Ирина Хаимова-Пашанова: «С кожей работать нелегко, но интересно»
Недаром говорят: «Талантливый человек талантлив во всем». Эти слова вполне можно отнести и к нашей героине
Яна Любарскаякорреспондент STMEGI.com
Недаром говорят: «Талантливый человек талантлив во всем». Эти слова вполне можно отнести и к нашей героине Ирине Хаимовой-Пашановой, создающей уникальные картины из кожи в своей мастерской, продолжающей регулярно оттачивать навыки мастерства. Ее живописные работы, в которые вложено невероятное количество кропотливого труда, лучше один раз увидеть, чем сто раз о них услышать. О том, легко ли взаимодействовать с таким капризным материалом, как кожа, несколько слов о своей репатриации, трудно ли израильтянам живется в приграничном Сдероте,и о том, как во время кровавой войны с немцами спасались ее близкие, в нашей эксклюзивной беседе.
- Ирина, что нового произошло в вашей жизни за последнее время?
- Недавно с радостью вступила в онлайн-группу по изучению джуури «Язык матери», последний у меня находится на начальном этапе изучения. В моем детстве на джуури общались лишь мои родители, а мы росли среди русскоязычного населения, со всеми вытекающими последствиями. Наконец, благодаря чату, горско-еврейский всплывает из недр сознания, потихоньку его вспоминаю.
- Откуда вы родом?
- Ранее проживала в Пятигорске, а родом я — из Грозного. В столице Чечни мы существовали среди местного населения, я даже знала чеченский, потом его подзабыла. В Дагестане сформировалось более сплоченное население, горские евреи и дагестанцы общались в том числе и на джуури, всем так было легче. Пятигорск – тоже Кавказ, но у нас оказалось меньше евреев, отсюда и мое слабое знание родного языка.
- В девяностых вы бросили якорь на Святой Земле и создаете прекрасные картины из кожи. Начали этим заниматься еще в стране исхода?
- В России не занималась кожей, много лет заведовала вязальным цехом в Пятигорском Доме быта, куда вышла после второго декрета. С детства вязала всеми видами вязок, крючком, спицами, чем только можно. В 1994-м году одна с тремя сыновьями действительно репатриировалась в Израиль. Абсорбция прошла прекрасно, как на одном дыхании, хотя к местному климату до сих пор не могу привыкнуть. Летом у нас - очень жарко, зимой знобит, легче переносила российские морозы со снегом. Зато в еврейском государстве круглый год все зелено и в цветах, что невероятно радует. Закончила на Святой Земле курсы и приобрела новую специальность дизайнера интерьеров и мебели, с тех пор 17 лет работала в данной сфере. Полтора года назад, в связи с пандемией, вышла на пенсию.
- И решили увлечься столь оригинальными композициями?
- Все произошло постепенно, по стечению обстоятельств. От контакта с кожаной мебелью у меня осталось большое количество кусков кожи, захотелось что-то из нее смастерить. Тогда же узнала, что в Москве творит прекрасный художник Андрей Коробейников, создающий великолепные картины из кожи, с восхищением любовалась его произведениями, черпая оттуда идеи. С тех пор уже два года занимаюсь картинами из кожи, до сих пор всему учусь. Мои изделия получаются довольно крупными, хочу все-таки делать их меньшего размера. Многое раздарила детям, родственникам. Покупаю целые шкуры, вырезаю из них кусочки, придумываю композиции, склеиваю, соединяю, и выходит полноценное, живое полотно ручной работы.
- Создаете свои изделия дома или в мастерской? Как на вашей деятельности, настроении отразился карантин в Израиле?
- У меня имеется свой уютный рабочий уголок, так называемая мастерская, сын отдал мне небольшую часть в мебельном цеху, ведь в квартире аппликациями из кожи заниматься невозможно, мешают клей, краски, резкий запах. Если говорить о пандемии, поначалу сильно огорчала некая безвыходность, тяжесть на душе при первом, довольно тяжелом израильском карантине. Помню, как тщательно мыли даже магазинные упаковки товаров, которые приобретали домой, смертельно боясь коронавируса. Гнетущая обстановка, больные, всеобщее уныние невероятно портили энергетику. Хотя в обычное время я – веселый, позитивный человек, не падаю духом, а тут руки сами потянулись к картинам. В данном случае мое творчество носило целебный, успокаивающий, смягчающий эффект. Недавно закончила корпеть над очередной своей картиной «Возрождение Вселенной», несущей в себе тему сохранения жизни и света на земле. Так втянулась в это занятие, что до сих пор не могу остановиться, руки все делают и делают. Знаю, что я единственная представляю подобный сегмент хэнд-мейда в Израиле, зато в нашей стране много иных чудесных умельцев, делающих из кожи красивую бижутерию с камнями.
- Насколько вам легко работать с кожей? Простой ли это материал?
- С кожей работать совсем нелегко, но так интересно, это – подвижный, гибкий материал, что мне в нем импонирует. Конечно, невероятно жалко, что то или иное животное когда-то убили ради его мяса и шкуры. И естественно, только ради картины никогда не пошла бы на уничтожение четвероногих.
- Какие материалы и инструменты важно изначально приобрести для работы с кожей?
- Важно купить саму кожу, несколько видов клея, проволоку, краски, плоскогубцы, шило, молоточек, ножницы, в общем нехитрые приспособления, имеющиеся в каждом доме. При этом, для изготовления цветов нужны специальные средства, их не сложно заказать в интернете. Естественно, в зависимости от сложности картины, расширяется и ассортимент требуемых инструментов.
-
Опасно ли сейчас жить в Сдероте на юге страны, всего в трех километрах по прямой линии от границы с сектором Газа?
- Cдерот - красивый, чистый, приветливый. Конечно, частые обстрелы, особенно пугающие детей, совсем не радуют, но несмотря ни на что, у нас собрались веселые, дружелюбные, сплоченные и позитивные люди. Хотя я долгое время жила в центре Израиля, привыкнув к шумному, активному, энергичному городскому темпу, потому в Сдероте мне бывает немного скучно. В такие моменты обычно отправляюсь в свою мастерскую и творю…
- Скоро в еврейском государстве пройдут выборы. За кого отдадите голос?
- Буду голосовать за действующего главу правительства Биньямина Нетаньяху за неимением лучшего. Не могу сказать, что он на сто процентов удовлетворяет все мои запросы, но не вижу иной альтернативы. Это – сильный, умный, мудрый, решительный руководитель, у него – масса плюсов, он прекрасно ведет переговоры с представителями других стран, что меня привлекает, хотя наблюдаю в его политических шагах и ряд минусов.
- Участвовал ли в Великой Отечественной Войне кто-то из ваших близких?
- Папа Хаимов Яков Исаевич ушел на фронт в 16 лет, обманув начальство по поводу своего возраста, и его приняли в ряд защитников Родины. Он получил ранение в позвоночник, долго лечился, через полтора года его комиссовали. Все мои родственники по мужской линии – участники сражений с немцами, ветераны войны. Мама Хаимова Наталья Борисовна находилась в оккупации, переболела тифом, долго лечилась, рыла окопы, попав девочкой в плен. Из Чечни ее увезли в Нальчик, где содержали в сарае с большой группой людей, благо ее дедушка, знавший много кавказских языков, оттуда ее выкрал.
- Из кого состоит ваша семья?
- У меня трое сыновей - Арсен, Арнольд и Константин, все они - мой роскошный подарок от Б-га! Детей растила сама, с самого маленького возраста, мои мальчики - порядочные, не имеют вредных привычек. Старший живет в Канаде, работает на большом тракторном заводе, который сам когда-то строил в качестве инженера и решил там осесть после завершения контракта, женат, воспитывает двоих детей. Младший сын не женат, любит учиться, тоже переехал в Канаду, а средний находится в Израиле, он - отец двоих детей.
- Расскажите, пожалуйста, про происхождение своей фамилии.
- Если говорить о фамилии «Пашанов», ведь про «Хаимову», думаю, все понятно, то как рассказывала свекровь, в далекие времена на Кавказе не было фамилий, и люди после имени просто обозначали имя отца, например я по себя напишу - Ирина дочь Якова. Когда республики стали входить в состав России, гражданам начали давать фамилии, формируя их от имён. Фамилия «Пашанов» произошла от имени прадеда моего супруга Пошона, что означало – «впереди идущий».
- О чем мечтаете?
- Хочу, чтобы пандемия скорее ушла с нашей планеты, мечтаю о мире в Израиле, ведь наша напряженная, раскаленная военная обстановка откладывает отпечаток и на настроение. Как и все мамы, бабушки, молюсь за здоровье и благополучие своих детей и внуков.
Читайте также
Все материалы рубрики
Лев Абрамов: «В идеале поэзия — это тоже музыка»
Литература и музыка для меня явления равнозначные
В начале февраля исполнилось 60 лет израильскому поэту Льву Абрамову. Представитель нашей общины, Л. Абрамов родился в 1961 году в Махачкале. Там же он получил высшее музыкальное образование. Преподавал на музыкальном факультете Дагестанского педагогического института. Стихи пишет с детства. Репатриировавшись в Израиль в начале 1990-х годов, стал испытывать еще более сильную тягу к поэзии.
- Дорогой Лева, прежде всего, позвольте поздравить Вас с 60-летним юбилеем и пожелать здоровья и творческого вдохновения!
- Спасибо большое. Я очень благодарен за поздравление! А также хочу выразить благодарность редакции вашего сайта, и тем многим друзьям, которые в это непростое время поздравляли меня по телефону и по интернету!
- Скажите, пожалуйста, что вам больше всего запомнилось из детства?
- Это вопрос и сложный и одновременно приятный. Именно в детстве формируется человек и его восприятие жизни. Хотя мой отец и был простым мастером головных уборов (но для меня — лучшим человеком в жизне), наш дом всегда был полон творческих людей. Это и друзья детства отца (создатель и хореограф ансабля «Лезгинка» Танхо Израилов, его ученик, близкий друг отца, Иосиф Матаев, композиторы Наби Дагиров, Ширвани Чалаев) и многие другие. Конечно же, эти люди и их творчество влекло очень сильно и оказало сильное влияние на меня.
Первая учительница музыки, Валентина Ивановна Рыжова, превратила непоседу и хулигана в юношу, влюблённого в музыку. Учительница литературы, Тамара Гаджиевна, сумела разглядеть что-то и привила такую любовь к чтению и особенно поэзии, что, я думаю, именно её влияние привело меня к стихотворному творчеству: поначалу детскому, но с возрастом семена дали плоды. Вообще, в Махачкале творческая жизнь, конечно, кипела, но особо запомнилось, когда во время застолья и свадеб папа брал горошку и начинал импровизировать стихи под музыку на джуури, которые никогда не повторялись. Эта его способность к импровизации всегда была для меня загадкой. Так что многое, видимо, передалось по наследству.
- А потом был институт, преподавание… Было что-то такое в те годы, о чём вы до сих пор вспоминаете?
- Ну конечно студенчество прекрасно и само по себе. Если учесть, что между школой и институтом, институтской учёбой и преподаванием, было музыкальное училище, то к студенчеству я уже был во многом сформирован. В училище я занимался у великолепной пианистки Галины Котлярецкой, а после её ранней смерти — у блестящей пианистки Зарифы Абдуллаевой, солистки Дагестанской филармонии, сегодня же она к тому же дирижёр Камерной филармонии Дагестана. Так что, оказавшись в институте, я был готов к учёбе у мастеров уровня Юрия Марковича Ханукаева, отца дирижёра Сергея Ханукаева, и Доры Исааковны Гадр. Это они подняли студенческое исполнение с отблесками творчества до профессионального уровня, научили думать за инструментом и анализировать. Привили истинное понятие интерпретации, причём обучение в основном заключалось в разработке творческих ассоциаций в музыке, литературе, изобразительном искусстве. Нужно понимать: когда, под руководством Юрия Марковича, я, скажем, проходил хоровые сцены из «Израиля в Египте» Генделя, поднималось много вопросов, связанных с историей, иудаизмом литературными источниками. Когда я вместе с Дорой Исааковной разучивал «Патетическую» или рапсодию Гершвина — опять бесконечные отсылки к истории и литературе и, конечно, когда я сам стал преподавать всё это пытался передать студентам. Какой-то период мне пришлось не только преподавать фортепьяно и быть концертмейстером, но и читать лекции по истории мирового искусства, как говорится, на заменах. К сожалению, до репатриации я успел выпустить только один класс по фортепьяно и всё же эти ребята остались в музыке: преподают в школах, училище и в самом институте. Конечно, преподавание — это сложный процесс, но бесценный опыт.
- И вот настал день репатриации. Вы ведь из той самой алии-90. Каким были вы в то время? Каким был Израиль?
- Ну, я не избежал никаких проблем, как типичный «оле ходаш», и всё же эйфория, которая у многих проходит быстро, у меня длилась много лет, да и сейчас не до конца ещё прошла. Моя любовь к Израилю неизбывна. Видимо, дело в том, что духовно я был готов к этому шагу, конечно, но то, что пришлось отойти от музыки, сильно травмировало. Я пытался собрать класс, но неудачно, видимо тут дело не в Израиле — времена другие: многое изменилось в мире искусства, произошло катастрофическое упрощение всех понятий, да и много нас таких приехало, но выходом стала поэзия. Этот эквивалент музыки (для меня) не требует инструмента, собранной аудитории. Это как бы застывшая музыка, как архитектура или скульптура, но, в отличие от них, живая, ибо передаёт все оттенки твоего внутреннего мира.
Что касается Израиля, в который приехал, он, был, конечно, абсолютно иным, чем сейчас, люди были намного более открытыми, и понятие «еврей» не было столь размытым, и всё же, наверное, для меня самое важное, что я пришёл к Богу. Через непонимание многих… Как так? Интеллигент, музыкант, стихи пишет… Раньше пытался, а сейчас даже не пытаюсь объяснить, что меня никто не брал за руку и не приводил в синагогу. Это процесс моей личной эволюции, духовной алии, если хотите. И процесс этот шёл именно через музыку, поэзию, литературу и вообще искусства. Так что вот так воплотился во мне Израиль — верой и иудаизмом, в его глубинном, философском смысле.
- Как вы себя сейчас ощущаете, как сами отметили ранее, «в это непростое время»? Чувствуете, что что-то в жизни изменилось?
- Конечно, многое изменилось, и не только у меня… У всех… Пандемия, безусловно, сказалась на каждом! Нехватка общения, некоторая всеобщая угнетённость. Но, тем не менее, я оптимист! В каком-то смысле я вижу в пандемии кроме беды и подобие духовной лакмусовой бумаги – она высветляет всё хорошее и плохое, что есть в обществе и отдельном человеке. И я уверен, несмотря на нарастание напряжения, доброта и духовность всё же преобладают. Я попытался выразить эти мысли в нескольких строках… Они для меня как кредо в настоящее время:
Ни о чём не жалею…
Ничего не отдам:
Ни любви, ни страданий,
Ни гнева, ни счастья…
Возвращаясь к себе по остывшим следам
Не прошу ничего –
Ни войны, ни участья…
Только самую малость – узреть этот свет
Упоения жизнью в окружающих лицах.
Сколько б там не осталось наполненных лет:
Это - только подарок от Божьей десницы.
Разве правят судьбу?
Пусть История – стерва,
Это было моё ошалелое время.
И в последней любви есть дыхание первой…
Потому – не отдам, ни о чём не жалея…
- Первая ваша книга, «В чёрно-белой метели...», вышла в издательстве «Мирвори» ровно 10 лет назад и именно после её издания горско-еврейская община узнала о существовании такого поэта, как Лев Абрамов, хотя до этого Вы уже не один год публиковали свои произведения в интернете на различных литературных сайтах. Какие значимые события в Вашей творческой жизни произошли за это время?
- За эти десять лет многое произошло: практически сразу после издания той моей книги о которой Вы упомянули Центром «Sholumi» была выпущена одноимённая аудиокнига. Спустя два года, опять же Центром «Sholumi» была выпущена аудиокнига «Осенний блюз» из двух дисков: «В чёрно-белой метели…» и «Родник поэзии». Его презентация прошла в самом крупном русском книжном в Хайфе, а ведущей была ведущая Радио РЭКА Виктория Долинская.
К счастью, моё сотрудничество с Центром «Sholumi» на этом не закончилось. В 2016 году в свет вышел сборник «Сонетные тетради», презентация которого прошла в Афуле, в Азербайджанском Культурном Центре при Ассоциации «АзИз». Хочу так же отметить, что всё это было организовано Центром «Sholumi» при содействии Международного Фонда СТМЭГИ.
Все эти годы я не переставал писать и печататься в интернете. Почти подготовлена третья книга, но в силу понятных причин ждёт своей очереди.
- У вас музыкальное образование, вы пианист, до репатриации преподавали в институте. Скорее всего, именно из-за этого, в ваших стихах можно услышать музыку. А что вам самому ближе: поэзия или музыка?
- Это всё равно, что спросить: что вы больше любите, торт «Наполеон» или крем-брюле. Для меня, в силу образования и натуры, это явления равнозначные… Проще говоря, язык души. Конечно, если быть до конца честным, музыка сильнее воздействует на меня и заставляет сопереживать и воздействует духовно! Но поэзия — это, в идеале (классическом его понимании, конечно), — тоже музыка. И для человека, который всю жизнь посвятил музыке не удивительно прийти к попытке воплотить музыку в поэзии. К тому же, это попытка разрешения противоречия, которое мучает меня:
Ах, если б слово обладало
Той силой, что владеет звук –
Глубокий, музыкальный звук –
Оно бы больше убеждало….
Но, без игры двойного смысла,
Касаясь самых недр души,
Как музыка касается души…
Яснее чем простые числа…
Так что ответить на ваш вопрос можно только так: и музыка, и поэзия — это попытка общения с Богом через обращение к людям! Два языка общения, а суть — одна!
- Вы в основном пишите стихи, сонеты, а не думали о том, чтобы написать поэму?
- Ну, во-первых – я вообще не сторонник гигантомании. Малые формы всегда были для меня ближе. Видимо сказывается пианистическое образование. Поэтому даже относительно крупные сочинения, такие как поэтическая симфония «Море», «Венок сонетов», или «Запретная любовь» – будучи пронизаны единой идеей – разбиты на части… Полагаю, что это тоже идёт от музыки, и моего увлечения романтиками. Хотя, кто знает: к чему приведёт жизнь; посидим ещё в карантине — и со скуки поэму наваяю.
- А прозу? Может, вы её всё-таки пишите, просто нигде не публикуете?
- Да нет, можно сказать — не пишу. Как я уже сказал, я не сторонник крупных форм, а собственные прозаические попытки мне не понравились. Читая прозу Александра Грина, Бабеля, Экзепюри, понимаешь, что и проза может звучать, как музыка! Но это недостижимые идеалы…
- Что бы хотели пожелать нашим читателям?
- Оптимизма, здоровья, и понимания, что все беды проходят, жизнь продолжается, дети растут, стихи, музыка и молитвы звучат, и ни одна пандемия этого не изменит. Берегите себя, дорогие!
- Спасибо!
От редакции: Напоминаем, что в библиотеке сайта можно найти две книги и две аудиокниги Льва Абрамова.
