Рукопись Рамхаля была тайно продана Еврейской теологической семинарией во время финансового кризиса.

Десять лет назад, в разгар финансового кризиса, Еврейская теологическая семинария обратилась к своим активам, продав недвижимость, а также редкие книги из своей всемирно известной библиотеки. Продажа книг носила частный характер, и учреждение никогда не раскрывало подробности о том, что было продано и за какую сумму, рассказывается в материале JTA.

Теперь на аукционе вновь появилось утраченное сокровище из библиотеки: на этот раз письмо, написанное и подписанное выдающимся еврейским деятелем XVIII века Моше Хаимом Луццатто, также известным как Рамхаль.

Когда письмо хранилось в библиотеке, оно входило в коллекцию Рамхаля, насчитывающую сотни страниц. Изъятое из коллекции и предложенное ортодоксальным клиентам аукционного дома как глубокий текст «великого и святого каббалиста», письмо было продано в воскресенье почти за 400 000 долларов. Личности продавца и покупателя публично не разглашаются.

Цена отражает огромную популярность предметов культурного наследия на новом, процветающем рынке ортодоксального раввинизма, где редкие тексты и автографы все чаще рассматриваются как символы статуса и инвестиционные инструменты. Аукционный дом «Геназим» способствовал развитию этого рынка, продавая не только книги, но и информацию о близости к почитаемым раввинам.

Луццатто, родившийся в 1707 году, был итальянским еврейским мыслителем, мистиком и писателем, чье влияние намного превзошло его короткую жизнь (он умер в 39 лет). Его самое известное произведение, «Месиллат Йешарим», стало краеугольным камнем еврейской этической литературы и до сих пор широко изучается. Хотя его мистические учения вызывали подозрения у некоторых современников, последующие поколения считали его одной из главных фигур еврейской мысли.

В известном эссе 1928 года под названием «Мальчик из Падуи» еврейский поэт Хаим Нахман Бялик предложил одну из наиболее устойчивых современных интерпретаций наследия Луццатто. Бялик описал Луццатто как предшественника трех великих направлений современной еврейской истории: литовской раввинской традиции, хасидизма и Просвещения.

Проданное на аукционе письмо, занимающее две рукописные страницы и адресованное его наставнику, запечатлело Луццатто, подробно обсуждающего мистические концепты. Он использует это пространство, чтобы объяснить свои рассуждения и упомянуть о других своих трудах, над которыми тогда велась работа.

Для таких ученых, как Давид Скляр, незаметное изъятие трудов Луццатто из библиотеки Жан-Томас и их передача в частные руки свидетельствует о культурном упадке.

«Это скандал в мире науки и американских еврейских учреждений», — сказал в интервью Скляр, библиотекарь современной ортодоксальной средней школы в Нью-Джерси. Скляр написал свою диссертацию о Луццатто, используя первоисточники, такие как письмо, проданное на аукционе.

«Это один из предметов, которые они продали обходным путем, а это значит, что они продали его, вероятно, практически за бесценок», — сказал Скляр. «И трагедия во всей этой ситуации, помимо того, что JTS фактически уничтожает культурное наследие, заключается еще и в том, что это глупо, потому что если бы они решили, что им отчаянно нужны деньги, то просто провели бы аукцион. Не стали бы делать это обходным путем».

«Решения принимались в то время с тщательным учетом интересов учреждения», — написал представитель.

В 2021 году, на фоне ранее появившихся сообщений о распродаже книг в библиотеке, Крамер заявил Еврейскому телеграфному агентству , что ему было приказано продать выбранные им предметы, чтобы собрать определенную сумму денег, которую он не раскрыл.

В защиту продаж Крамер и другие представители JTS заявили тогда, что изъятые из фонда материалы были оцифрованы и признаны имеющими ограниченную исследовательскую ценность, что позволяет ученым получать доступ к их содержимому даже после того, как оригиналы покинули коллекцию. Руководство семинарии охарактеризовало эти решения как финансово обоснованные и оказывающие минимальное влияние на основную миссию библиотеки.

Однако критики утверждают, что оцифровка не заменяет научную и культурную ценность оригинальных рукописей.