История любви дочери миллиардера и израильского политика
В своем первом совместном интервью спикер Кнессета Юлий Эдельтейн и его невеста делятся своей историей любви
Он – религиозный политик-вдовец, она – разведенная светская львица, глава тель-авивского музея.
В своем первом совместном интервью спикер Кнессета Юлий Эдельштейн и его невеста делятся своей историей любви.
«Я предлагал ей замужество 25 раз»
Когда Ирине Невзлин было 13 лет, бабушка взяла ее с собой в поездку в Израиль. «Мы прибыли из России к Стене Плача в Иерусалиме, и признаюсь, что тогда я не имела ни малейшего понятия, что это за камни.
Я даже с трудом узнала, что я еврейка, – рассказывает Ирина. – Но, несмотря на мое невежество, я помню, как стояла возле Стены и плакала в течение нескольких часов. А я не тот человек, который часто плачет. Наверное, именно поэтому я очень хорошо запомнила тот день. Сегодня я понимаю, что это был самый важный момент в моей жизни. Он стал началом моего пути к иудаизму и к Израилю».
Этим летом Невзлин, 37 лет, и спикер Кнессета Юлий Эдельштейн, 57 лет, собираются пожениться. Их свадьба состоится в Иерусалиме. «У меня нет ни малейшего сомнения, что перед свадьбой я вернусь к Стене Плача, так как она смогла наполнить мою жизнь новым смыслом», – говорит Ирина.
После этого пара молодоженов устроит на несколько дней свадебную вечеринку на ранчо «Ронит», на которой будут присутствовать сотни гостей, в том числе премьер-министр и другие представители власти Израиля.
Фото: Jewish Business News
«Вначале мы очень переживали по поводу количества гостей, особенно Ирина, – говорит Эдельштейн. – В разговоре с одним из своих друзей она сказала: «Я не понимаю, почему должно быть так много гостей со стороны жениха. Наверное, он обязан пригласить всех этих людей с работы. Но зачем они нужны мне?» На что ее мудрый друг ответил: «Может, потому, что ты наконец-то дома?!» Думаю, тот факт, что после всего 10 лет проживания в Израиле у Ирины появилось так много друзей, говорит о многом».
Их отношения поистине удивительны во многих смыслах: не только из-за 20-летней разницы в возрасте, но и из-за социальных различий и совершено разной жизненной истории. Эдельштейн, сионистский активист, втайне выучивший иврит, – религиозный житель Гуш-Эциона. Невзлин – светская еврейка, проживающая на вилле в Герцлии. И всё же в своем первом совместном интервью они подчеркивают, что имеют друг с другом много общего. И это перевешивает все их различия: их воспоминания о Москве, еврейскую идентичность во враждебной среде и русский язык, на который они с радостью переходят, когда нет никого рядом, – всё это помогает преодолеть пропасть между ними.
Наша встреча произошла в офисе Ирины в Музее диаспоры, где она является председателем совета директоров. Там тяжело обнаружить признаки богатства ее отца (Леонид Невзлин, который был одним из руководителей нефтяной компании ЮКОС, заработал свое состояние во времена президентства Бориса Ельцина). Кофе был подан в пластиковых стаканчиках из кофейни на нижнем этаже, а Ирина была одета в футболку, джинсы и кроссовки.
Фото: Jewish Business News
«Меня не волнует мой внешний образ. Я росла среди скромного общества «синих воротничков», получила степень бакалавра и магистра по экономики и начала работать, еще когда была студенткой. У меня была вполне обычная жизнь. Я признаю человеческую потребность видеть окружающий мир через определенную призму, но не собираюсь бороться с этим. В моей повседневной жизни я просто хожу на работу. Я не живу согласно общепринятым предрассудкам. Что касается моей одежды, то у меня в шкафу всегда найдутся стильный пиджак и туфли на высоком каблуке, на всякий случай».
Ирина родилась в 1978 году, оба ее родителя, Леонид и Анна, были инженерами. «После их развода я жила с моей матерью и ее новым мужем, – рассказывает она. – В России, где на тот момент единственной религией был коммунизм, нам было запрещено говорить о своих еврейских корнях. Когда мне было 7 лет, кто-то назвал меня жидовкой, и моя бабушка, которая работала учителем в школе, решила, что настало время рассказать мне правду: «Я хочу рассказать тебе кое-что. В нашей школе всего два еврея – ты и я. Но мы не будем говорить об этом никому». И это всё, что я услышала до моей поездки к Стене Плача. Когда мне было 14 лет, меня перевели в еврейскую школу, и именно тогда я впервые почувствовала, что принадлежу к намного большей группе людей, чем только моя семья. Я почувствовала, что я – еврейка, и это ощущение привело меня к моей работе в музее».
Фото: Jewish Business News
Предыдущая жена Эдельштейна, Татьяна, умерла от рака три года назад. Невзлин развелась со своим мужем, архитектором Михаэлем Коганом, полтора года назад. Их первая встреча, ставшая началом чудесных романтических отношений, состоялась в мае 2015 года.
«Мы познакомились в тель-авивском кафе, – вспоминает Эдельштейн. – До этого я был женат и не искал романтических отношений. Однажды, уже после того как мы стали встречаться, я сказал ей: «Ты не имеешь понятия, насколько сильно ты мне сразу понравилась». Она хотела встретиться со мной, чтобы проконсультироваться по какому-то вопросу, и я сразу всё бросил и приехал к ней на встречу.
Впоследствии я предлагал ей замужество 25 раз до того, как она наконец-то сказала мне «да».
Источник: Jewish Business News
Читайте также
Все материалы рубрики
Израильское счастье: Доброволец помощи бездомным нашел свою будущую невесту на улице
Под хупу ее поведут соцработница и один из добровольцев...
22-летняя Галя (имя вымышлено) в эти дни готовится к свадьбе.
Под хупу ее поведут соцработница и один из добровольцев «Дружественного дома» – «Гальгаль байт иедудит», который чуть больше года назад заметил ее на улице.
Тогда Галя была одной из сотен бездомных молодых людей, обретающихся на улицах столицы. Сколько их всего – подростков, юношей и девушек в возрасте 13-25 лет, не имеющих крыши над головой и живущих на улице в различных городах страны? Точной статистики нет, но счет, видимо, идет на тысячи. Большинство из них пробавляются попрошайничеством, мелкими кражами и проституцией. Почти все страдают от алкоголизма или наркомании.
Биография Гали в этом смысле достаточно типична. Ее родители – алкоголики, в семье правили бал нищета и насилие. Когда девочке было семь лет, социальные работники добились передачи ее и двоих ее братьев в интернат. В итоге все они оказались в разных интернатах, и Галя уже давно не поддерживает никаких отношений с братьями, как, впрочем, и с родителями. В 16,5 лет она забеременела «от друга» и решила оставить ребенка. Тогда ей казалось, что она сможет выстоять даже после того, как «друг» исчез в неизвестном направлении. Собиралась работать продавщицей, снимать небольшую квартирку и растить в ней сына. Но в итоге повторила судьбу родителей: предоставленная ей квартира стала местом сборища пьяных компаний и сексуальных оргий. Соцработники уговорили Галю передать сынишку на усыновление.
— Это окончательно сломало меня, – говорит Галя. – Я решила прислушаться к их совету, понимая, что так будет лучше для ребенка, мне хотелось, чтобы он рос в любящей семье, окруженный заботой. Но сама я оказалась на улице. Быстро подсела на наркотики со всеми вытекающими последствиями.
Вот тем, на улице, к ней однажды и подошли люди из «Гальгаль байт иедидудит». Они не стали читать ей морали и уговаривать начать новую жизнь, а просто спросили: «Послушай, а где ты спишь?» А потом сказали, что есть место, где она при желании может искупаться, поесть, передохнуть, постирать и в любой момент сможет уйти. А если ей понадобится постоянная крыша над головой, то в том же здании есть общежитие для таких же бездомных, как она. Незнакомцы вручили ей визитку, и однажды Галя решила заглянуть по указанному ей адресу – терять ей в любом случае было нечего.
«Гальгаль байт иедидудит» – «Дружественный дом» в очень вольном, но очень точном по сути переводе – создан несколько лет назад амутой ЭЛЕМ и фондом «Керен ле-иедидут» и сейчас действует при поддержке иерусалимской мэрии. В 2015 году в него обратились 166 молодых людей. 60% из них составляют «сабры», 11% – арабы, еще 11% – выходцы из семей репатриантов из СССР-СНГ, остальные - репатрианты из Эфиопии, Франции, США, Южной Америки.
Следует заметить, что «Дружественный дом» есть не только в Иерусалиме, аналогичные заведения существуют и в Гуш-Дане, и в районе Хайфы. Внутри он представляет собой обычную большую квартиру с салоном, кухней, комнатами, где можно отдохнуть, техническим балконом, стиральной и сушильной машинами. О предназначении дома напоминает разве что множество стоящих в углу шкафчиков с именами тех, чьи вещи здесь хранятся. На одном из шкафчиков выведено сразу два имени – он принадлежит живущей на улице молодой супружеской паре. Правила обычные для таких мест: сюда запрещено вносить алкоголь и наркотики и, само собой, приводить мужчин для случайного секса. Но в принципе войти сюда может любой, равно как любой может взять себе еду в холодильнике, воспользоваться ванной и стиральной машиной. По вечерам завсегдатаи дома собираются в салоне и ведут задушевные беседы: рассказывают о пережитом, делятся размышлениями о том, как изменить жизнь к лучшему. Те, кто решает окончательно сменить улицу на общежитие, в одиннадцать вечера переходят в общежитие – таких из 166 нынешних обитателей «Дружественного дома» набралось всего 78 человек, меньше половины. Остальные предпочитают жить романтикой улицы, появляясь в «Дружественном доме» время от времени.
Управляет домом соцработница Адас Гуль. Она пришла сюда, когда еще была студенткой, работала на добровольных началах, а затем решили остаться.
— Наша цель – постепенно, исподволь помочь ребятам вернуться к нормальной жизни, – рассказывает Адас. – Мы готовы предоставить им помощь соцработников и психологов, обрести профессию. Скажу честно, что получается это не всегда. Некоторые молодые бомжи, с которыми я здесь познакомилась, покончили жизнь самоубийством, кто-то оказался в тюрьме, часть окончательно опустились… Поэтому большинство из тех, кто здесь работает или помогает на добровольных началах, долго не задерживаются, их хватает на год, максимум на два. Энтузиазм быстро сменяется разочарованием, вера – убеждением, что эти ребята такие, какие есть, и изменить их нельзя. Но есть и десятки примеров успеха, и сейчас эти люди работают, учатся, некоторые создали семьи. Главное – вернуть им веру в себя и заставить снова поверить в людей, что им труднее всего.
Галя – как раз пример такого «успешного проекта». Почти год она живет в общежитии и за то время прошла курс психологической реабилитации, выучилась на косметолога, уже работает по специальности и, как было сказано, сейчас готовится к свадьбе.
— На улице быстро привыкаешь к мысли, что все в этом мире против всех, каждый сам за себя, а добрыми бывают только лохи, – говорит Галя. – Да и все мое детство учило меня именно этому. Когда психолог в первый раз попросила меня вспомнить что-то хорошее, что у меня было в жизни, я ответила, что таких воспоминаний у меня нет, в моей жизни было только плохое. Но со мной работали, причем исключительно на добровольных началах, замечательные психологи и соцработники. Они смогли, несмотря на все, что я перенесла, несмотря на то, что я фактически потеряла ребенка, изменить мое отношение к людям и к жизни в целом. Я им за это безмерно благодарна! Они помогли мне подняться со дна.
На недавний пасхальный седер в «Гальгаль байт иедидут» собрались около сотни человек, среди них не только нынешние, но и некоторые из прошлых его обитателей, те, кто, подобно Гале, «поднялся со дна». Последние были довольно дорого и элегантно одеты, всем видом демонстрируя свое нынешнее благополучие. Пришли и несколько бывших сотрудников «Дома» – вспомнить прошлое, встретиться со старыми знакомыми, и арабы, ведь там не принято делить людей по религии и национальности.
— Вечер получился очень теплый, и, глядя на многих наших бывших и нынешних воспитанников, я вновь убедилась, что успех в деле возвращения их к нормальной жизни возможен, – говорит Адас Гуль. – Главное – двигаться очень маленькими шагами, набраться терпения, а не пытаться переделать их в одночасье.
— В создание «Гальгаль байт иедидут» мы вложили свыше миллиона долларов, – говорит президент «Керен ле-иедидут» раввин Ихиэль Экштайн. – Он и сейчас существует, в основном на пожертвования, и понятное дело, не решает проблему даже той группы молодежи 18-25 лет, для которой создан. А ведь в Израиле есть немало бездомных подростков 13-17 лет, есть бомжи старше 25 лет, но все еще достаточно молодые, ими тоже необходимо заниматься.
Надо заметить, что с проблемой бездомных вообще и молодых бездомных в частности хорошо знакомы и в министерстве соцобеспечения. Только недавно это ведомство выделило дополнительно 22 миллиона шекелей на предоставление помощи в аренде квартиры 200 молодым людям без определенного места жительства. А в июле министерство собирается запустить новый проект комплексного решения проблемы бомжей, который предусматривает оказание им помощи в физической, психологической и социальной реабилитации. Хочется надеяться, что таких, как Галя, среди них станет больше.
Автор: Петр Ефимов
Источник: mkisrael.co.il