Небольшой (всего 25 тысяч жителей) городок Маалот- Таршиха расположен на севере Израиля, в Западной Галилее, недалеко от ливанской границы. Он образовался в результате слияния арабской деревни Таршиха и еврейского поселения Маалот. Его еще называют Галилейской Швейцарией: холмистая местность, чистый горный воздух. 21% населения города составляют арабы, которые исповедуют христианство или ислам. Евреи – около 70%. С декабря 2018 года мэром города является наш бывший соотечественник, выходец из Азербайджана Аркадий Померанец. Мы попросили его поделиться опытом борьбы с эпидемией COVID-19.

- Господин мэр, какие меры были приняты в Маалоте в связи с началом эпидемии коронавируса?

- Весь этот тарарам с «короной» начался уже более месяца назад. Первым делом мы, конечно, создали Штаб по чрезвычайному положению. Потому что хочешь – не хочешь, но это самое что ни на есть «чрезвычайное положение». Сегодня его можно уже даже назвать военным положением. В этот штаб входит все руководство города – мэр, его замы, генеральный директор муниципалитета и все начальники отделов, включая начальника отдела городской безопасности, который напрямую связан с Армией обороны Израиля и службой тыла Северного округа. В штаб также входят представители полиции и местные службы муниципальной власти, которые работают с полицией. Муниципалитет – это организация, которая работает при поддержке министерств. Мы выполняли указания из Министерства здравоохранения Израиля, Министерства внутренних дел, Министерства соцобеспечения, финансов и так далее. Эти указания постоянно менялись.

- Сколько у вас было заболевших, сколько тех, кто находится на карантине?

- Сначала у нас было около 70 человек, которые сидели на карантине по домам. Потом их количество дошло до 118-ти. Больных сначала не было, потом стало двое, трое, в какой-то момент дошло до 12 человек. К счастью, никто не погиб.

- А сегодня как обстоит дело?

- На сегодняшний момент у нас в городе 6 больных, среди них нет ни одного тяжелого. 7 человек находится в карантине.

- Это означает, что эпидемия идет на спад?

- В нашем городе, слава богу, да.

- Что же предприняли городские власти, чтобы этого добиться?

- Первым делом надо было выявить всех жителей города старше 65 лет. Потому что этот вирус больше всего поражает людей именно этой возрастной категории. Надо было создать условия, чтобы они могли сидеть дома, меньше бывать на улице. Когда мы начали получать помощь от Министерства соцобеспечения, то сразу же организовали раздачу горячего питания всем, кто подходит под критерии Министерства. Также тем, кому больше 65, раздавали продукты, чтобы они как можно меньше выходили на улицу. Для этого мы набрали около 200 волонтеров. Помимо тех, кто старше 65 лет, Министерство соцобеспечения продолжает поддерживать малоимущих, инвалидов и т.д.

Недели две-три назад мы связались со всеми большими продуктовыми магазинами, супермаркетами, которые есть в городе. И договорились, чтобы для людей старше 65 лет выделили специальные часы, когда в магазин за покупками могут войти только они. Людей других возрастов в эти часы в магазин не пускают. При входе в магазин хозяин обязан их обеспечить перчатками, средством для дезинфекции рук на спиртовой основе.

- В какое время эти люди могут посещать магазины?

- Каждый магазин это решает сам. Где-то установили время с 6.30 утра до 8, где-то - с 8 до 10. Мы попросили, чтобы время было разное: кому-то удобнее пойти утром, кому-то днем или вечером.

- Был ли организован контроль за соблюдением карантина теми, кто должен был в нем находиться?

- Да. Несколько раз в день проводилась обязательная проверка тех, кто находится на карантине дома. К ним приходили, звонили, просили выйти на балкон и как-то показаться. Также выявлялись люди, которые болеют.

- Где жители Маалота могли подхватить инфекцию?

- Министерство здравоохранения не дает нам отчет о том, где и как они заразились, оно сообщает нам только о количестве больных. Но не сообщает, кто эти больные, и я, как мэр города, даже не имею права этого знать. Конфиденциальность в отношении заболевших соблюдается строго, нам не сообщают, где они живут. Хотя многие жители города буквально умоляют, чтобы мы раскрыли эту информацию, так как они хотят знать, где не надо ходить, чтобы не пересечься с инфицированным.

- Как же в таком случае их проверяют?

- Полиция, конечно, знает всех: кто болен, кто на карантине. И она их проверяет. Но все эти люди давали подписку о неразглашении данных. То есть Минздрав напрямую дает данные полиции, и она работает абсолютно независимо от нас. Причем полиция получает эту информацию несколько раз в день, по мере обновления.

- А как у вас обстоит дело со средствами личной защиты и гигиены?

- У нас идет сильная пропаганда того, что на сегодняшний день единственное лекарство от этой пандемии – это как можно больше оставаться дома, соблюдать личную гигиену, чаще мыть руки, пользоваться масками, одноразовыми перчатками. Поэтому Муниципалитет сразу же закупил маски, одноразовые перчатки, спиртовые дезинфекторы в огромном количестве. Кроме этого, мы также закупили средства для дезинфекции улиц и помещений. Как только закончились дожди, мы в городе каждые 2 часа производили дезинфекцию на всех важных участках, в местах скопления населения. Это церкви, синагоги, мечети, автобусные остановки. Проводили дезинфекцию около входов в школы и детские сады, хотя они и закрыты. Также проводится постоянная дезинфекция вокруг мусорных баков. Проводили дезинфекцию улиц, на которых, как мы предполагали, могли проживать больные. Сейчас мы производим дезинфекцию 2-3 раза в день.

- А люди вообще могут выходить из дома? У нас тем, кому больше 65, запрещено выходить вообще.

- Во время праздников было закрыто абсолютно все, выходить из дома было запрещено и тем, кто младше 65. Сейчас старики могут выходить, чтобы купить себе продукты, лекарства, погулять возле дома. Но многие и сами боятся выходить. В какой-то момент у нас ввели «карантинный час», когда на улице нельзя отходить более, чем на 100 метров от дома. И запрещено при этом входить в другие квартиры. Допустим, в пределах 100 метров от дома ты хочешь зайти к друзьям чай попить – это было запрещено. Но просто погулять можно.

- А въезд в город свободный?

- Уже полторы недели действует режим, название которого я точно не могу перевести с иврита, дословно - «закрыть город, но оставить дыхание». «Дышащее закрытие города». Что это значит? Люди могут выехать на работу и вернуться, но никто чужой не может приехать в наш город, не имея специального разрешения. Если кто-то пытается, то ему выписывают штраф и отправляют обратно. Так что на сегодняшний момент город закрыт полностью. Выехать и приехать можно только по специальному разрешению. Такое жесткое решение было принято потому, что в Израиле есть несколько городов, где очень большое количество заболевших. Жители этих городов пытаются уехать на периферию, в более безопасное место. и они могут быть переносчиками коронавируса.

- Города, где много заболевших - это те города, где проживают ортодоксальные иудеи?

- В основном, да. Они вели себя не совсем правильно в части соблюдения карантинных мер, не относились всерьез к угрозе заражения, и получилось так, что там больше всего инфицированных.

- У тех, кто ездит на работу, есть специальные пропуска?

- Да. Но сегодня в муниципалитете, например, работают всего лишь 30% от общего числа сотрудников. 70% работников муниципалитета - в оплачиваемых отпусках. Они отгуливают те отпуска, которые у них накопились за прошлые годы. Некоторые предприятия отправляют своих работников в отпуск за свой счет. При этом их не увольняют, а сохраняют за ними место, чтобы они могли вернуться, когда все закончится. И третий вариант – это когда людей просто увольняют, и они идут за пособием по безработице.

- Те, кого отправляют в отпуск за свой счет, они вообще никаких денег не получают?

- Они имеют право тоже пойти за пособием по безработице. Но за ними сохраняется место.

- Велики ли штрафы за попытку проникнуть в город или иные нарушения режима?

- Да, штрафы большие. Есть штрафы по 500 шекелей (около 150 долларов) и есть штрафы по 5000 шекелей (полторы тысячи долларов). Размер штрафа зависит от того, насколько сильное нарушение.

- Продукты привозят тем, кому за 65, за счет мэрии?

- Это не совсем за счет мэрии. Нам помогает и служба тыла, и Министерство соцобеспечения. Муниципалитет – это не та организация, которая может потратить деньги просто так. Мы не производим деньги. Налоги, которые мы собираем, уходят на те или иные проекты в городе. Мы получаем деньги, «окрашенные под проект», как говорят на иврите. Я не могу получить деньги, например, на асфальтирование дороги, а потратить на ремонт крыши в детском саду. Если я получил деньги на крышу, я их на крышу и должен потратить, а для получения денег должен показать смету. У муниципалитета нет возможности без получения финансовой помощи от того или иного министерства сделать что-то от себя.

- Маски, перчатки, дезинфицирующие средства можно у вас купить свободно?

- В принципе, да. Всего хватает, все есть. Бывает, что в каком-то магазине вдруг нет масок, но магазины стараются обеспечить постоянное наличие этих средств, закупают их постоянно. Был какой-то момент ажиотажа, когда все вдруг закончилось. Сейчас нормально, и государство установило на все эти средства предельные цены. Чтобы никто не пытался на этом наживаться. Были попытки спекулировать, но их достаточно быстро на уровне государства остановили.

- Сейчас в Израиле, как и в еврейских общинах по всему миру, отмечают праздник Песах. Как его отмечают в условиях пандемии?

- Все празднуют по домам. В синагогах никто не собирается. Как и в церквях, и в мечетях. Все сидят по домам и молятся по домам.

- А вы лично какие предписания карантина соблюдаете?

- Абсолютно все. Постоянно мою руки, хожу в маске. Даже если я еду в машине один, все равно надеваю маску. Чтобы никто не сказал, что вот едет мэр без маски. Перчатками я не пользуюсь, я в их эффективность не верю. Если ты в перчатке до чего-то дотронулся, ее по идее надо сразу снять и выбросить. Мне легче носить с собой дезинфектор для рук: прикоснулся к чему-то – и сразу протер руки.

- Но работаете в прежнем режиме?

- Мы даже больше работаем. Потому что работников муниципалитета меньше. А надо выполнять ту же работу.