10 ноября 2026, вторник30 Хешвана 5787 — конвертер дат
Логотип STMEGISTMEGI TVSTMEGI Junior
Интересное 4 мин чтения 12,2 тыс. просмотров

История про деревенского дурачка

Потом немцы спустились в подвал; его обитатели засунули себе в рот тряпки, чтобы немцы не услышали их дыхания

Юрий ТабакЮрий Табакрелигиовед и переводчик
История про деревенского дурачка

Городок Зборов, некогда польский, а с ноября 1939 года — украинский, был оккупирован немцами 4 июля 1941 года. Около тысячи евреев были убиты сразу, остальные год умирали от голода и тифа. Летом 1942-го еще 1300 евреев депортировали в Белжец, где и расстреляли. После чего в Зборов согнали евреев из окрестных городов и деревень, заперев их в гетто. 9 апреля 1943 года евреев заставили вырыть себе яму, куда и сбросили 2300 расстрелянных. В июне 1943 года еврейская община Зборова прекратила свое существование — все оставшиеся евреи были убиты, 600 из них сожжены заживо.

В убогой лачуге на окраине Зборова одиноко жил Антось Сухинский — поляк по происхождению, баптист по вероисповеданию. Его считали умственно неполноценным, юродивым. Ростом чуть больше полутора метров, деревенский дурачок Антось вечно подвергался злым насмешкам и издевательствам горожан.

Когда Исааку и Соне Зайгерам с двумя маленькими детьми, молодой девушке Эве Гальперин, потерявшей всю семью, и пожилой подруге Сони удалось сбежать из гетто, все польские соседи отказались их спрятать — но, слава богу, не выдали. Один деревенский дурачок Антось Сухинский с готовностью взялся помочь и спрятал их в подполе под лачугой, где уже скрывал 11-летнюю еврейскую девочку Ципору Шток. Антось тогда собственноручно вырыл для девочки яму, которую теперь пришлось расширить — хотя все равно из-за тесноты там нельзя было двинуться.

Нищий и вечно гонимый Антось Сухинский целые дни проводил в поисках еды, чтобы накормить шесть человек. Помогали ему и брат с женой, жившие неподалеку. Они готовили еду, которую Антось передавал, сам порой ложась спать голодным. В промежутках он выносил ведро с испражнениями из ямы.

Каждую секунду убежище могли обнаружить немцы или сдать соседи-поляки за вознаграждение: 500 злотых за взрослого, 1000 злотых – за ребенка. И однажды соседи догадались. Они стали запугивать Антося, требуя у него деньги. На первых порах деньги давал Исаак Зайгер, но в какой-то момент средства иссякли. Разъяренный сосед выхватил пистолет и открыл стрельбу: пожилая подруга Сони была убита. Остальным шести, благодаря Антосю, удалось скрыться. Некоторое время они мыкались по окрестностям, но холод и безысходность заставили их вернуться к Антосю. Тот заплакал от радости, что они живы и стал их всех целовать, приговаривая: "Как же хорошо, что вы вернулись. Теперь я никому не дам вас в обиду". Потом вместе с Исааком Зайгером они вырыли новую, более надежную яму: два с половиной метра на метр двадцать и высотой в 80 сантиметров. Там можно было только сидеть и лежать. На всех была одна маленькая керосиновая лампа.

Украинские и польские соседи требовали от Антося сведений, где прячутся евреи. Однажды кто-то из них послал к Антосю немцев, и те ворвались в лачугу с обыском. К груди Антося приставили пистолет, требуя выдать евреев. Он молчал. Снизу было ясно слышно, что происходит наверху. Потом немцы спустились в подвал; его обитатели засунули себе в рот тряпки, чтобы немцы не услышали их дыхания. Все обошлось.

Девять месяцев, до 1944 года, шесть человек безвылазно просидели в яме. Русские уже были неподалеку. Немцам понадобился временный штаб на окраине города, они заняли дом Антося, выгнав его и устроили штаб в ближайшей конюшне. Антося выгнали до того, как он успел принести дневную порцию воды. Евреи в подвале дрожали от страха, ребенка накрыли простыней, чтобы не было слышно кашля. Антон тайно пробрался к дому, через дыру бросил кусок хлеба, но воду передать не мог. Жажда была невыносимой, и узники стали пить собственную мочу. Совсем обессилевшие дети стали просить выпустить их к немцам. Но Исаак уговорил их потерпеть.

24 июля 1944 года советские войска вошли в Зборов. Антось приоткрыл люк подвала. Сидящие там замерли от ужаса: они решили, что немцы их обнаружили. После того, как полуослепшие от тьмы глаза привыкли к солнечному свету, они увидели его улыбающееся лицо: "Выходите. Вы спасены. Здесь русские".

Все спаслись. Потом оказались кто где: в США, Уругвае, Израиле. Но все они, со своими семьями, собрались вместе в Израиле, когда 10 сентября 1974 года спасшему их Антону Сухинскому было присвоено звание Праведника народов мира.

В 2012 году про него написали книжку для детей, которая так и называется: "Тайна деревенского дурачка".

Следующая статья· Интересное
Интересное 4 мин чтения 8,1 тыс. просмотров

Песня, затмившая всё

«Хава Нагила» так высоко воспарила, оставив где-то внизу своего создателя

Виктор ШапироВиктор Шапиропредседатель еврейской общины Калининграда
Песня, затмившая всё

Точную дату рождения песни «Хава Нагила» установит трудно. Ее называют древним еврейским гимном, библейским песнопением, фрагментом из псалма, но это не совсем так, вернее, совсем не так… В этом году песне исполняется сто лет. На 3 октября, например, в Киеве намечен концерт, посвящённый 70-летию государства Израиль и 100-летию песни. То есть у песни, да, есть год рождения, и — таки да — у песни есть создатель. Он умер ровно 80 лет тому назад, 14 августа 1938 года. Пожалуй, это повод рассказать о нем.

Авраам Цви Идельсон — так звали автора легендарной песни — был, судя по его биографии, человеком непоседливым. Родился он в 1882 году в Феликсберге, ныне Юркалне, Латвия, и учился на кантора, пел в синагоге. Когда же он решил углубить своё музыкальное образование, он учился аж в трёх консерваториях — был студентом Берлинской, Лейпцигской и, что особенно интересно и приятно для автора этих строк — Кенигсбергской. Перед эмиграцией в Палестину (1905) Идельсон объехал Европу и Южную Америку. С 1905 года проживал в Иерусалиме. В годы Первой мировой войны Идельсон служит в составе турецкой армии – поскольку именно Турция владела Святой Землёй в то время – руководит полковым оркестром. В Эрец Исраэль он создаёт Институт еврейской музыки, первую еврейскую музыкальную школу, ну, и самую знаменитую еврейскую песню. Однако сионистского духа Идельсону не хватило: в 1922 году он эмигрирует в США, живет в штате Огайо, где в 1924-1934 гг. занимает пост профессора в главном учебном заведении реформистского иудаизма — Хибру Юнион Колледже (Hebrew Union College-Jewish Institute of Religion). В 1937 году Идельсон переезжает в Южную Африку, где вскоре в Йоханнесбурге завершается его жизненный путь.

Среди трудов Идельсона по истории древней и новой еврейской музыкальной культуры — монументальная «Сокровищница еврейско-восточных мелодий» (издана на английском, немецком и иврите, тт. 1–10, 1914–32; «Сефер ха-ширим» («Книга песен», тт. 1–2, 1913–22; первое в Эрец-Исраэль издание сборника песен), «Толдот ха-негина ха-‘иврит» («История еврейской музыки», т. 1, 1924, тт. 2–3 в рукописи), «Еврейская музыка в ее историческом развитии» (на английском языке, 1929, 1968), «Еврейская литургия» (на английском языке, 1932, 1968) и другие, а также свыше сотни научных статей. Он же сочинил первую еврейскую оперу «Йфтах» (поставлена в 1922 году в Иерусалиме). Вот здесь самое время сказать, что, несмотря на все эти труды, Авраам Цви Идельсон знаменит как автор всемирного хита, но это не так. «Хава Нагила» так высоко воспарила, оставив где-то внизу своего создателя, что знают об авторстве обычно все те же музыковеды, изучающие его научные труды.

В 1918 году эта песня в исполнении трёх известных канторов была записана на граммофон. Утверждается также, что это была первая запись песни на иврите в Израиле. Есть легенда, что песня была создана после провозглашения в ноябре 1917 года «Декларации Бальфура», ибо обитатели еврейского ишува так радовались, что необходима была специальная песня. Песня требовалась к финалу концерта, посвящённого Хануке, празднуемой в тот год на волне эмоционального подъема, вызванного признанием права евреев на национальный очаг в Эрец Исраэль. Вступление британских войск в Йерусалим было воспринято религиозными евреями как предвестье прихода Мошиаха, их ликование было безгранично. Идельсон, которому было поручено составление программы концерта, использовал для заключительного номера обработку напева садигурских хасидов, а слова придумал сам: «хава нагила вэнисмэха!» — «Давайте веселиться и радоваться! Давайте воспоём и возрадуемся! Проснемся, братья, с радостным сердцем!». Слова были простые и яркие — их должен был запеть весь зал. Так оно и вышло — песню подхватил зал, а потом ее запели все евреи, а потом весь мир. Кто только из звёзд мировой эстрады не пел «Хава Нагила» — Элвис Пресли, Дин Рид, Далида, Шарль Азнавур, Рафаэль…

Но оглушительная популярность песни, сочиненной выдающимся исследователем еврейской песенной культуры, сыграла странную шутку в еврейской культуре. «Хава Нагила» стала песней-Големом, изгоняющей из массового обихода все остальные еврейские песни. Появились еврейские певцы и музыканты, не желающие ничего знать кроме «хаванагилы», таких называют «хаванагильщиками еврейской культуры». Однажды и я оказался в конфузной ситуации: выступая перед довольно многочисленной еврейской аудиторией со своими ироническими еврейскими песенками, я почувствовал, что бòльшая часть публики, состоявшей из пожилых людей, совершенном не воспримет меня, из зала стали раздаваться «заявки»: давай хаванагилу!

Но я не в обиде на великую песню — я даже попытался перевести ее на русский язык. Как-то на Хануку я пригласил хороший калининградский вокальный коллектив — мужской хор местного православного кафедрального собора. Хор исполнил песнопения, равно приемлемые для всех авраамических религий — псалмы Давида. Ну, и конечно же прозвучала «Хава Нагила».