Казань VS «Клезфесты»
Звук был традиционно прекрасен. Завершилась программа 10 октября гала-концертом в КСК «Уникс».
Полтора месяца назад в Казани завершился очередной, 9-й, ежегодный Международный Фестиваль еврейской музыки, проводимый «Федеральной еврейской национально-культурной автономией» (ФЕНКА) по инициативе председателя «Еврейской национально-культурной автономии Республики Татарстан» (ЕНКА) Михаила Скоблионка, при поддержке Министерства культуры Республики Татарстан и лично президента республики Рустама Минниханова.
За девять лет на площадках фестиваля выступали еврейские музыканты из Израиля, США, Кубы, Англии, Румынии, Грузии, Украины, Германии и многих городов России. В этом году присутствовали певица Ирина Сегал из Самары, группы Grand Positive из Ярославля с лидером Борисом Ицковичем и AHAVA из Караганды, «Мостов бэнд» и Алла Рид из Москвы. Фестиваль прошел в два этапа. Традиционный концерт под открытым небом для всех желающих горожан (улицу перекрыли и заставили рядами парковых чугунно-деревянных скамеек, которые вскоре заполнились) начался утром 8 октября у гостиничного комплекса «Регина» на центральной казанской улице Петербургская. Звук был традиционно прекрасен. Завершилась программа 10 октября гала-концертом в КСК «Уникс».
«Фестиваль привлекает внимание широких масс к еврейской культуре, формирует более активную жизненную позицию и устойчивые связи среди еврейской молодежи, развивает эстетическое и культурное мировоззрение населения Республики Татарстан», – говорит различным СМИ генеральный директор ФЕНКА Игорь Дабакаров.
В этом году в фестивале уже второй раз участвовала и автор этой статьи – в составе дуэта «Роза Якова», творческого сотрудничества с ярким известным клезмерским скрипачом Алексеем Розовым. В этом году задача была усложнена: помимо отдельных выступлений, в гала-концерте всем нужно было спеть и сыграть несколько номеров в сопровождении хедлайнера фестиваля, джазового большого Оркестра Андрея Балина.
По сути, фестиваль был чередой выступлений, минималистичных или сыгранных большим составом, глубоко затрагивающих еврейскую суть или довольно ресторанных по сокрушительной известности материала. Общая картинка получилась очень, очень разная и поэтому весьма выразительная. И показательная.
Стоит задуматься. Интересна динамика проявлений еврейской музыкальной жизни в России и на пространстве СНГ. Не будем рассматривать тут давно существующий театр Шалом, наследующий михоэлсовскому ГОСЕТу. Но именно массовая популяризация еврейской музыки началась когда-то, двадцать пять лет назад, с клезфестов.
Клезфесты – семинары по обучению еврейской музыке по всему миру. В разных странах они называются по-разному: Клезфест (Санкт-Петербург, Киев, Евпатория, Лондон, Лидс), Клезкэмп (США), Идишфест и Дона-Фест (Москва), Клезмер Тег (Харьков) и так далее. Первым слово «клезфест» придумал в 1997 году Александр Френкель, директор Еврейского общинного центра Санкт-Петербурга и инициатор (вместе с Центром еврейской музыки при ЕОЦ и его директором Евгением Хазданом) первого из Клезфестов. А потом название использовали многие.
Мое первое знакомство с еврейской музыкой случилось в 2000-м, на питерском Клезфесте. Тогда еще всё дышало импровизацией, состав тоже был невозможно пестрым и разноуровневым, и я помню, как Алик Френкель хохотал, прочитав разгромную статью в Коммерсанте – жаль, что коммерсантский архив не подразумевает фотографий, а они там были хороши (и где-то у меня эта вырезка есть).
«На петербургском концерте о вкусе поначалу нужно было забыть. Выходили певицы <...>, и кто громче, кто тише в лучших традициях советской эстрады голосили песни на идиш. ...Музыканты были одеты в жилетки и кепки, чтобы было как в фильмах по Бабелю. Играли тем более раскованно, чем были ближе к интернациональному звуковому жаргону ресторанов. За редкими исключениями все это было концертом не особенно-то и художественной самодеятельности. Правда, публика уж очень аплодировала», – язвительно писала Кира Верникова.
Но у всех этих мероприятий был общий главный посыл: обучение и популяризация. «Снговские» и зарубежные клезфесты постепенно стали различаться составом: если за границей ученики мэтров – чаще обычные люди, желающие прикоснуться к своим корням, и их много, иногда несколько тысяч, то на наши гораздо более камерные клезфесты стали приезжать невероятного уровня «студенты»: либо высокие профессионалы, либо, как говорит прекрасный еврейский музыкант Илья Сайтанов, «крайне увлеченные любители».
Программы, как правило, недельные, тоже отличались: кроме хоровых, инструментальных и вокальных мастер-классов и занятий идишем, много времени уделялось стихийному музицированию – в перерывах и ночью участники разбивались на кучки по музыкальным интересам и создавали чудо. Или не создавали.
Поэтому и уровень мероприятий все время рос, и результат оказался невероятно значим: получив такой заряд по материалу и исполнению, участники разъезжались по своим общинам и профессионально несли всё это дальше и дальше.
Та, клезфестовская, общность греет нас и по сей день. Мы продолжаем тесно дружить и музыкально общаться. На днях мой большой друг, исследователь, автор и певец Ефим Черный из Кишинева проводил очередной международный концерт онлайн, в котором я тоже участвовала.
Сейчас у нас эта активность, ко всеобщему огромному сожалению, замерла, и самое географически нам близкое подобное мероприятие – прекрасный, долгий, двухмесячный Yiddish Summer Weimar. Но и сейчас у нас силами энтузиастов, особенно в Питере, продолжают издаваться музыкальные диски, книги-антологии, этнографические исследования, сборники нот – и это большое счастье. Мы разыскиваем и исполняем редкие песни, пишем новые. «Выпускники» клезфестов востребованы везде. Вот, например, Ефим Черный спел для прекрасной серии мультфильмов.
У Казанского фестиваля совсем другие цели и задачи. Программа чисто концертная, она должна быть разнообразна и интересна самой широкой аудитории – музыкантам, любителям, людям разных национальностей. Должна демонстрировать «широту палитры», как писали в анонсе фестиваля, «современной национальной культуры и путей ее развития». Отсюда нарочитая эстрадная направленность мероприятия и его охват.
И давайте порадуемся, что в наше время в нашей стране еврейская музыка продолжает звучать с большой сцены в таком количестве и разнообразии. Число добившихся серьезной известности еврейских коллективов постоянно растет. Еще живы те слушатели, для которых это не пустой звук, а память детства, и это слушатели самые преданные. И можно было убедиться, что в казанском зале оказалось много молодежи, которой тоже интересно и важно распознать в этой музыке себя и узнать что-то новое.
В завершение хочу процитировать еще абзац из той так запомнившейся мне статьи:
«Любой такой концерт, хорош он или ужасен, – это памятник Катастрофе: традиционная культура, как известно, не существует без традиционной среды. И беда не в том, что еврейские местечки и кварталы исчезли, а в том, что они были уничтожены. Вероятно, если бы все было иначе и вековые традиции тихо и цивилизованно сошли бы на нет, их не возрождали бы сегодня так настойчиво, страстно и неразборчиво».
С «лейкой» и блокнотом. К 115-летию фронтового оператора Романа Кармена
115 лет назад, 29 ноября родился известный кинорежиссер Роман Кармен.
Он считается основоположником советской кинопублицистики. Ему довелось запечатлеть похороны Владимира Ленина и возвращение челюскинцев, пленение Фридриха Палюса и Нюрнбергский процесс. Он снимал Луиса Корвалана и Энвера Ходжу, дружил с Фиделем Кастро и Эрнестом Хэмингуэем.
Роман Кармен, как и французский режиссер Клод Лелуш, начал снимать в ранней юности камерой, подаренной отцом. Роман родился в еврейской семье одесского писателя Лазаря Осиповича Кармена и переводчицы художественной прозы с идиша Дины Львовны Лейпунер. Отец Романа первым в роду стал использовать псевдоним Кармен вместо фамилии Коренман.
После рождения сына семья переехала в Петербург, куда отец Романа был приглашён сотрудничать в литературных журналах, тогда маленький Рома и получил в подарок фотоаппарат «Кодак» от отца и стал занимался фотографией. Семья проживала в Куоккала, под Петроградом, где в то время образовалась настоящая литературная колония. Лазарь Кармен дружил с Александром Куприным и Корнеем Чуковским, был знаком с Максимом Горьким.
После Октябрьской революции, Лазарь вместе с семьей вернулся в Одессу, где начал работать в большевитской печати и в Политуправлении Красной армии.
В 1919 году после захвата Одессы белогвардейскими войсками ему пришлось вместо работы в газете, продавать их на улицах, позже был заключен в тюрьму за сотрудничество с большевиками. В 1920 году умер от туберкулеза.
Осиротевший Рома, в неполные 14 лет начал подрабатывать продавцом газет, подручным в гараже. После кончины Лазаря Осиповича его друзья издали сборник рассказов писателя и отдали гонорар вдове. В 1922 году женщина с двумя детьми переехала в Москву. Чтобы помочь матери, едва оправившийся после тифа, Роман пошел работать конторщиком в ломбард. Поступил на рабфак, где его первые снимки были опубликованы в стенгазете.
Мать Романа стала печатать тексты для возрождаемого журнала «Огонек», который пользовался популярностью еще до революции. Редактору журнала Михаилу Кольцову хотелось привлечь к изданию малограмотных людей при помощи иллюстраций, тогда Дина Львовна порекомендовала своего сына. Оценив художественное видение 17-летнего юноши, Михаил Ефремов выдал парню удостоверение фотокорреспондента журнала.
Уже в 1923 году первая фотография Романа Кармена появляется в журнале «Огонек». После этой публикации работы Кармена в журнале «Огонек» печатают также газета «Рабочая Москва», журналы «Прожектор», «36 дней» и «Всемирные иллюстрации». Это и городские хроники, и художественные эксперименты, и зарисовки, и даже постановочные кадры.
Роман быстро стал отличным репортером. Для получения эффектного кадра не боялся рисковать и экспериментировать — снимал с крыш движущихся вагонов и подъемных кранов. На первый гонорар он купил солидный костюм, понимая, что хорошая одежда способна открывать двери перед корреспондентом.
Автопробег в горах
Когда умер Ленин, в 1924 году, Кармену удалось получить пропуска во все комиссии, организующие прощание с вождем. В 1927 году на выставке «10 лет советской фотографии», Роман стал самым молодым лауреатом, но вскоре ему стало тесно в профессии фотографа, и в 1930 году он начал работать на Центральной студии документальных фильмов. В 1932 году окончил операторский факультет ВГИКа, куда спустя годы возвращается уже как преподаватель.
Известность он получил после съемок на фронтах Великой Отечественной войны. Чтобы запечатлеть мужество солдат, он ходил вместе с ними в атаку. 9 мая 1945-го в Берлине он снял подписание акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.
В 1950—1970-е годы работал во Вьетнаме. Кармен стал первым советским человеком, побывавшим в джунглях Вьетнама и встретившимся там с Хо Ши Мином. Известность Кармена была там настолько велика, что даже после его возвращения в Москву, вьетнамцы принимали за Кармена каждого европейского кинооператора.
У него был собственный стиль, его отличие от многих других операторов заключалась в смелости и находчивости. Еще в начале карьеры Кармен снял полет аэростата. Летательный аппарат начал падать, но Кармен, рискуя быть раздавленным, не прекратил съемки. С отвагой проявил себя при съемке морских сражений — кадры впоследствии вошли в серию «Битва на море» киноэпопеи «Неизвестная война». Желание попасть в пылающую Испанию, заставило Кармена написать письмо Иосифу Сталину со словами «Советский оператор обязан снимать Гражданскую войну. Именно советский оператор». Спустя 2 недели Кармен летел военным самолетом в Испанию.
Уход в кино не означал, что Роман Кармен навсегда расстался с фотокамерой. У него очень много известных снимков, обошедших все газеты мира. Но до сих пор существует мнение, что документальная фотография много потеряла с переходом Кармена в кино. Тем не менее имя Романа Кармена неотделимо от истории жанра документального фоторепортажа. Очень точно сказал Владимир Коновалов, кинорежиссер, ученик Романа Кармена: «Он научил видеть драму в жизни, заострить ее и передать так, чтобы она произвела впечатление на людей». Причем это одинаково справедливо как в отношении киноработ мастера, так и фотографий.
В последние годы своей жизни он преподавал во ВГИКе, был заведующим кафедрой режиссуры документального кино. Написал ряд книг и множество статей для газет и журналов.
Проблемы в личной жизни повлияли на его здоровье. В 64 года у Кармена случился первый инфаркт, вызванный изменами третьей жены. Несмотря на плохое самочувствие он продолжал работать. Последней работой режиссера стал совместный сериал документалистов СССР и США «Неизвестная война». Последняя серия проекта «Неизвестный солдат» вышла уже после его смерти.
Похоронен Роман Лазаревич Кармен в Москве на Новодевичьем кладбище.