- Понятно. Но вернёмся к истории с вашей подопечной.

- Владимир очень любил свою тёщу, и после того случая они с женой взяли её на время пожить к себе, чтобы подобного больше не повторилось. Столь тёплое отношение моего товарища к теще вызывало у всех окружающих восхищение. У меня были дружеские отношения с семьей Владимира, и все вместе мы активно стали пытаться восстановить её память.

Один из первых опытов заключался в следующем: на заасфальтированной площадке во дворе мы в произвольном порядке, на расстоянии 2-3 метра друг от друга, написали мелом цифры от нуля до девяти. Удивительно, но пожилая женщина помнила наизусть телефонные номера родственников и приятельниц по лесным прогулкам. Мобильников еще не знали, в Москве было всего два телефонных префикса, 495 и 499, и следом семь цифр номера телефона. Требовалось как бы набирать номера телефонов и как бы звонить знакомым, переходя по нарисованным на земле цифрам. Когда такой условный звонок был набран у неё правильно, она хлопала в ладоши, со словами: «Я сделала это! Какая я молодец!». Вечером Владимир приносил ей в награду за дневные тренировки любимое ею эскимо, он очень серьёзно относился к этим занятиям.

- И это правильно…

- Да. Многие упражнения, способы и методы восстановления памяти, которые мы тогда проработали, попали в эту книгу. Здесь нет ничего сложного, всё предельно просто и жизненно. Например, вы замечали за собой, что из памяти выскакивают какие-то элементарные вещи? Нейронные связи в мозгу образуются в течение всей жизни, однако, если мозг долго остается без тренировки, эти связи, синапсы, постепенно «зарастают». Заучивая, запоминая что-либо, мы развиваем мышление, воображение и концентрацию внимания. Стимулируя работу мозга, мы увеличиваем жизненный ресурс и поддерживаем себя в тонусе. Вот почему многолетний опыт педагогической работы, понимание психологии и потребностей учащихся, позволили нам создать эффективную подборку упражнений, подходящую широкому кругу читателей, желающих усовершенствовать свою память и, как результат, повысить качество жизни.

- Интересно…

- Так вот, мы интенсивно восстанавливали память нашей подопечной, вместе готовились к тренировкам, составляли для неё план урока. Члены семьи активно занимались «мозговыми штурмами», оставляли домашние задания для следующего дня. Прошло несколько месяцев таких энергичных занятий, и пожилая женщина смогла вернуться в свою квартиру. Все проявления деменции сошли на нет благодаря каждодневному труду её самой, её дочери и зятя. Помогло и то, что процесс еще не вошел в критическую стадию.

- Вы со своим соавтором живёте далеко друг от друга. Однако, как я вижу, это не помешало вам подготовить совместную книгу?

- Не помешало. В какой-то момент, коллеге стало скучно: ведь он уже оставил работу в НИИ. На досуге принялся заниматься тренировками памяти с пенсионерами по соседству, предлагать им задачки для развития и поддержки когнитивных способностей. Вскоре это дело встало у него на поток, образовалось несколько групп, по 5-7 человек в каждой. Затем он начал заниматься с детишками репетиторством по математике, получая за это деньги. Освоил компьютер и стал мне присылать идеи для будущей книги. Когда все материалы для дальнейшего издания были собраны вместе, мой соавтор принялся писать в разные издательства, искать тех, кто выпустит нашу книгу. Отмечу, что в неё вошло примерно 30-40 процентов из присланных им идей. Я строгий критик! После того, как у него не получилось найти никого из издателей, к делу подключился уже я, имеющий большой книгоиздательский опыт. За моими плечами 6-7 языковых русско-английских словарей, энциклопедии, толковые, экономические, управленческие словари и учебники. У меня очень высокая врождённая грамотность. Один из моих русско-английских экономических словарей даже вышел в издательстве «Русский язык»! Высокая оценка качества. А планка требований издательства была тогда заоблачной. В итоге на мою заявку откликнулись в издательстве «Альпина Паблишер», одном из лидеров рынка.

- Как вы узнали о его мощности и солидности?

- А я сужу по книжным выставкам, где бываю, по размеру и охвату стенда. Но, что самое необычное: наша книга была написана за три месяца, а редактура заняла полтора года! Такого длительного процесса подготовки издания к печати у меня прежде не было никогда. Это был очень непростой, невероятно долгий и нудный процесс, в котором участвовали три редактора, работавшие по очереди. Зато, когда книга вышла, со стороны «Альпины Паблишер» меня ждало довольно активное продвижение: различные выставки, конференции, встречи с читателями в Москве, Иванове, Владимире. К концу 2024 года весь небольшой тираж в три тысячи экземпляров с нашими яркими еврейскими фамилиями на обложке оказался распродан. В январе тираж был допечатан.

- Помимо полезного содержания, в этой книге помещены удивительные иллюстрации с двойным смыслом. Тщательно разглядывая их, можно наблюдать совершенно разные сюжеты...

- Это так. Специально для этого мой соавтор нашёл потрясающе талантливого художника из Торонто. Моему соавтору, собственно, как раз пришла в голову идея включить в книгу картины с двойным смыслом, когда, внимательно присматриваясь, ты видишь, помимо основного изображения, ещё массу разных других мелких деталей и особенностей — как бы картины в картине. Это заметно развивает внимательность, воображение, концентрирует мышление наших читателей. Скажу больше: улучшить память саму по себе невозможно, её надо постоянно стимулировать и поддерживать через ряд компонентов, в том числе через внимание, собранность, через визуальные эффекты, заставляющие задуматься. Нам повезло: Владимир Молев, тот самый известный художник из Торонто, переехавший туда из Нижнего Новгорода, позволил нам использовать репродукции своих изображений для книги бесплатно. Примеры его работ можно посмотреть здесь.

- Не могу не спросить: что у вас в ближайших творческих планах?

- Помимо чисто производственных задач, а они тоже весьма творческие, задумано издать эту книгу на английском. У меня уже имеется её отличный перевод. Самым трудным было перевести на английский стихи из неё. Мне помог носитель языка, которого я пригласил для этой работы. А в своей следующей книге мне хочется рассказать про развитие памяти у дошкольников. Хорошо разбираюсь в теме: благодаря моим внукам и их друзьям у меня отработан для этого «тренировочный полигон». И я уже обладаю большим опытом выпуска книг для ребят. К этой теме меня когда-то приобщил ещё мой научный руководитель кандидатской диссертации Б.А. Райзберг, по просьбе которого я дорабатывал две книги. Кстати, у него был удивительно аккуратный, каллиграфический почерк. Он совершенно неожиданно решил уехать в США. Но я, как и обещал ему, закончил эти книги, они вышли из печати, чему он очень порадовался. Потом Борис Абрамович предложил мне участвовать в написании экономических сказок для детей. Я в дальнейшем переформатировал их в истории для мальчиков и девочек, в которых простым, доступным языком объяснялись основные экономические понятия. Мы составили 365 рассказов, по одному на каждый день года, словно сказки на ночь, и они тоже с успехом были опубликованы в трех издательствах. Лучшая из трёх по оформлению книга вышла в «Росмэне». Две другие были изданы в «ИНФРА-М» и в «Экономике». В те годы мы издавались тиражами в десятки тысяч экземпляров, получили вдруг невероятный доход от выпуска книг, и можно было сидеть дома и в охотку писать книжки, живя в свое удовольствие. Но это не про нас! Сейчас же, книгописательство приносит доход только элитным авторам.

- Знаю, что вы коренной москвич.

- Верно, я родился в столице. В Москве мои родители оказались в 1936 году и приобрели четвертую часть дома в Измайловском парке. Наша улочка, по которой, как и в те годы, ходит трамвай, называлась «Измайловский проспект». Этот дом был довольно приятным, тёплым и уютным, он состоял из двух комнат, потом мама и папа пристроили к нему еще одну. Мы жили в этом доме до 1975 года. Потом все эти «объекты старины» (их было не меньше сотни), к сожалению, сломали, потому что в 1980 году в Москве проходила Олимпиада, для этого строили гостиницу «АБВГД-ейку» у метро «Измайловский Парк» (ныне «Партизанская»). Если бы наш дом не снесли, уверен, что он бы простоял до сегодняшнего дня, благодаря качественным материалам. Да и место — замечательное! Вставали во дворе на лыжи и ехали по лесу километров пять, до станции метро «Щёлковская». Встречались в лесу и лоси, ведь это Лосиный Остров. Вообще, у меня было отличное, здоровое, счастливое детство: снег, спорт, детские прогулки, спокойная жизнь. Единственное неудовольствие: надо было таскать воду из колонки, потому что водопровод пришёл к нам в дом тольько в конце 1950-х годов. За продуктами и в школу приходилось трястись на трамвае остановок пять. Но тогда это считалось нормальным. С детства увлекался спортом: с семилетнего возраста играл в футбол, попал в профессиональную команду и закончил гонять по полю мячик лишь три года назад. Правда, моя мама всегда мечтала, чтобы я всерьёз занимался теннисом: физические данные позволяли.

Автор интервью Яна Любарская

- Как получилось, что вы пошли учиться в Авиационный институт?

- Сдавал экзамены на мехмат МГУ, потому что учился в математической школе на 9-й Парковой. Это была одна из трёх знаменитых математических школ города, называлась «че-че-че», 444-я. Возглавлял её великий педагог Семен Исаакович Шварцбурд. Он скончался в Хайфе примерно 30 лет назад. Избегая «двойного выпуска», было такое, я перешёл в вечернюю школу и закончил её с золотой медалью. Учиться в ШРМ (школа рабочей молодежи — эту аббревиатуру сейчас мало кто помнит) и при этом не работать было нельзя. В 15 лет устроился на тарный завод, к другу моего отца, к дяде Володе. Это предприятие делало ящики для водки, для вина, я их сколачивал по 4-5 часов, а вечером шёл в школу. Там помогал соученикам — они все были намного старше меня — решать задачи и писать сочинения. С малолетства был самостоятельным, приученным к труду.

Золотые медалисты могли тогда при поступлении в вуз сдавать 1-2 экзамена. На мехмат МГУ надо было сдавать математику, письменную и устную. По письменной я получил пятерку, а по устной тройку, меня нагло завалили. Но двойку поставить почему-то побоялись. Помню перекошенные лица этих экзаменаторов. Забрал документы и ушёл поступать в МАИ. В конце второго курса понял, что мне хочется заниматься экономикой и сделал всё возможное, чтобы моё желание исполнилось. Если быть совсем точным, моя специальность все же больше связана не с экономической наукой, а с управлением, менеджментом. Но авиационный вуз, МАИ, я все же закончил, и по первому образованию я — специалист по системам автоматического управления летательными аппаратами. Параллельно отучился в Московском инженерно-экономическом институте им. Серго Орджоникидзе. До распада СССР работал сначала в Министерстве станкостроительной и инструментальной промышленности, а когда разрешили кооперативное движение, основал один из первых в стране кооперативов.

- Когда вы узнали о своем происхождении?

- Как можно узнать о том, кто ты есть?! Я с пяти лет помню себя и уже тогда знал, что я еврей. Мне никто этого не говорил, но я жил в еврейской семье, с крепкими еврейскими традициями и обычаями. Мамины родители, бабушка Маня и дедушка Аврум, родом из Черкасской области Украины. Моя мама родилась в 1908 году в городе Звенигородка Киевской губернии (ныне это Черкасская область). Дедушка похоронен в Киеве, в одной могиле со своей младшей дочерью Руней. На этом же кладбище покоится отец моего двоюродного брата со стороны отца по фамилии Вильфанд. Наверняка вы о моем братце слышали. Роман Вильфанд — метеоролог, научный руководитель Гидрометцентра. Его мама, тетя Оля, и мой папа — брат и сестра. В Киеве сейчас живет моя двоюродная сестра по маме.

«Люди постарше — мои родители. Мужчина помоложе — родственник, конструктор лунохода, его жена, сестра жены и внучка. Кисловодск, конец 70-х».

- Ничего себе! Роман Вильфанд — ваш двоюродный брат.... Вот это да!

- А что вас так удивляет?! Так вот, бабушка Маня, мама моей мамы, после смерти дедушки Аврума поселилась с нами в Москве. А прежде они жили в Киеве, на Сталинке, близко к Голосеевскому лесу. У них там ещё до войны был куплен дом. Дедушка и бабушка были очень интеллигентные люди. В 1940 году, незадолго до нападения Германии на СССР, по настоянию своего сына Иосифа, брата моей мамы, уехали во Фрунзе, нынешний Бишкек, столицу Киргизии. Дядя Иосиф оказался провидцем. Во Фрунзе дедушка с бабушкой обосновались и находились всю войну. После освобождения Украины вернулись в Киев, но в их старый дом законных владельцев уже не хотели пускать, там обосновались совсем другие, чужие люди, и моим предкам стоило немалого труда вернуть себе хотя бы второй этаж. Мою младшую дочь тоже зовут Маня, в честь моей бабушки, её прабабушки. Дочь — режиссер-кинодокументалист, снимает кино в самых непростых точках. У меня четверо детей.

- А сохранились ли у вас письма с фронта ваших родных и близких, возможно, дневниковые записи? Я ещё работаю в Центре «Холокост», и мои коллеги собирают подобные исторические документы.

- Таких писем, в нашей семье, к сожалению, не сохранилось. Помню, как моя мама вдруг сообщила, что сожгла все письма и фото того времени. На вопрос почему был ответ: «Жгли руки». При этом она была человеком с твёрдым характером, детский врач, как сейчас бы сказали, неонатолог. Её также коснулось «Дело врачей». Но кто-то в годы сталинских репрессий лишался жизни, а кто-то — лишь работы. Мама работала в знаменитом роддоме на Арбате. Письма моего папы Шарапа Иросковича (в миру все звали его Александр Георгиевич) и ныне покойного брата были в заметном количестве, пачка, толщиной сантиметров в 15 — мои детские впечатления.

Вдруг в годы войны несколько месяцев не было писем от отца, все решили, что его уже нет в живых. Потом оказалось, что он находился под судом и в заключении. Причина в годы войны заурядная: он был заместителем командира полка и после гибели командира принял командование. В результате вывел из окружения в тыл оставшихся в живых бойцов, больше 50 человек. За это отступление попал чуть не под расстрельную статью, из капитанов был разжалован в рядовые, через пять месяцев вернулся на фронт. Был тяжело ранен, удачно прооперирован где-то под Воронежем, великим хирургом Юликом Заком, с которым они потом дружили много лет. Встречались часто, не только 9-го мая, когда у нас, в измайловском доме, собирались друзья отца и наши родственники, человек 25, не меньше. Сын Юлика, еще один дядя Володя, Голяховский, (взял фамилию матери) — известный травматолог, придумавший протез локтевого сустава, и по совместительству – писатель. Книжки стихов для детей с его автографом, подаренные моим детям, сбереглись у меня. Ему сейчас лет 95, живёт в Нью-Йорке (создатель изданного в России романа воспоминаний «Еврейская сага» – примечание автора).

Целый экскурс в историю получился! Вообще, в годы войны, погибло много моих родных. В больших семьях родителей практически половина дядек не вернулись с фронтов. У моих ныне здравствующих двоюродных братьев и сестер отцы погибли или умерли от ран после войны. Брат мамы прошел три войны и не восстановился после ранений, скончался в 1955-м, после десятка операций. Муж тети, сестры отца, потерял правую руку, трудился после войны руководителем направления в крупном оборонном НИИ. Родители отца умерли практически от голода в годы войны, в эвакуации. Многие погибли при эвакуации: в разбомбленных поездах и на кораблях, были у нас в семье и погибшие в концлагерях. Документов, к сожалению, не сбереглось.

- Как в дальнейшем сложилась судьба вашего отца?

- После окончания войны он прослужил ещё несколько лет и отправился учиться гражданской профессии, окончил в Ленинграде Лесной институт и до пенсии трудился в «Экспортлесе».

- Вы очень позитивный человек, с отличным чувством юмора! В чём кроется секрет вашего оптимизма, жизнелюбия, активной работы? Как удается идти к успеху, выпускать книги, не обращая внимания на негатив?

- Моя формула успеха очень проста! Пока ты здоров, пока тебя носят ноги, ты должен трудиться, работать и делать то, что тебе доставляет удовольствие. На этом основан мой оптимизм. Люблю учить студентов — занимаюсь этим лет 40 — работать в саду, получаю наслаждение от каждого прожитого дня, полон новых идей и творческих планов, чего и всем желаю!