Как три русских композитора отпор антисемиту дали
Все пили за Шостаковича. В этот момент дверь в ресторан открылась, и в зал ввалился здоровенный детина в кожанке
В мемуарах первой скрипки Квартета имени Бородина, Ростислава Дубинского, есть примечательная история.
В 1956 г. в Молдавии проводился всесоюзный фестиваль советской музыки. В концертном зале собралась вся местная партийная элита, а в первом ряду сидели гости: московские композиторы с Шостаковичем в центре. Бородинцы были на подъеме и вдохновенно сыграли 4-ый квартет Шостаковича, композитор был очень доволен. Потом был банкет для московских гостей — замминистра культуры и композиторов, куда пригласили и квартет Бородина. За столом композитор Евгений Голубев робко спросил, не сыграют ли бородинцы как-нибудь написанный им и еще неисполнявшийся квартет. Потом композитор Николай Пейко спросил Дубинского, знаком ли он с сидевшим здесь же композитором Борисом Чайковским, тоже написавшим замечательный квартет, который хорошо бы сыграть, и познакомил их. Через некоторое время Чайковский шепнул Дубинскому, что Николай Пейко написал замечательный квартет: не могли бы они его сыграть?
Евгений Голубев
Все пили за Шостаковича. В этот момент дверь в ресторан открылась, и в зал ввалился здоровенный детина в кожанке. Он подошел к столу, оглядел всех, остановил взгляд на Шостаковиче и произнес: «Русские люди! Позволите мне посидеть с вами за одним столом?». Официанты уже были готовы выкинуть его из зала, но никогда никому не отказывавший Шостакович торопливо ответил: «Конечно-конечно, садитесь». Ему подставили стул и налили вина. Гость поднял бокал, с возгласом «За русский народ!» осушил его и победоносно всех оглядел. Он снова налил себе и в тишине, начал говорить, нарочито картавя: «Абгам! На каком фгонте ты воевал? на Ташкентском? Сколько стоили твои медали? И за сколько ты их пгодал?»
Борис Чайковский
«Какая мерзость!» — Шостаковича затрясло. Он налил себе водки дрожащими руками, пролив на скатерть. За столом воцарилось молчание.
Невысокий щуплый Пейко встал из-за стола и двинулся к детине, рядом с которым казался мальчиком. Он медленно и отчетливо произнес:
— Пошел вон, говно!
Детина обалдел:
— Что?
— Говно! – твердо повторил Пейко – мы посадили тебя за стол как человека, а ты… Пошел вон!
Детина уже начинал срывать с себя кожанку, готовясь к драке, но пять официантов скрутили его и выбросили из зала.
Николай Пейко
Далее Дубинский пишет, что внимательно посмотрел вокруг и понял, что он единственный еврей за столом (добавив «не считая Берлинского»). Этого виолончелиста и сооснователя квартета Бородина он не любил и считал то ли неевреем, то ли полуевреем, но это другая история. «Но вокруг меня сидели такого рода русские люди, которые, как представители русского народа и русской культуры, даже малейший антисемитский выпад воспринимали как смертельно оскорбительный», — вспоминает он.
В 1956 г. они хлопотали друг за друга. В этом году было уже много легче, чем в предыдущие – по крайней мере, для упомянутых выше композиторов. Про травлю Шостаковича все знают. Про других знают меньше. Замечательный композитор Моисей Вайнберг вспоминает: «6 февраля 1953 года был концерт в зале им. Чайковского, где Ойстрах играл транскрипцию моей “Молдавской рапсодии” для скрипки с оркестром. Потом пришли мы домой, со мной пришел Чайковский (Борис Александрович) с супругой и Николай Иванович Пейко. Сидели за столом. В два часа ночи раздался звонок в дверь, и меня забрали, а они просидели всю ночь при обыске».
Вайнберга арестовали как зятя Соломона Ми хо эл са и как «при быв шего из-за гра ни цы». Те же Пейко и Чайковский, во главе с Шостаковичем, ходатайствовали об освобождении Вайнберга. Скоро Сталин умер, и 25 апреля 1953 г. Вайнберг вышел на свободу. М. С. Вайнберг посвятил Борису Чайковскому свою последнюю Камерную симфонию, а Николаю Пейко — свой вокальный цикл на стихи Шекспира.
Пейко, Чайковский, Голубев были профессорами Московской консерватории, возглавляли кафедры и воспитали множество учеников-композиторов, некоторые из которых обрели мировую славу. Они преодолевали советские музыкальные границы. Как писал в своем доносе в ЦК министр Поликарпов, «профессоры Пейко и Голубев устраивали у себя на дому прослушивание эстетских произведений» и «вели со студентами разговоры о праве на творческие искания (абстрактные)». В начале 50-х годов, по настоянию органов партийного надзора, Николай Пейко был уволен из консерватории по обвинению в приверженности «декадентским» принципам своего учителя Николая Мясковского и в пропаганде идеологически «опасного искусства»: музыки Малера, Брукнера, Равеля, Стравинского, Берга, Глазунова, Метнера. В знак протеста против увольнения Пейко заявление об отставке подал заведующий кафедрой композиции Евгений Голубев.
Но раньше было еще хуже, особенно Николаю Пейко. В 1937 г. на Бутовском полигоне был расстрелян его отец. Была подвергнута жесточайшим репрессиям почти вся родня его жены Ирины Михайловны, урожденной княжны Оболенской.
Так что хлопоты друг о друге в 1956 г. были цветочками.
Могилы Пейко и его жены
Творчество всех трех композиторов оказалось в истории русской и мировой музыки несколько в тени на фоне их старшего современника Дмитрия Шостаковича. Но их произведения исполняют, записывают. Пишут о них диссертации и книги, организуют фестивали их имени. Их помнят десятки знаменитых учеников. Определение «выдающиеся композиторы» за ними давно закрепилось. В кругах их музыкальных поклонников их называют «гениальными».
Но дело не только в музыке. Они достойны воспоминаний как очень хорошие люди. Увы, наша память часто коротка. И на фото 2020 г. с Новодевичьего кладбища могилы Николая Пейко и его жены Ирины, урожденной княжны Оболенской, заросли бурьяном.
«У Спиваковских безвыходных ситуаций нет!»
Эксклюзивное интервью выдающегося актера театра и кино Первому еврейскому каналу STMEGI-TV.
Андрей: Даниил, вы московский парень. Где вы родились?
Д.С.: На Патриарших. Все детство ходил по ним в школу, в которую, кстати, сейчас ходят мои дети. Ну и, конечно, каждый угол на Малой и Большой Бронных знаю прекрасно. Но в детстве я вел довольно замкнутый образ жизни, да и позже тоже. Лишь вернувшись из армии и поступив в театральный институт, я постепенно стал приобщаться к, если так можно сказать, тусовочной жизни.
Кирилл: А в армию можно было не пойти?
Д.С.: Вы знаете, когда я получил повестку, мой дед, от которого, собственно, у меня еврейская кровь и который окончил летное училище и прошел всю войну, сказал: «Внучок, я служил — и ты должен отслужить». Забегая вперед, скажу, что мой выбор мастерской Андрея Александровича Гончарова при поступлении в ГИТИС, в частности, был основан на том, что он напоминал мне моего деда.
К.: Ну коль скоро вы заговорили о Гончарове, тогда, может, вспомните какой-нибудь эпизод из вашего личного общения?
Д.С.: Был такой случай. Андрей Александрович в пору моего студенчества взял меня в труппу Театра им. Маяковского, где он был главным режиссером. Шла репетиция очередного спектакля с Натальей Георгиевной Гундаревой в главной роли. Дело дошло до меня, и Гончаров говорит: «Будешь играть в массовке». Я говорю: «Нет, не буду!» После репетиции он меня вызывает. Сидит в окружении труппы. Следующую его фразу я запомнил на всю жизнь: «Работа молодого артиста в академическом театре подразумевает участие в народных сценах! Будешь играть?» — я говорю: «Нет». — «Уволить!» И меня на год уволили из театра. На следующий же день шла другая репетиция, по Шекспиру, где я играл шута. Меня тут же нашли, но взяли на разовые участия в спектаклях. Так у меня образовалась дыра в трудовой книжке. (Смеется*).
Кстати. После этого скандала я поднялся в репертуарную комнату, там сидела Гундарева. И она сразу стала меня наставлять: «Данечка, знаешь, когда я пришла в театр, я год играла в массовках», — на что я ей ответил: «Наталья Георгиевна, у нас с вами разный творческий путь». Надо было видеть выражение лица актрисы…
А.: В кино вас заметили, когда вам было 33 года. Довольно поздно. Но за 20 лет вы снялись в 115 фильмах. Какая из картин была знаковой?
Даниил Спиваковский в спектакле «Обед для грешников»
Д.С.: Конечно, это была встреча с Валерием Тодоровским в фильме «Мой сводный брат Франкенштейн». Но я сразу делаю ремарку, что после этого фильма я сыграл не менее значимые, яркие и дорогие для меня роли. Но благодаря этой роли я потом встретился и с другими замечательными режиссерами. Просто это была первая работа. Это как у любого человека в биографии — у писателя первая книга, у композитора первое сочинение, у хирурга первая операция. И такая встреча определяет в дальнейшем профессионализм, успешность и востребованность в профессии. Поэтому эта картина у меня тоже была судьбоносной.
К.: Назовите несколько любимых фильмов, в которых вы снялись.
Д.С.: Фильм Павла Лунгина «Бедные родственники», в котором я сыграл работника еврейского кладбища, «Товарищ Сталин», где сыграл Суслова. И кстати, сейчас в прокате идет фильм «Казнь», я сыграл там одного из маньяков, живших в советское время. Очень жесткий фильм… Были и сериалы, в которых я играл и положительных, и отрицательных персонажей.
А.: А с каким типом режиссеров вы любите работать?
Д.С.: Мне комфортнее работать с режиссером, который мыслит на несколько ходов быстрее меня, как в шахматах.
Я знаю за собой такую особенность — я мыслю довольно быстро. Иногда я понимаю и чувствую что-то быстрее, чем окружающие, и из-за этого мне становится скучно. От этого я начинаю заводиться. Хотя это нормальная ситуация — проходит немного времени, и они тоже это начинают понимать.
К.: Где вы познакомились со своей будущей супругой?
Д.С.: В самолете. Она работала стюардессой. А я летел на съемку. Но в самолете знакомство не состоялось, хотя она подошла ко мне за автографом (по рекомендации сотрудниц). Меня как актера она не знала. Потом я стал искать ее через знакомых в Пулково, чтобы узнать номер телефона. Тщетно. Режимная организация. Тогда я сказал себе нашу семейную фразу: «У Спиваковских нет безвыходных ситуаций — я найду эту девушку!»
Через кого-то я передал на ее рейс записку, которую Света, кстати, хранит до сих пор. Целый месяц ждал результата. В конце концов позвонила не та Света. Но из разговора она поняла, о ком идет речь, и вскоре раздобыла мне номер ее телефона. Мы долго не могли встретиться. Света постоянно в полетах, я на съемках. В конце концов договорились. Я возвращался из Питера со съемочной площадки. Роль, которую я играл, подразумевала грим человека пожилого. Я еле-еле отодрал от себя все эти наслоения, но все равно выглядел ужасно. Пришел на встречу. Это было 19 августа 2006 года. Три месяца Света не отвечала на звонки и эсэмэски… Как выяснилось потом, долго взвешивала все за и против. Ей было тогда всего 18 лет. Через три месяца пришла эсэмэска — и мы стали встречаться. И на Новый год я сказал ей: «Света, выпускаем шасси…»
Беседовали Андрей и Кирилл ЭЙХФУСЫ
СПРАВКА
Даниил Спиваковский родился в 1969 году в Москве. Советский и российский актер театра и кино, педагог. Окончил режиссерский факультет ГИТИСа по специальности «Актерское мастерство» (1994). Мастерская Андрея Гончарова. Заслуженный артист РФ.