ЕА приносили интернированным из Германии еврейским беженцам продукты, для чего в лагере рядом с Тулузой приходилось подкупать часовых. Постепенно деятельность ЕА расширялась. Подпольщики добывали оружие и секретную информацию, укрывали еврейских детей, ортодоксальных евреев и представителей других групп особого риска на квартирах, отдалённых фермах и в монастырях. Они также переправляли беженцев через границу в Швейцарию и Испанию, распределяли полученную через Швейцарию помощь от международных еврейских организаций, выпускали газету «Кан мэм», совершали диверсии против гитлеровцев и их пособников. В 1942 году вышла французская брошюра Довида Кнута о вооружённом сопротивлении нацистам «Que faire?» («Что делать?»). 26 мая 1943 года родился их общий с Ариадной сын Йосл. Когда стало опасно оставаться в Тулузе, Кнут с сыном в конце 1942 года были переправлены в Женеву, где находились до окончания военных действий. Оставшаяся же во Франции Ариадна была выслежена вишистской полицией в Тулузе в ходе миссии по переправке беженцев в Швейцарию и 22 июня 1944 года погибла в перестрелке при попытке задержания.
Фотография со второй женой Ариадной (Саррой) Скрябиной
Осенью 1944 года Кнут возвращается в Париж. Он больше не может писать стихи, как это было сказано о поэзии «после Освенцима». Он занимается редакторской и переводческой работой, пишет о еврейском сопротивлении нацизму. В 1947 году Кнут знакомится с актрисой Виргинией Шаровской. Несмотря на разницу в возрасте — она была на 30 лет моложе поэта — возникает глубокое чувство, они вступают в брак. Виргиния, которая была еврейкой по отцу, повторяет путь Ариадны Скрябиной, проходит гиюр и становится Леей Фиксман. В 1949 году Кнут выпускает большой том избранных стихотворений. 26 сентября того же года с женой и всеми детьми Кнут покидает Францию и репатриируется в Израиль. Он жил в Тель-Авиве, где в 1955 году умер от злокачественного новообразования мозга.
Кнут осознавал, что он уже вряд ли займет достойное своего дарования место в израильской литературе. Тем не менее он стремился усвоить язык, на котором говорило еврейское государство. Не очень славный знаменитыми земляками Кирьят-Моцкин на севере Израиля может гордиться, что в ульпане этого небольшого города осваивал иврит большой поэт.
Немецкий славист Вольфганг Казак писал: «Кнут считал себя еврейским поэтом и обращался в своём творчестве к тысячелетним историческим и духовным традициям еврейского народа. Его поэзия направлена на поиски непреходящего, подлинного, существенного, скрытого в течение земной жизни. Она религиозна, часто молитвенна».
Фотография с третьей женой Леей Шаровской
Из широко известных стихотворений поэта стоит назвать «Кишинёвские похороны» («Я помню тусклый кишинёвский вечер…»), вошедшее во многие антологии эмигрантской русской поэзии. Заключительные строки стихотворения, пожалуй, отвечают на вопрос о национальной идентификации поэзии Кнута: «Особенный, еврейско-русский воздух… Блажен, кто им когда-либо дышал».
В январе 2023 года стихотворение Довида Кнута «Я не умру» вошло в музыкальный альбом «После России», посвященный поэтам «незамеченного поколения» первой волны российской эмиграции.
Еврейский университет в Иерусалиме выпустил двухтомное собрание сочинений Довида Кнута (1997-1998) под редакцией Владимира Хазана. К нынешнему юбилею поэта исследователь подготовил издание его писем.
12 апреля 2018 года, в День Катастрофы, недалеко от Иерусалима на церемонии в лесу Мучеников Довид Кнут посмертно получил от организации «Бнай-Брит» удостоверение героя еврейского сопротивления. Удостоверение вручено его потомкам, живущим в Израиле.
1200 представителей киноиндустрии осудили бойкот израильского кино в новом открытом письме
Голливудские звезды Лив Шрайбер, Маим Бялик и Дебра Мессинг вошли в число более 1200 представителей индустрии развлечений, подписавших новое открытое письмо, осуждающее призыв к бойкоту израильских киноинститутов из-за войны в Газе, пишет издание Variety.
В письме, опубликованном в четверг некоммерческими организациями Creative Community for Peace и The Brigade, содержится призыв к почти 4000 подписавших заявление о бойкоте, включая Эмму Стоун и Хоакина Феникса, пересмотреть свою позицию. Среди других звёзд и профессионалов индустрии, подписавших новое открытое письмо, — Джин Симмонс, Шэрон Осборн, Грег Берланти, Джерри О’Коннелл, Хоуи Мэндел, Дженнифер Джейсон Ли, Лиза Эдельштейн, Эрин Фостер, Энтони Эдвардс, Ребекка Де Морней, Шерри Лэнсинг и Хаим Сабан.
«Мы знаем силу кино. Мы знаем силу истории. Вот почему мы не можем молчать, когда история превращается в оружие, когда ложь выдаётся за правосудие и когда деятелей искусств вводят в заблуждение, заставляя их усиливать антисемитскую пропаганду», — начинается письмо, - заявление, распространённое под знаменем «Кинематографисты за Палестину», — это не акт совести. Это документ, полный дезинформации, призывающий к произвольной цензуре и уничтожению искусства. Подвергать цензуре те самые голоса, которые пытаются найти общий язык и выразить свою человечность, неправильно, неэффективно и является формой коллективного наказания».
В заявлении о бойкоте, первоначально опубликованном 8 сентября, говорится, что подписавшие его стороны откажутся сотрудничать с израильскими учреждениями и компаниями, «замешанными в геноциде и апартеиде против палестинского народа». Помимо Стоуна и Феникса, среди подписавших значатся Йоргос Лантимос, Ава Дюверней, Адам Маккей, Бутс Райли, Оливия Колман, Айо Эдебири, Лили Гладстон, Марк Руффало, Ханна Эйнбиндер, Питер Сарсгаард, Эйми Лу Вуд, Паапа Эссьеду, Гаэль Гарсия Берналь, Риз Ахмед, Мелисса Баррера, Синтия Никсон, Тильда Суинтон, Хавьер Бардем, Джо Элвин и Джош О'Коннор.
Как отмечается в новом письме, несмотря на призывы к бойкоту, значительная часть левой кино- и телеиндустрии страны выступает против израильского правительства на свой страх и риск. На прошлой неделе фильм «Море», рассказывающий историю палестинского мальчика, который рискует жизнью, чтобы добраться до пляжа в Тель-Авиве, получил главный приз израильской премии «Офир» и был представлен в качестве номинанта страны на международную премию «Оскар» . В результате министр спорта и культуры Израиля пообещал сократить финансирование этой премии.
«Запрет на молчание отдельных творческих деятелей по признаку их национальности не способствует лучшему взаимопониманию и не способствует делу мира», — говорится в заявлении.
«Мировая индустрия развлечений должна поощрять деятелей искусств рассказывать свои истории и делиться идеями с аудиторией по всему миру. Нам нужно больше взаимодействия и коммуникации, а не меньше».
«Подвергать цензуре те самые голоса, которые пытаются найти общий язык и выразить свою человечность, неправильно, неэффективно и является формой коллективного наказания.
Израильская киноиндустрия включает в себя новаторские, праздничные и критические проекты о палестинцах и евреях, которые многие из вас восхваляли и хвалили. Израильское киносообщество отличается неугомонностью, склонностью к спорам и независимостью: режиссёры бросают вызов министрам, а многие из тех самых фестивалей, на которые вы нацелились, постоянно демонстрируют диссидентские взгляды.
Израильская индустрия развлечений — это динамичный центр сотрудничества еврейских и палестинских деятелей искусства и творческих профессий, которые ежедневно работают вместе, чтобы рассказывать сложные истории, развлекая и информируя как местные сообщества, так и весь мир. Израильские киноинституты не являются государственными структурами. Зачастую именно они наиболее громко критикуют политику правительства.
В этом обещании используются расплывчатые термины, такие как «причастность» и «соучастие». Кто будет решать, какие израильские кинематографисты и киноорганизации являются «соучастниками»? Маккартистский комитет с чёрными списками? Или «соучастие» — лишь предлог для бойкота всех израильтян и сионистов — 95% еврейского населения мира — независимо от того, что они создают или во что верят?
История предупреждает нас. Цензура уже использовалась, чтобы заставить кинорежиссёров замолчать: пропагандистская машина нацистской Германии, советская цензура и даже чёрные списки самого Голливуда. Каждый раз её выдавали за добродетель. И каждый раз это было угнетение. Каждый раз её цели расширялись.
Мы знаем, что многие из вас имеют добрые намерения и верят, что вы выступаете за мир. Но ваши имена используются в качестве оружия и становятся поводом для лжи и дискриминации. Это обещание стирает голоса инакомыслящих израильтян, легализует ложь и защищает ХАМАС от обвинений.
Если вы хотите мира, требуйте немедленного освобождения оставшихся заложников. Поддерживайте режиссёров, которые способствуют диалогу между сообществами. Выступайте против ХАМАС. Пусть искусство скажет всю правду.
«Мы призываем всех наших коллег из индустрии развлечений отвергнуть этот дискриминационный и антисемитский призыв к бойкоту, который лишь добавляет еще одно препятствие на пути к миру», - говорится в коллективном письме деятелей искусств.
«Когда деятели искусств бойкотируют своих коллег исключительно из-за их страны происхождения, это вопиющая дискриминация и предательство нашей роли как рассказчиков», — заявила Мессинг. «История показывает нам, что бойкоты евреев долгое время были инструментом авторитарных режимов — присоединяясь к этим усилиям, эти художники сознательно или неосознанно присоединяются к тёмному наследию антисемитизма».
«У художников и творческих деятелей есть уникальная возможность и обязанность напомнить миру о нашей общей человечности. Бойкот режиссёров, студий, продюсерских компаний и отдельных лиц только потому, что они являются израильскими топливными подразделениями, способствует формированию тревожной культуры маргинализации. Более того, это обещание бойкота никак не способствует прекращению войны в Газе, возвращению заложников домой или сдерживанию тревожного роста антисемитизма во всём мире», - добавила Маим Бялик.
Новое открытое письмо появилось вскоре после того, как студия Paramount осудила призыв к бойкоту в заявлении от 12 сентября. «Мы не согласны с недавними попытками бойкотировать израильских кинематографистов», — заявила Мелисса Цукерман, директор по коммуникациям компании Paramount.