«Изумленный» Иерусалимом: необыкновенная история Уордера Крессона — квакера и консула
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
Истинная история американской дипломатии на Земле Израиля – реальность, которая выглядит страннее любого вымысла. Нельзя себе представить более красочного и безумного персонажа, чем Уордер Крессон – фактически первый американский консул в Иерусалиме.
Портрет Уордера Крессона. Около 1840 года. Источник: Courtesy of the American Jewish Historical Society, New York and Newton Center, Mass.
Уордер Крессон родился в семье квакеров французского происхождения под Филадельфией в 1798 году. Он стал успешным фермером и рано женился. Но квакерская жизнь его угнетала. В 1830 году он опубликовал брошюру под названием «Вавилон великий падает! Утренняя Звезда, или Свет свыше» с критикой квакерского сообщества.
1830-е годы в Соединенных Штатах были временем великой религиозной смуты. Впечатлительный Крессон пережил период сильных потрясений, присоединяясь к ряду сект. Некоторые провозглашали второе пришествие Иисуса в последние дни мира как Мессии.
В 1840 году Крессон познакомился с пионером еврейской прессы в Америке и переводчиком Торы на английский язык Исааком Лизером и глубоко увлекся иудаизмом, даже выпустил брошюру «Иерусалим, центр и радость всей земли», в которой писал, что евреи являются инструментом, через который придет спасение.
Он так сильно поверил в необходимость возвращения евреев на прародину, что решил сделать это своей жизненной миссией. Через знакомых, вхожих к одному из наиболее влиятельных политиков в истории США Джону Колдуэллу Кэлхуну – кстати, главному идеологу рабовладельческой политики южных штатов, – Крессон попросил назначить его консулом в Иерусалиме без оплаты. Занявший пост государственного секретаря в 1844 году Кэлхун согласился.
Слухи об эксцентричной натуре Крессона и его мотивах, которые он и не думал держать в секрете, сделали его назначение довольно спорным. Османские власти Иерусалима не одобрили его кандидатуру.
Это, конечно, Крессона не остановило. В то время как в высших эшелонах американской дипломатии его назначение всё еще продолжало обсуждаться, Крессон самостоятельно прибыл в Иерусалим, установил на своем доме американский флаг и объявил себя консулом США в городе. Позже он напишет:
«Весной 1844 года я оставил всё, что было мне дорого на земле: жену юности моей, шестерых прекрасных детей (которые мне дороже жизни) и отличную ферму, где все было удобно. Все это я совершил в погоне за истиной и только ради Истины».
Введение к книге «Ключ Давида» с этими словами. Источник: национальная библиотека Израиля.
Крессон начал с объявления войны христианским благотворительным миссиям. Потому что твердо знал, что эти организации преследовали миссионерские цели – обращение иудеев в христианство, и стремился уменьшить зависимость бедных слоев от этих институтов.
Самсон разбивает столпы христианства. Иллюстрация из книги Уордера Крессона «Ключ Давида: Давид – Истинный Мессия или помазанник Бога от Иакова». Источник: Национальная библиотека Израиля
Обвинения эти Крессон излагал в брошюрах и статьях, которые подписывал «Михаэль Боаз Исраэль».
Титульный лист брошюры «Щит Давида, всесожжение для единства с Б-гом и Давидом Мессией». Маген Давид с горящим сердцем и инициалами M.C.B.I. (Михаэль Боаз Исраэль)
Каждый раз, когда османские власти или американские дипломаты напоминали Крессону, что у него нет легитимного права на работу, он неуклонно игнорировал их. Сам он утверждал, что должность требовала огромных расходов с его стороны, а он даже не получал зарплату! Он был непреклонен: всё, чего он хочет, – защитить себя и преследуемых бедных евреев.
Первая страница книги «Ключ Давида» с указанием «должности» Крессона. Источник: национальная библиотека Израиля
Этот придуманный им для себя долг изменил его идентичность. Крессон сблизился с сефардской общиной, стал другом хахама Иехиэля Коэна и следующего главного раввина, Эльяшара. Через четыре года после начала своего служения он обратился в иудаизм, взяв имя Михаэль Боаз Исраэль бен Авраам. Чтобы оправдать это решение, в 1848 году он начал писать книгу «Ключ Давида: Давид – Истинный Мессия или помазанник Бога от Иакова».
Крессон утверждал, что праведный суд царя Соломона олицетворяет выбор между иудаизмом и христианством. Иллюстрация из книги «Ключ Давида». Источник: национальная библиотека Израиля
Но вскоре ему пришлось вернуться в Америку, чтобы уладить финансовые дела и организовать окончательный переезд в Иерусалим. Его прибытие в обществе вызвало бурю негодования. Он стал изгоем. Семья пыталась помешать ему осуществить свои планы. В мае 1849 года по иску его жены Элизабет Таунсенд и сына Джейкоба суд объявил его безумцем. Крессон выиграл апелляцию. Процесс, продолжавшийся шесть майских дней 1851 года, стал одним из самых скандальных дел того времени: его вели видные адвокаты, было вызвано около ста свидетелей.
В Филадельфии Крессон посещал синагогу Микве Исраэль, принимал участие в общественной жизни евреев, неукоснительно соблюдал еврейские религиозные законы, а в 1851 году опубликовал свой «Ключ Давида».
В итоге он всё же вынужденно оставил большую часть своей собственности семье, развелся с женой и в 1852 году вернулся в дорогой его сердцу Иерусалим.
По возвращении, Майкл Боаз Исраэль работал в зданиях, где располагались руководители еврейского ишува – в Яффо и Эмек-Рефаим в Иерусалиме. Как фермер, он считал, что выйти из трудностей можно лишь путем создания сельскохозяйственных колоний, и активно поддерживал усилия, предпринимаемые тогда для возрождения сельского хозяйства Палестины.
Крессон пытается доставить паломников на Святую Землю, сократив расходы на проезд и проживание. Источник: Национальная библиотека
Он создал новую жизнь для себя в Израиле. Стал в обществе видным лидером, жил жизнью благочестивого восточного еврея, женился на сефардке Рахель Моледано. У него было трое детей, Абигайль, Рут и Давид Бен-Цион; все они умерли молодыми.
В 1860 году его похоронили на Масличной горе.
Надгробие Михаэля Боаза Исраэля бен Авраама
Читайте также
Все материалы рубрики
Еврейская мать с оружием в руках
Сепфора Розенфельд встала перед невыносимым выбором — сын или страна
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
Сепфора Розенфельд пережила Холокост и добралась до Палестины. Как и многие из ее поколения, постоянно жившего под угрозой, Сепфора чувствовала срочную необходимость создать собственную семью.
Она встретила своего мужа Йехиэля, когда еще была в Европе. После войны пара решила перебраться в Палестину и поселиться в Гуш-Эционе (блок «Эцион» по-английски) – созданной в 1920-е годы группе еврейских поселений на Западном берегу, к югу от Иерусалима: Кфар-Эцион, названный по имени его основателя Эциона Гольцмана, Масуот Ицхак, Эйн-Цурим и Ревадим.
Их первый ребенок, Йосси, там и родился. Несмотря на то, что поселения блока Эцион располагались во враждебном арабском окружении, еврейские поселенцы чувствовали, что нашли место, которое можно назвать домом. Со временем они начали налаживать экономические связи и на этой основе стали мирно сосуществовать с соседними арабскими деревнями.
План Организации Объединенных Наций по разделу Палестины 1947 года широко одобренный большинством государств-членов ООН, положил всему этому конец.
Арабское сообщество сочло раздел несправедливым. Началась Арабо-израильская война 1947—1949 годов.
Семья Розенфельдов
В Израиле за прошедшие годы обсуждалось много болезненных тем, связанных со вкладом национального религиозного сектора в войну за независимость. Но самая страдающая от забвения группа – это религиозные женщины, которые во время войны несли бремя заботы о своих детях и мучительных волнений за них. При этом многие из этих женщин рисковали и жертвовали жизнью в защиту своей родины.
Острая потребность в вооруженных комбатантах в период, когда молодое государство боролось за свое существование, оправдывала набор женщин-бойцов из религиозного сектора. Участие женщин в боях было обусловлено не изменением в национальном религиозном восприятии надлежащей роли женщин в обществе, а необходимостью.
Еще до войны 1948 года религиозные женщины, в том числе в Гуш-Эционе, принимали активное участие в строительстве страны. Это был существенный отход от традиционной концепции роли религиозной еврейки. Женщины Гуш-Эциона приветствовали свои новые обязанности по построению нации. Перед войной они тренировались и учились занимать оборонительные позиции, пока мужчины патрулировали окрестности.
Женщины Гуш-Эциона на целевой тренировке. Фото: Галь Раттнер
Согласно плану раздела Гуш оказался на арабской территории. С началом боевых действий большинство матерей с детьми были эвакуированы.
Британская бронетехника, использовавшаяся при эвакуации женщин и детей из Гуш-Эциона
Все оставшиеся женщины-бойцы были не замужем, кроме двух; вторая всё же была эвакуирована до падения Гуш-Эциона. Сепфора Розенфельд оказалась единственной женой и матерью, оставшейся в самом пекле.
Группа мужчин и женщин – пост охраны во время осады Гуш-Эциона
Когда начались боевые действия, она поспешила отправить из Гуша своего единственного сына Йосси вместе с другими детьми и их матерями, а сама решила остаться с мужем и защитить свой дом буквально своим телом. Почти до самого конца Сепфора спорила сама с собой: уйти и воссоединиться с маленьким сыном – или остаться с мужем и сражаться.
«Мы отложили решение до прибытия машины с медиками. Я разрываюсь. Я должна выбрать между своим материнским долгом и долгом перед соседями и друзьями, находящимися в осаде» (из книги Лилах Розенберг-Фридман «Революционеры против воли», 2005).
Решение она принимала уже не как жена и мать, но как один из бойцов, своими глазами увидев острую нехватку людей, способных использовать винтовку. И решила никуда не ехать.
Затем арабская осада сделала эвакуацию невозможной. В последнем и самом сложном сражении за Гуш-Эцион 13 мая 1948 года Сепфора и ее муж Йехиэль погибли.
Иехиэль, Йосси и Сепфора Розенфельд перед началом сражений за Гуш-Эцион
Вместе с ними были убиты еще более ста мужчин и двадцать две женщины. Это самое большое число погибших в одном сражении женщин во всех израильских войнах. Десятки женщин со всего Гуш-Эциона были взяты в плен и доставлены вместе с оставшимися мужчинами в Умм-эль-Джамаль, лагерь для военнопленных на восточной стороне реки Иордан. Женщины были освобождены через шесть недель после захвата, а мужчины – через девять месяцев.
Еврейское население района было уничтожено или изгнано. На территории встали иорданские части. Уцелевшие восстановили свои четыре поселения в других местах: Нир-Эцион (жители Кфар-Эциона) – на побережье Кармель, Масуот Ицхак и Эйн-Цурим – в районе Шафирского регионального совета и Ревадим – в Йоавском региональном совете. В 1967 году после Шестидневной войны район вернулся под контроль Израиля, и второе поколение — дети первых поселенцев Кфар-Эциона – заново создало кибуц на прежнем месте.
В израильской коллективной национальной памяти о войне за независимость почетное место занимает память о светских женщинах, которые пожертвовали своей жизнью ради нации. Но многие вопрошают: где память о религиозных женщинах, таких, как Сепфора Розенфельд, внесших свой вклад в военные действия, помогавших укреплять боевой дух своих мужчин на поле боя?
Некоторые дети основателей Гуш-Эциона, и в том числе – сын Сепфоры и Йехиэля Йосси Рон, годами после войны работали над исправлением этого исторического предубеждения. Они напоминали национальным религиозным деятелям и израильской общественности о необходимости почитать религиозных женщин-бойцов, погибших за свою страну.