Израильтянка пожертвовала свою почку мальчику из Газы — просто, чтобы сделать доброе дело
При этом, она и ее семья придерживаются стойких правых политических взглядов
Когда Идит Харель Сегаль, 50-летняя замужняя мать троих детей, заявила своим близким, что планирует пожертвовать одну из своих почек просто для доброго дела, они были в ужасе, пишет «The Times of Israel».
И это было до того, как семья, придерживающаяся стойких правых политических взглядов, узнала, что получателем будет палестинец из Газы. «Я хотела сделать что-то грандиозное – и то, что может быть больше, чем спасение жизни», — заявила Сегаль ивритоязычному сайту «Zman Yisrael» – партнеру «The Times of Israel». Она отметила, что ее вдохновляли слова ее деда, пережившего Холокост, который всегда учил ее жить осмысленной жизнью.
Сегаль, жительница северной деревни Эшхар, заявила: «Я читала истории о людях, которые жертвовали почки, и была разочарована, увидев, что почти все они – мужчины. Я сказала себе, что я сильная женщина, и я сделаю это. Что-то внутри меня чувствовало, что это было правильно». Ее муж Юваль был сбит с толку решением рискнуть своим здоровьем и, возможно, жизнью ради кого-то, кого она не знала. «Почему ты не сказала мне?» процитировала она его слова. «Почему ты делаешь это с собой? Ты молода, это не шутка, а что, если одному из твоих детей понадобится почка?»
По ее словам, хотя Юваль не подвергал сомнению ее право принимать решения относительно ее тела, он неоднократно умолял ее не доводить дело до конца. Когда она рассказала другим родственникам, реакция была еще хуже. «Я столкнулась с постоянным противодействием», — заметила она. «Больше всего по этому поводу переживал мой отец, который действительно боялся, как бы я не умерла. У него был родственник, который умер от почечной недостаточности». Сегаль рассказала, что ее отношения с отцом переросли в постоянные ссоры по этому поводу, и что в какой-то момент он даже сказал Ювалю, что должен развестись с ней из-за ее выбора. Отец и дочь перестали разговаривать, и пара не проводила пасхальный седер со своей семьей, как обычно.
Единственными членами семьи, которые полностью поддержали ее решение, были ее дети в возрасте 23, 15 и 10 лет. Старшая дочь, Галь, опубликовала поддерживающий пост на своей странице в «Фейсбуке», который произвел фурор в Интернете. Ее средний сын «на самом деле не показывает, что он чувствует, но он говорит, что это мой выбор и его следует уважать». Для младшей дочери «Я настоящий супергерой. Фея», — заявила Сегаль. «Я думаю, что причина того, что большинство людей, которые отдают почки – мужчины, заключается в различии в отношении к мужчинам и к женщинам», — заметила Сегаль. «Мы по-прежнему патриархальное общество, и мужчины по-прежнему относятся к женщинам и их телам так, как будто они являются их собственностью».
Реципиент – палестинец
Новый слой потенциальных трудностей возник, когда Сегаль узнала, что следующим человеком в очереди за почкой, который получит ее, был трехлетний мальчик из сектора Газа. Билал (имя изменено) страдал от врожденного порока почек и всю свою недолгую жизнь нуждался в диализе. Его отец – водитель такси, а мать – выпускница юридического факультета. У него есть семилетний брат. Когда стало ясно, что мальчику нужна пересадка почки – а никто из его семьи не подходил из-за проблем со здоровьем и совместимости, – его отец согласился пожертвовать почку израильтянке в обмен на то, что его сын будет следующим в списке реципиентов. Это сделало еще более трудным для придерживающейся правых взглядов семьи Сегаль принять пожертвование почки. Это также задело их за живое, поскольку три члена семьи были убиты палестинскими террористами: бабушка и дедушка Сегаль по отцовской линии были убиты во время теракта в Иерусалиме в 1948 году, когда ее отцу был год. Ее отец вырос в приемной семье, и во время Второй интифады в 2002 году его приемный дядя был убит во время другого теракта в столице.
Несмотря на свои взгляды, Сегаль не отступилась от решения, когда узнала, кто будет реципиентом. «С моей точки зрения, мое пожертвование было личным, а не политическим», – заявила она. «И новость о том, кто получал почку, не заставила меня пожалеть об этом или пересмотреть решение даже на минуту. Я чувствовала, что это то, что должно было произойти, и не проходит и дня, чтобы я не радовалась спасению жизни этого милого ребенка».
По ее словам, ее муж заявил о том, что это «бесполезная трата». «Завтра в Газе будет операция ЦАХАЛа, и он будет убит, и чего ты этим добьешься?» – заявил он. Другие тоже пытались отговорить ее. Она не сказала родителям, кто будет реципиентом. Затем, за день до операции, зазвонил телефон. Это был ее отец. «Ты моя дочь, и я желаю тебе удачи», – сказал он. «Я заплакала от облегчения. Я так сильно плакала, что не слышала всего остального, что он говорил», – вспоминала Сигал. «А потом я почувствовала, что терять нечего, и сказала ему, что реципиент – арабский мальчик из Газы. Он вздохнул, как бы говоря: «Что я могу сделать?» Он принял эту «катастрофу» моего пожертвования».
Сегаль рассказала, что когда она прибыла в больницу «Бейлинсон» в Петах-Тикве для операции в начале этого месяца, то первое, что она попросила, — это увидеть Билала. «Сначала я встретил отца. Он улыбнулся, с самого начала относился ко мне с нежностью. Я сказала ему несколько фраз, которые знаю по-арабски, – сказала она. «Я принесла ребенку игрушку и детские книги Давида Гроссмана, переведенные на арабский язык. Мне сначала было грустно его видеть. Я видела его на фотографии, на которой он выглядел здоровым, и вдруг он проходит все процедуры диализа». Она заявила, что благодарна матери Билала за то, что та позволила ей прикоснуться к нему. И ее тронула способность двух семей — ее и Юваля и родителей Билала, — сблизиться в больнице.
«Был один трогательный момент, когда мама, Билал и я были вместе в их комнате и я пела ему колыбельные на иврите… и гладила его по голове, и на третьей песне он заснул, и она тоже. А потом я подумала: «Вау, что здесь происходит? Я с палестинской женщиной и ребенком из Газы».
Среди других моментов, которые вспоминались с любовью, – питье кофе с отцом Билала. «Он действительно забавный, этот парень, такой ребенок, хотя ему 31 год и у него двое детей. Я предложила ему торт и сказала, чтобы он выбирал, и он выбрал самый красивый и облитый шоколадом рулет. И во время этого мне пришла в голову грустная мысль: почему мир не может быть таким?» К сожалению, тяжелая реальность конфликта никогда не была далека от них. Во время операции «Страж стен» в мае, когда террористические группировки из Газы обрушили тысячи ракет на южную часть Израиля, а Израиль ответил сотнями авиаударов, дом семьи был разрушен – по всей видимости, в результате израильского авиаудара. «Они рассказывали нам, что их дом в Газе был разрушен в ходе последней операции. Они показали мне видеоролик с разрушенным домом, и я так понимаю, что это был их дом. И я спросила их: «Где вы живете?» Он ответил: «Иногда с другом, иногда с родственниками».
После операции Сегаль отдала им все деньги, которые были у нее в кармане, 450 шекелей (140 долларов). Позже левая активистка, с которой она познакомилась в больнице, помогла собрать деньги для семьи, и на данный момент ей удалось собрать 3000 шекелей (920 долларов) вместе с одеждой, принадлежностями и другими необходимыми предметами. Сегаль рассказала, что семьи поддерживают связь посредством видеозвонков.
Она добавила, что, несмотря на ее опыт, ее политические позиции не изменились. «Я все еще правая», – заявила она. «Это все человеческое дело, а не политическое. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы все палестинцы уехали во время Войны за независимость Израиля в 1948 году, все до единого», – заявила она «Zman Yisrael». «Но я знаю, что это нереально». Ее опыт общения с семьей из Газы «в некотором смысле укрепил мое положение. В конце концов, с их точки зрения – не простых палестинцев, а их политиков – мы все убийцы». «И если вы посмотрите на то, что говорят и пишут о нас за границей — о предполагаемых зверствах, которые Израиль совершает против них — это так далеко от истины», – добавила она. «Где в мировых СМИ вы найдете хоть одно слово о помощи, которую они получают от нас, о том, какие усилия медицинские бригады в Израиле прилагают для спасения пациента – палестинца?»
По данным больницы, Билал поправляется, и Сегаль говорит, что ее отец и другие родственники помирились с ней. «Они все еще сожалеют о том, что я сделала, но счастливы, что я здорова», – заявила она. «Для меня важно то, что я на 100% полна и довольна тем, что сделала».
Источник: Лехаим
Читайте также
Все материалы рубрики
Семейная трагедия Теодора Герцля
Всего в браке родились трое детей. Понятно, что детство их было очень непростым; возможно, на это наложились и генетические психические заболевания
Юрий Табакрелигиовед и переводчик
3 июля 1904 г. умиравший в возрасте 44 лет Теодор Герцль сказал свои последние слова другу, капеллану британского посольства в Берлине преп. Уильяму Хехлеру, не отходившему от его постели: «Когда будешь в Палестине, скажи им, что все до последней капли крови отдал за свой народ». В 1949 г. останки Герцля были перевезены в Израиль и захоронены в Иерусалиме, на горе, названной в его честь.
Герцль был человеком очень сложным — как, впрочем, почти все люди его масштаба. И его трудный, а может, и невыносимый характер зеркально отразился в трудной и почти невыносимой истории его семьи.
В 1889 г. он женился на Юлии Нашауэр. Брак изначально был несчастен, поскольку, в сущности, Теодор свою жизнь без остатка посвятил борьбе за идею сионизма и семьей почти не интересовался. В свою очередь, Юлию мало интересовали мечты мужа. Уже через два года он собрался разводиться с беременной женой. Они расходились, сходились снова, беспрерывно ссорились. Одинокая, больная и озлобленная на весь мир, считавшая, что сионисты сначала украли у нее мужа, а потом и детей, Юлия провела последние три года в санатории в Кёнигштайне, директор которого, раздраженный ее воспоминаниями о покойном муже, заметил: «было бы лучше, в интересах сионизма, чтобы г-жа Герцль исчезла из Кёнигштайна и из Западной Европы». Она умерла в 39 лет. Ее кремировали, но урна с ее прахом бесследно исчезла: считается, что 17-летний сын Ганс, который должен был забрать урну и подавленный смертью матери, забыл ее в купе поезда. Пожелание директора санатория свершилось.
Юлия Нашауэр
Всего в браке родились трое детей. Понятно, что детство их было очень непростым; возможно, на это наложились и генетические психические заболевания, хотя формально они выявлены не были.
Старшая дочь Паулина страдала серьезным психическим расстройством и подолгу лежала в больницах, пристрастилась к наркотикам.
Средний сын Ганс учился в Лондоне и лечился у Фрейда, считавшего, что тот страдает эдиповым комплексом. Когда родился Ганс, решительно антирелигиозный Теодор Герцль отказался совершать обряд обрезания, но Ганс вступил в завет Авраама сразу после его смерти. Поначалу его раздражала безрелигиозность сионистских лидеров, он был привержен ортодоксальному иудаизму, но скоро последний перестал его устраивать. В двадцатую годовщину смерти Герцля он крестился в баптистской церкви, но вскоре перешел в католицизм — хотя уже в 1926 г. заявил Еврейскому новостному агентству JTA, что не считает себя больше католиком: «Я не принадлежу ни к какой церкви и отвергаю все символы веры. Я не могу быть членом синагоги, поскольку она отвергает мессианство Иисуса, являющееся для меня неоспоримым историческим фактом. Я не могу быть привержен никакой христианской церкви, поскольку не считаю Иисуса Богом. Я бы назвал свою веру национализмом», добавив в письме редактору одной из газет, что он считает себя «членом Дома Израилева». Впрочем, побывав католиком, он затем последовательно становился квакером, унитарием и, наконец, лютеранином — хотя в том же 1926 г. он определил себя «либеральным евреем», а либеральный иудаизм — «истинной религией». Ганс обычно посещал либеральную синагогу в Лондоне и просил Клода Монтефиоре принять его в Союз либеральных евреев, но тот отказал ему, поскольку Ганс не принадлежал ни к одной из иудейских конгрегаций.
В 1930 г. Паулина умерла в Бордо от передозировки героина. В день ее похорон Ганс застрелился, оставив записку: «Еврей остается евреем… Я не могу больше жить. Я потерял всю веру в Бога. Всю жизнь я искал правды, и в конце пути должен признать: у меня нет ничего, кроме разочарования. Сегодня я прочитал кадиш по моим родителям — и по себе, последнему потомку в семье. Никто не прочтет кадиш по мне». Свое последнее предсмертное письмо он отправил одному из сионистских руководителей Бордо, У.Столпнеру, где просил быть похороненным в одном гробу с Паулиной и добавил: «Если я умру, то по собственной вине. Мне некого обвинять. Я в любом случае уже мертв: если Бог хочет разрушить человека, Он сначала превращает его в безумца». Полиция была в затруднении, разрешать ли похороны на еврейском кладбище, поскольку определенной уверенности в том, что Ганс еврей, не было. Однако католический священник о.Дэй, крестивший Ганса в 1925 г., заявил, что последняя воля Ганса Герцля заключалась в том, чтобы быть похороненным рядом с сестрой на еврейском кладбище.
Теодор Герцль
Паулину и Ганса похоронили на еврейском кладбище в Бордо, хотя не в одном, а в двух гробах. Похороны были гражданскими — ни раввин, ни священник не присутствовали. Единственным свидетелем похорон был У. Столпнер.
В 2006 г., по инициативе тогдашнего премьер-министра Израиля Эхуда Ольмерта и президента Всемирного еврейского конгресса Зеэва Бельского, останки брата и сестры было решено перевезти в Израиль и захоронить рядом с отцом, согласно воле Теодора Герцля. Идея была не новой: еще в 1949 г., а потом в 1956 г., чиновники Сохнута побывали на кладбище в Бордо, подтвердили принадлежность захоронений, но на этом дело и закончилось. Решение 2006 г. вызвало споры, объясняющие и прежнюю нерешительность властей. С одной стороны, сионистский истеблишмент не настаивал на переносе тел, поскольку конец брата и сестры не очень вписывался в героический нарратив об основателе еврейского государства. С другой, разлучить брата и сестру было невозможно, а похоронить по еврейскому обычаю самоубийцу и выкреста одновременно было невозможно согласно иудейским нормам. Но в итоге главный сефардский раввин Шломо Амар, после долгих уговоров, все же объявил, что Ганс был евреем, что он отрекся от христианства, а его самоубийство было итогом психической нестабильности — и его можно похоронить в Иерусалиме.
В ходе торжественной церемонии в Бордо, в присутствии официальных лиц Франции и Израиля, захоронение было вскрыто. И в нем был обнаружен только один гроб —Паулины. Гроб Ганса так и не нашли. Работники погребального братства просеяли землю и обнаружили две ручки (очевидно от гроба) и части скелета. Кости объявили останками Ганса Герцля, положили в гроб. Оба гроба были отправлены в Израиль.
В итоге два гроба, покрытые израильскими флагами, в присутствии премьер-министра, других официальных лиц и множества гостей были торжественно захоронены рядом с могилой Теодора Герцля.
Ганс и Паулина очень мало общались с младшей сестрой, Труди. Она вышла замуж, но страдала сильными приступами депрессии, подолгу лежала в больницах, на что уходили все средства семьи. Нацисты отправили ее с мужем в Терезиенштадт, где они и погибли: тело Труди было сожжено.
Стефан Теодор Герцль, сын Труди и единственный внук Теодора Герцля, был также единственным, причем страстным, сионистом в семье. Во время Второй мировой войны он служил в английской артиллерии, сменив имя на Стефан Норман, потом посетил Израиль и собирался принять активнейшее участие в создании еврейского государства. Уволенный из армии, без работы, он выступил на сионистской конференции в Лондоне, где председательствующий (Хаим Вейцман) сухо представил его как внука Герцля и во время его выступления сидел к нему спиной. Не слишком тепло встречали его и некоторые официальные лица в ходе поездки в Израиль.
В итоге он был назначен на незначительный пост в британской миссии в Вашингтоне. Туда ему и написала старая нянька из Вены, сообщившая, что его родители погибли в Холокосте. 26 ноября 1946 г. пребывавший в сильной депрессии Стефан Норман Герцль бросился вниз с Массачусетского моста. Его похоронили в Вашингтоне, а 5 декабря 2007 г. останки перевезли в Израиль и перезахоронили рядом с родными.
Семья воссоединилась.