Трамп представляет свою политику пошлин, 2 апреля 2025 г. (Mark Schiefelbein/אי־פי)

Политика Майрана сочетает агрессивные тарифы, преднамеренное обесценивание доллара и жёсткую дипломатию безопасности, использующую экономические инструменты, такие как тарифы, в политических и оборонных целях. «Следующий срок Трампа открывает возможности для масштабных изменений в международной экономической системе и связанной с этим потенциальной волатильности, — написал Майран в документе, теперь известном как «Манифест Мар-а-Лаго» (в честь особняка Трампа во Флориде). ​— У администрации Трампа есть возможность пересмотреть мировую торговую и финансовую системы в пользу Америки, но этот путь чреват рисками и потребует тщательного планирования, точного исполнения и внимания к шагам, направленным на минимизацию негативных последствий».

Майран не стесняется критиковать Уолл-стрит: «Консенсус о том, что у администрации нет возможности влиять на курс доллара по отношению к другим валютам, если она того пожелает, ошибочен. У администрации есть множество способов сделать это, как в многостороннем, так и в одностороннем порядке... В любом случае, поскольку президент Трамп продемонстрировал, что тарифы — это инструмент, с помощью которого он может успешно оказывать влияние на переговорах и получать доходы от торговых партнеров, весьма вероятно, что тарифы будут использоваться прежде любых валютных инструментов».

Сразу после возвращения в Белый дом в январе Трамп назначил Майрана на одну из самых высокопоставленных экономических должностей в своей администрации: председателем Совета экономических консультантов при президенте (CEA), органа, ответственного за предоставление профессиональных экономических консультаций, основанных на исследованиях и данных. Неясно, прочитал ли Трамп документ Майрана полностью, но очевидно, что он немедленно приступил к реализации его принципов — прежде всего с помощью агрессивной тарифной политики. Америка ввела беспрецедентные пошлины на разные страны по всему миру в различных секторах. В большинстве случаев они достигали десятков процентов, а в случае с Китаем даже превысили 100% — но не раньше, чем Трамп начал зигзагообразную политику, замораживая некоторые меры, отменяя пошлины, снова вводя их, используя их в качестве ультиматума и используя в качестве политического рычага против стран, которые, по его утверждению, эксплуатируют Соединённые Штаты. Эта экстраординарная политика вызвала резкую критику, волну паники в мировых экономиках и создала новый баланс сдерживания в международной торговле.

По прошествии года после победы Трампа 4-летний Майран, как полагают, сформулировал для него экономическую доктрину, которая на самом деле реализует культовый лозунг, отождествляемый с ним: Make America great again. Эта доктрина включает в себя две основные оси, которые Майран сформулировал в документе: доллар и тарифы.

(Mike RoemerAP)

Первая ось — стратегическое ослабление доллара, призванное повысить конкурентоспособность американской промышленности на мировых рынках, снизить зависимость от Китая и сократить торговый дефицит США. Майран утверждает, что доллар переоценён из-за своего статуса мировой резервной валюты и безопасного актива во времена кризисов, и что этот статус затрудняет американский экспорт и наносит ущерб производственному сектору США. Он объясняет, что огромный спрос на доллар в мире как на безопасный актив искусственно завышает стоимость валюты, что привело к тому, что американцы сосредоточились на экспорте финансовых активов в ущерб производству, обогащая Уолл-стрит и отказываясь от промышленных городов, таких как Детройт.

Майран указывает на «парадокс Триффина» — экономическую концепцию 1960-х, которая представляет собой противоречие между сохранением статуса мировой валюты и обеспечением экономической стабильности в Соединённых Штатах. Чтобы доллар продолжал обслуживать мировые рынки, Соединённые Штаты должны продолжать иметь торговый дефицит, но этот механизм подрывает производственную базу, раздувает долг и ослабляет экономический рост. Майран утверждает, что то, что когда-то считалось привилегией мирового экономического лидерства, стало бременем для экономики США.

Второе направление — использование агрессивных пошлин в качестве ключевого инструмента политики — как для поощрения иностранных государств к производству в США и восстановлению мирового лидерства американской промышленности, так и для оказания политического и военного давления на различные страны, аналогичного экономическим санкциям в отношении «мятежных» государств. С этой точки зрения, восстановление американского производства посредством пошлин — это не только экономическое решение, но и шаг по защите национальной безопасности (промышленное производство США в последние десятилетия значительно пострадало, как и способность производить стратегическое военное оборудование, основные лекарственные препараты и современные чипы). В документе Майран прогнозирует, что администрация Трампа будет постепенно интегрировать торговую политику с политикой безопасности, чтобы тарифы были взвешены в соответствии со стратегическими соображениями, особенно в таких жизненно важных отраслях, как сталелитейная промышленность, энергетика, электроника и фармацевтика, и чтобы наказывать или поощрять страны в соответствии с их позицией в отношении политики безопасности США. Майран добавляет, что при постепенной и правильной реализации тарифной политики Соединенные Штаты не столкнутся с риском высокой инфляции.

На данный момент политика Mайрана, похоже, приносит плоды, по крайней мере, в прямом аспекте: валюта США с января ослабла на 11% (самое резкое падение за 50 лет), а тарифы принесли доход более 30 миллиардов долларов. Кроме того, Трамп продемонстрировал, что тарифы действительно могут стать мощным средством сдерживания торговых соглашений, которые он заключает с разными странами, чтобы получить благоприятные условия для американской экономики. Тем не менее, тарифная программа США подвергается резкой критике как в Соединенных Штатах, так и во всем мире на нескольких уровнях. Во-первых, утверждалось, что тарифы просто слишком высоки и наносят немедленный экономический ущерб обеим сторонам; во-вторых, что политика тарифов подрывает мировой порядок, который постоянно строился после Второй мировой войны, а тем более после распада Советского Союза. Кроме того, утверждается, что она стирает границы между торговлей и интересами безопасности, вызывает повышение цен, которое в первую очередь обременяет средний класс, вызывает враждебность к Соединенным Штатам со стороны союзников, которые могут нанести им ущерб в будущем. Утверждается также, что мечта Трампа и его сторонников о массовом возвращении рабочих мест в американской промышленности просто не имеет смысла из-за революции автоматизации, возможностей работы на дому в интернете и нежелания большинства американцев работать на производстве с низкой заработной платой и отсутствием гарантий занятости. Среди критиков этого плана также несколько лидеров Республиканской партии, в том числе сенаторы Тед Круз, Рэнд Пол и Чак Грассли.

Пошлины как инструмент шантажа

Профессор Мануэль Трахтенберг, бывший глава экономического факультета Тель-Авивского университета и председатель Комиссии Трахтенберга, созданной после социальных протестов 2011 года, утверждает, что идеи, сформулированные Майраном в опубликованном им документе, отражают тип мышления, чуждый большинству экономистов. «Такие принципы, как свободная торговля и отмена тарифов, являются азбучными истинами экономики со времён Адама Смита, — говорит Трахтенберг. — Всегда существовал консенсус о необходимости максимально возможного снижения тарифов. Поэтому многие были удивлены, обнаружив, что существует экономист, занимающий влиятельное положение и исповедующий противоположные взгляды».

Мануэль Трахтенберг

По его словам, Майран был совершенно неизвестен американским экономистам до тех пор, пока в прошлом году не попал в заголовки газет после назначения Трампом и слушаний в Конгрессе по утверждению его назначения. «Он экономист на грани бреда, его мышление совершенно неадекватно, но дело в том, что Трамп развернул политику тарифов. Он просто переворачивает всё с ног на голову. Неясно, в какой степени Майран является трампистом. Возможно, он просто аутсайдер в экономическом сообществе, который видит в Трампе возможность для продвижения своей собственной экстраординарной программы. Трамп — разрушитель систем, а такие люди, как Майран, помогают ему в этом».

Трахтенберг считает, что для Трампа тарифная политика служит инструментом шантажа других стран: «В этом смысле экономические инструменты Майрана ему вполне подходят и являются частью его арсенала на международной арене для навязывания своей воли в самых разных областях, не обязательно экономических. Трамп, по сути, говорит странам: либо вы делаете то, что я хочу, либо я даже введу для вас высокие пошлины. И это нашло отражение в различных вопросах, таких как борьба с наркотрафиком, поступающим из Колумбии или дороговизна лекарств, поставляемых из Европы. Трамп обнаружил, что у него в руках кувалда, которую он может использовать в любой сфере, чтобы навязать свою волю».

Доктор Янай Шпицер с экономического факультета Еврейского университета называет Майрана «протекционистом безопасности», придерживающимся широко распространённого в администрации Трампа подхода: «Он не видит необходимости беспокоиться о благополучии экономик остального мира. С его точки зрения, если Соединённые Штаты могут использовать свою экономическую мощь для улучшения своих позиций за счёт других экономик, пусть так и будет, даже если это подразумевает неконкурентные правила игры на международной арене. Он — интересный голос среди правых экономистов, отклоняющийся от доктрины традиционных правых экономистов. Новизна заключается в том, что, подобно таким экономистам, как Орен Касс и Майкл Петтис, он впитывает идеи левых, например, политику федеральной поддержки традиционных отраслей. Разница в том, что Майран считает, что такая политика должна проводиться в целях обеспечения стратегии безопасности, а не для продвижения крупных целей, которые в настоящее время воспринимаются как прогрессивные, таких как устойчивое развитие и качество окружающей среды. В этом отношении он всё ещё правый».

Янай Шпицер

Шпицер предлагает не преувеличивать долгосрочное влияние пошлин на американскую экономику. «В каком-то смысле здесь можно увидеть так называемый „синдром тарифного беспорядка“, которым страдают экономисты, по словам Джейсона Формана, предшественника Майрана в администрации Обамы, — они приписывают введению пошлин катастрофические последствия просто потому, что это противоречит всему, что известно всем экономистам».

В этой связи, возможно, звучали преувеличенные заявления о масштабах воздействия тарифной политики. Вполне вероятно, что даже через несколько лет, когда плоды этой политики станут очевидны, её сторонники смогут указать на положительные результаты, такие как рост числа промышленных секторов, которые выиграют от неё, или возможное сокращение торгового дефицита; и многие работники американской промышленности без этой политики остались бы без работы. Результаты, вероятно, не приведут к экономической катастрофе, но мало кто сомневается в её общей направленности, и, похоже, продолжение политики свободной торговли дало бы более предпочтительные результаты — сосредоточиться на развитии секторов, в которых американская экономика имеет сравнительное преимущество, и, таким образом, создать больше высокооплачиваемых рабочих мест, в то время как Соединённые Штаты по-прежнему будут пользоваться возможностью распределять производственные цепочки американских корпораций по всему миру.

Центральная часть аргументации Майрана касается экономического и геополитического соперничества между США и Китаем. Шпицер утверждает, что большинство экономистов согласны с тем, что тарифы и торговые ограничения являются желательными инструментами для ограничения способности Китая угрожать Соединенным Штатам и их экономике в долгосрочной перспективе, даже если это происходит в ущерб экономической эффективности. «Однако следует отметить, что такая политика уже проводилась президентом Джо Байденом. Однако Байден был сосредоточен на достижении этой цели и не проводил масштабную и неизбирательную политику со всем вытекающим из этого ущербом. Майран также критиковал политику Байдена за выделение значительных бюджетных средств на экологические цели, такие как финансирование разработки и производства возобновляемых источников энергии. Он считает, что эта сфера должна быть оставлена свободному рынку. Это, безусловно, последовательная и обоснованная критика, но гораздо сложнее понять, как торговая политика, не делающая различий между близкими партнерами и союзниками, такими как Канада, и влиятельными соперниками, такими как Китай, может быть эффективным способом достижения геостратегических целей».

Между популизмом и действиями

Многие считают войну тарифов Трампа прихотью вспыльчивого и мстительного президента, но за ней стоит идеологическая концепция, разделяемая президентом и некоторыми из самых влиятельных людей движения MAGA, включая вице-президента Дж. Д. Вэнса и стратегического советника Стива Бэннона. Сторонники ставят интересы Америки выше любых других интересов в мире, выступают против массовой иммиграции, которая угрожает «белому большинству» и рабочим местам, и стремится снизить огромные расходы Соединенных Штатов как мирового полицейского, стремясь улучшить экономическое положение всех американцев, и особенно рабочего класса. Трамп известен своими промахами и импульсивным поведением, но когда дело касается политики тарифов, он занимает последовательную позицию уже несколько десятилетий. Хозяин Белого дома начал говорить о необходимости торговой войны, когда Майран ходил в детский сад. Например, в интервью Ларри Кингу в 1987 году он сказал: «Дело в том, что у нас нет свободной торговли. Мы думаем, что она есть, но это не так. И я думаю, многие устали видеть, как другие страны разрывают Соединённые Штаты на части. Японцы смеются над нами за нашей спиной из-за нашей глупости», — сказал он тогда (имелось в виду, что Япония, ставшая второй по мощи экономической державой, покорила мировые рынки автомобилестроения и электроники и серьезно угрожала соответствующим американским отраслям).

Трамп в 1980-х годах дает интервью

В интервью Майку Уоллесу в программе «60 минут» в 1985 году и Опре Уинфри в 1988 году Трамп высказывал схожие аргументы, настаивая на необходимости взыскать высокую цену с основных торговых партнёров Соединённых Штатов. Риторика остаётся неизменной с тех пор, за исключением того, что Китай заменил Японию в качестве главной угрозы. «Он говорит одно и то же уже 40 лет. У Трампа бинарное представление о жизни и мире, и чтобы иметь дело с Китаем, которого он считает самым большим и опасным противником Соединенных Штатов, и чтобы прийти и сказать, что они неудачники, а я победитель, трудно представить более соблазнительный инструмент, который так хорошо соответствует сути его личности», — считает журналист Washington Post Марк Фишер, один из авторов книги Trump Revealed: An American Journey of Ambition, Ego, Money and Power («Трамп раскрыт: американское путешествие амбиций, эго, денег и власти»).

По прошествии десятилетий Майран обеспечивает идеологический мост между популистской риторикой Трампа и конкретной политикой его администрации. И в отличие от Трампа, Вэнса и Бэннона, Майран является профессиональным экономистом и имеет докторскую степень, полученную в Гарварде. За 15 лет после ее получения он сформировал нетрадиционное мировоззрение среди американских экономистов, особенно среди правых, однако после десятилетия Трампа он уже завоевывает популярность в мейнстриме Республиканской партии и среди комментаторов.

Его концепция ставит американскую промышленность на первое место в списке национальных приоритетов, не только внешних, но и внутренних и требует, например, чтобы экономическая мощь была возвращена реальной обрабатывающей промышленности после того, как Уолл-стрит приобрела необычайную власть настолько, что обрушила американскую экономику во время финансового кризиса 2008 года. Однако Майран выступает против федеральной помощи отрасли «чистой энергетики», которая, помимо экологического аспекта, может создать множество рабочих мест и имеет экономический потенциал в триллионы долларов. Он также считает, что независимость ФРС может быть ослаблена, а президенту следует предоставить более широкие полномочия в денежно-кредитных вопросах — необычная позиция среди экономистов, которую некоторые рассматривают как подрыв американской демократической системы.

Бесплатных зонтиков не бывает

Хотя его экономические взгляды нетривиальны, путь Майрана к вершине экономической элиты, безусловно, типичен. Он родился и вырос в Нью-Йорке в семье евреев, работавших в Управлении социального обеспечения. Он с отличием окончил Бостонский университет, получив степень бакалавра экономики и философии, в 2010 году получил докторскую степень по экономике в Гарварде, а затем обратился к частному рынку. Он работал в инвестиционных фондах, в том числе два года в Fidelity, а в 2015 году был назначен руководителем отдела макроэкономики нью-йоркского хедж-фонда Sovereign Capital, который был расформирован несколько лет назад.

Майран пришел на госслужбу в 2020 году, когда первый срок Трампа подходил к концу, а пандемия коронавируса была в разгаре, став старшим советником по экономической стратегии Министерства финансов. Когда Байден был приведен к присяге в качестве президента, он ушел в отставку, вернулся в Нью-Йорк и основал хедж-фонд Amberwave Partners с двумя партнерами. Фонд не имел успеха, закрылся, и в 2023 году Майран стал исследователем в Манхэттенском институте — консервативном учреждении, возглавляемом миллиардером Полом Сингером, одним из крупнейших доноров Республиканской партии, который пожертвовал пять миллионов долларов на кампанию Трампа в 2024 году. В том же году Майран в качестве старшего стратега стал работать в инвестиционном фонде Hudson Bay Capital. Затем Трамп победил на выборах, и Майран практически в одночасье стала самым важным экономистом нового-старого президента, а после тарифной войны — и одним из самых влиятельных в мире.

В апрельской речи Майран защищал внешнеэкономическую политику президента: «Соединённые Штаты обязаны продолжать предоставлять миру экономические резервы и глобальную систему безопасности, но другие страны должны активизировать свои усилия и помочь взять на себя экономические издержки, связанные с этими глобальными преимуществами». Он подчеркнул, что зарубежные страны только выигрывают от общественных благ, предоставляемых Соединёнными Штатами, таких как «зонтик безопасности» и свободная торговля друг с другом, но ничего за них не платят и даже манипулируют ими, чтобы искусственно поддерживать положительное сальдо торгового баланса с Соединёнными Штатами. Решение, по его словам, заключается в том, чтобы заставить страны, получающие от этого выгоду, платить Соединённым Штатам, и отсюда — таможенная политика.

В сентябре Майран также стал представителем Трампа в Федеральном резерве, что считают весьма нетрадиционным решением. Трамп воспользовался вакансией в Совете управляющих Федерального резерва, образовавшейся в августе после внезапной отставки Адрианы Куглер, назначенной Байденом. Он назначил Майрана туда на временный срок до января. Это назначение было одобрено Сенатом с небольшим перевесом в один голос (47 против 48) и вызвало опасения, даже среди республиканцев, по поводу растущего политического вмешательства Трампа в деятельность Федерального резерва после его нападок на Пауэлла с требованием снизить процентную ставку. Совет управляющих состоит всего из семи членов, поэтому полномочия каждого из них весьма значительны.

Несмотря на назначение, Майран заявил, что не намерен покидать свой пост в администрации Трампа, а лишь берет неоплачиваемый отпуск, поскольку его должность в Федеральной резервной системе является временной. Майран, который ранее сам критиковал систему «вращающихся дверей» между Федеральной резервной системой и исполнительной властью, на новой должности сможет голосовать по процентным ставкам и другим важным вопросам, связанным с индексом цен и рынком труда. Тем временем Трамп уже намекнул, что может назначить его на другую должность в Федеральной резервной системе, а в мае у него появится возможность назначить нового управляющего ФРС, когда истечёт срок полномочий Пауэлла.

Майран ранее резко критиковал Федеральный резерв и его политику, считая, что его тщательно охраняемая независимость от политического вмешательства является нарушением демократии. Он считает, что независимость центрального банка не должна быть абсолютной, что существует связь между фискальной и денежно-кредитной политикой, и поэтому разделяющие их стены — иллюзия. В документе, подготовленном им во время работы в Манхэттенском институте, он предложил структурные изменения в Федеральном резерве, включая сокращение срока полномочий должностных лиц с 14 до восьми лет и предоставление президенту права инициировать увольнения. «Трамп изо всех сил стремится взять под контроль Федеральный резерв», — заявила сенатор-демократ от Массачусетса Элизабет Уоррен, прежде чем проголосовать против утверждения Майрана.

Троянский конь в ФРС

Одной из главных проблем для экономистов сегодня является стремление Трампа подорвать независимость ФРС, одного из важнейших столпов системы сдержек и противовесов американской демократии, и фактически превратить банк в инструмент экономической политики Белого дома. Трамп назначил нынешнего главу ФРС Джерома Пауэлла в 2017 году, но после начала своего второго срока он яростно нападал на него, требуя снижения процентных ставок, а также называл его «Господином Слишком Поздно» и «Катастрофой». Трамп утверждает, что высокие процентные ставки сдерживают рост и рынок недвижимости, а также наносят ущерб потребительским ипотечным и бизнес-кредитам. Снижение процентных ставок, с другой стороны, уменьшит стоимость финансирования, стимулирует потребление, ускорит рост и, таким образом, позволит Соединённым Штатам более эффективно конкурировать на мировых рынках, особенно с производственными и экспортными державами с более низкими процентными ставками, такими как Япония (0,5%), Еврозона (2%), Канада (2,5%), Южная Корея (2,5%) и Китай (3%).

Пауэлл и представители ФРС выступают против снижения процентных ставок из-за риска высокой инфляции, которая уже колеблется около 3% в год, при этом ФРС стремится к 2%. Быстрое и преждевременное снижение процентных ставок может вновь спровоцировать инфляцию и усугубить и без того высокую стоимость жизни. Кроме того, представители ФРС опасаются, что монетарная независимость ФРС может быть подорвана, если она поддастся политическому давлению Трампа, что может привести к потере доверия мировых рынков к ФРС как к независимому и авторитетному органу, не склоняющемуся под диктат президента. Традиционно ФРС также склонна проводить осторожную политику в некризисные времена.

Джером Пауэлл

Пауэлл, срок полномочий которого был продлен Байденом, в апреле предупреждал, что тарифный план Трампа может иметь гораздо более серьёзные последствия, чем предполагалось ранее, а также дал понять, что ФРС не будет спешить со снижением процентных ставок, чтобы не усугубить проблему инфляции. Трамп был в ярости от его высказываний и заявил, что добивается его увольнения, хотя по закону не может этого сделать.

«Независимость Федеральной резервной системы важна, как и независимость любого центрального банка, поскольку она ограничивает свободу действий правительства. У правительства относительно короткий горизонт принятия решений, который зависит главным образом от даты следующих выборов. Приведу пример из Израиля: шансы на то, что Бецалель Смотрич останется министром финансов ещё на четыре года, относительно невелики, поэтому он не против раздувать бюджет и быть расточительным, чтобы получить общественную поддержку в преддверии выборов. Независимый центральный банк, с другой стороны, определяет свою политику исключительно на основе одного критерия — темпов роста цен. У него есть одна главная роль — борьба с инфляцией, и у него есть один главный инструмент — процентная ставка. Правда, между ФРС и федеральным правительством время от времени возникают разногласия, в основном по поводу инфляции, но Трамп не любит никаких независимых органов, будь то Верховный суд, Конгресс или Федеральный резерв», — говорит профессор экономики Реувен Гронау, занимавший пост члена Валютного комитета Банка Израиля с 2011 по 2021 год.

Реувен Гронау

Гронау утверждает, что большую озабоченность вызывает то, что при Трампе беспорядочная политика будет развиваться в денежно-кредитной сфере так же, как и в бюджетной: «И как только Федеральный резерв лишится доверия как независимый орган, а инфляция разгонится, американские потребители также пострадают, при этом рост цен может достигать 10% и более, а доллар США также потеряет свой глобальный статус. Что беспокоит Трампа, так это то, что ФРС установила процентную ставку более 4%, в то время как в Европе она составляет всего 2%, и для него это также вредит его избирателям, которые в основном с низкими доходами и платят проценты, в то время как те, кто с высокими доходами, которые в основном являются избирателями демократов, пользуются высокими процентными ставками по сбережениям. Поэтому он пытается навязать Пауэллу свои взгляды, но тот уже доказал на протяжении многих лет, что он независимый человек, который не подчиняется давлению».

Но Трампу не нравятся высокопоставленные чиновники, которые проявляют независимость и не подчиняются его желаниям. «Он стремится контролировать ФРС, и это опасно, поскольку независимость центральных банков — важнейший столп экономической мысли последнего столетия. Именно поэтому он и назначил туда Майрана, словно троянского коня. После Пауэлла есть вероятность, что Трамп назначит Майрана председателем ФРС, и это станет настоящим шоком. На практике ФРС будет контролировать человек Трампа. Пока экономика спокойна, всё выглядит хорошо, но во времена кризиса это само по себе представляет риск, и, кроме того, это ещё один кирпичик в стене, где Трамп сосредоточивает единоличную власть в своих руках», — считает Трахтенберг.

«Роль управляющего ФРС похожа на работу пилота гражданской авиации. В обычное время 90% его работы — убедиться, что автопилот работает; оставшиеся 10% касаются таких вопросов, как сокращение процентов на четверть сейчас или ожидание следующего раунда. Но как только наступает финансовый кризис, его работа сродни летчику-истребителю, который должен вывести свой самолет из равновесия. Меня пугает мысль о том, что такой президент, как Трамп, мог бы контролировать ФРС во время финансового кризиса 2008 года, когда тогдашний глава ФРС Бернанке, столкнувшись с невыносимым политическим давлением, в конечном итоге сумел ловко и опытно посадить самолет с взорвавшимся топливным баком. Это была не мягкая посадка, но могло быть намного хуже. Трамп смотрит на Федеральную резервную систему, видит рычаг силы размером с Вселенную и спрашивает себя, какой смысл в этой вещи, если ее не контролировать?» — отмечает Шпицер.

TheMarker, перевод Ларисы Узвалк