В марте 1933 года в журнале для еврейских иммигрантов из Центральной Европы появилось объявление: открыт современнейший отель в Тель-Авиве! Вдобавок был снят документальный киносюжет, где демонстрировались кофейная терраса, танцпол, балконы и прекрасные номера с видом на море. Сообщалось, что кухня отеля соответствовала европейским стандартам. Всё взывало к евреям: оставьте опасения, переезжайте! Эрец Исраэль ждёт вас!

В Германии к власти пришли нацисты, возглавляемые отставным ефрейтором. Планы о «Дойчланд юден фрай» («Германия, свободная от евреев») эти новоявленные политики не скрывали.

Для привыкших к европейскому комфорту изгоев, колебавшихся с принятием решения — ехать или переждать, — известия о том, что в Палестине можно на первое время найти пристанище, позволяющее не сильно менять образ жизни, стали решающими. И мало кто знал — за идеей отеля и её воплощением стоит женщина.

Кэте Данелевич родилась 135 лет назад, 22 января 1890 года в Берлине. Пятый ребёнок в еврейской семье среднего достатка; кроме неё — трое старших сестёр и брат. Отец — агент по продаже недвижимости Михаэлис Данелевич и его жена Генриетта старались, однако же, отделиться от общины и стать «настоящими немцами» за счёт «полной интеграции в немецкую культуру». Всякая религиозность запрещалась: глава семейства, вольнодумец и атеист, верил лишь в «прогресс» и «науку».

Когда Кэте исполнилось 13-ть, отец умер. Доходы упали, и после окончания средней школы девушке пришлось забыть о дальнейшей учёбе. Должность секретарши позволяла помогать родным.

Кэте, исполненная пыла и энтузиазма молодости, не унывала. Ещё со школы девушка обожала занятия гимнастикой. Она хотела вступить в Немецкую спортивную ассоциацию, однако наивной юнице быстро объяснили: ассоциация Немецкая, а, значит, не для тебя!

Не беда! Её с распростёртыми объятьями приняли в «Союзе еврейских женщин по гимнастике и спорту».

Высокая, тощая, с орлиным носом, Кэте считалась среди знакомых «дурнушкой» и была с этим согласна:

«В качестве компенсации за свое кажущееся уродство, — делилась она воспоминаниями, — я всегда проявляла огромную энергию для особых достижений в различных областях. Я всегда мечтала о необыкновенных достижениях».

Ознакомившись с идеями сионизма, Кэте приняла их всем сердцем, и стала активисткой молодёжного движения.

В составе группы гимнасток на 11-ом сионистском конгрессе, проходившем в 1913 году в Вене, она маршировала со своими соратниками перед делегатами и участвовала в соревнованиях по гимнастике и фехтованию.

Наконец у Данелевич созрело твёрдое решение: переехать в Палестину и внести свой вклад в возрождение Еврейского Государства. Позади сертификационные экзамены на звание преподавателя по управлению домашним хозяйством и курсы иврита. В возрасте 32 лет Кэте оставила позади привычную жизнь, совершив в одиночку алию в Эрец-Исраэль. 20 сентября 1922 года пароход из Гамбурга отвалил от причала и повёз её навстречу судьбе — в Хайфу.

Первой работой Кэте стал проект «Джойнта»: организовать в Цфате школу для девочек-сирот. Её подопечные почти не имели образования. Но невзирая на трудности, Кэте наладила и обучение, и проживание: школа преобразилась в коммуну. А Данелевич после общения с детьми и местными чиновниками значительно продвинулась в иврите и сократила свою фамилию в соответствии с нормами языка: Кэте Дан.

Потом сирот распределили по семьям. А Кэте, используя накопленный опыт, решила начать своё первое дело: открыть гостиницу.

«Цфат замечателен для отдыха местных и туристов, — считала она, — здесь прекрасные виды: любуйся на здоровье на Кинерет, море или гору Хермон. К тому же — освежающая прохлада»!

Дан сняла шестикомнатный дом на главной улице и не без трудов обставила его. В обустройстве ей помогала подруга — архитектор Лотта Кон.

Новый отель явил свою красоту и привлёк клиентов, хотя качество обслуживания в нём оставляло желать лучшего. Туристические стандарты Палестины того времени не предполагали воду и эклектическое освещение в номерах: «Удобства — на улице»!

Год отучившись в Швейцарии, Кэте расширила дело: арендовала у богатого араба большой дом западного типа, из окон которого было видно озеро Кинерет, и превратила здание в пансион. Перед домом — сад площадью в дунам, где самое место уютному кафе. Дом стоял в роще, ко входу вела аллея из кипарисов. После долгого торга сошлись в цене на ремонт и надстройке ещё одного этажа. Получилась настоящая сказка! Все комнаты оборудованы водопроводными кранами, вода поступает из специального резервуара. А ещё в гостинице сущая роскошь; установлен ватерклозет!

Вывеску для пансиона нарисовал известный архитектор Александр Бервальд, который спроектировал здание Техниона на горе Кармель.

— Идея состояла в том, что условия проживания туристов должны быть не только функциональными, но и комфортными, — объясняла журналистам одна из соратниц Кэте, — Ковры на полу и разноцветные шторы на окнах, скатерти на столах, столовое серебро на обедах позволяли гостям по разумной цене получить комфорт, который был возможен только в роскошных отелях, принадлежащих гостиничным сетям!

Вскоре книга посетителей сделалась ценнейшим раритетом, может быть, даже, мирового значения: в ней оставляли свои автографы творцы культуры и искусства, известные политики и корифеи делового мира.

Там были наброски и записи художников Германа Штрука, Реувена Рубина и Мане Каца. Хаим Бялик в порыве вдохновения занёс на пустую страницу свои новые вирши. Директор Англо-Палестинского банка, остановившийся в пансионате, так проникся атмосферой спокойной неги, что лично предложил госпоже Дан кредиты на обустройство подобных мест в Хайфе, Тверии и Иерусалиме.

Все планы рухнули в одночасье: разразились арабские беспорядки и погромы 1929 года.

В тот год свободных мест в пансионате не было. С началом бунтов постояльцы и хотели бы съехать, да британская администрация перекрыла движение в Цфат в «целях безопасности». Из еврейского квартала неслись выстрелы, крики жертв и рёв погромщиков. Квартал горел двое суток. Евреи и постояльцы укрылись в правительственном здании. Всего 3000 человек, включая стариков и детей. Многие — без одежды, снеди, денег. Закончилась еда. На свой страх и риск Кэте отправилась за провизией в отель. Ей повезло: двое офицеров-англичан в обмен на доступ к винным погребам сопроводили её на военном грузовике.

Люди смогли покинуть укрытие лишь через 3 дня и вернуться в свои разграбленные жилища. Отель тоже пострадал от шаек погромщиков. Кэте помогала бездомным, организовала пункты питания и сбора одежды и лекарств. Через месяц она покинула Цфат навсегда, проведя в нём «семь счастливых лет».

Не опускать рук под ударами судьбы — таково было кредо Кэте Дан. Уже через год она арендовала в Тель-Авиве здание с восьмью комнатами, расположенное на пляже: ветхое строение с единственным преимуществом — терраса с видом на море. Кэте создала здесь приятную атмосферу, капитально отремонтировав постройку и украсив её. Два года неутомимая энтузиастка готовилась к новому этапу. И вот уже куплен земельный участок, где вырастет двухэтажное здание гостиницы по плану всё той же Лотты Кон. Подруги были очарованы мечтой построить лучший отель в городе.

Городской совет Тель-Авива утвердил архитектурный план по строительству пансиона «Кэте Дан» 26 сентября 1932 года. Два этажа, два балкона, 14 комнат. Директор банка не забыл своих слов: дал кредит. Более 180 000 фунтов стерлингов пошли на установку сантехники и отопления. Ещё 36 000 потрачены на мебель —не просто функциональную, но исключительно красивую! Материал для обивки, аксессуары, наборы фарфоровой посуды, столовое серебро везли из-за границы. В каждом номере — телефон! За обогрев отвечает центральное отопление! На момент постройки «Кэте Дан» был самым современным отелем в Тель-Авиве.

Новизна, комфорт и ситуация в Европе вывели гостиницу в лидеры местного рынка. Номера постоянно заняты! За год Дан вернула все кредиты. На второй год надстроили третий этаж, перекрыли стеклянной крышей зал.

Гостиница не помешала завести свою семью. В 1934 году Кэте вышла замуж за Иосифа, брата одного из лидеров сионизма, Пинхаса Розена. Её сын Дан родился в 1935 году.

Отель стал центром культурной жизни Тель-Авива. Раз в неделю здесь проводились танцевальные вечера, на которые приезжали и жители соседних городов. В 1936 году тут организовали Палестинский (впоследствии Израильский) филармонический оркестр под руководством Бронислава Губермана. Многие гастролировавшие музыканты предпочитали останавливаться в «Кэте Дан»: Артуро Тосканини, Феликс Вайнгартнер, Исай Добровейн...

И вновь — лишь «семь тучных лет», как в пророчестве Йосефа. Началась Второй мировая. В сентябре 40-ого итальянская авиация бомбила Тель-Авив. Осколки впились в стены и разрушили стекло крыши. Туризм сошёл на нет. В отеле жили лишь военные и чиновники — англичане да австралийцы. Они-то и «отжали» гостиницу в 1943 году, когда вновь появились постояльцы и все места были забронированы на месяцы вперёд. Штаб Королевских ВВС решил разместиться с комфортом!

У Кэте были связи в верхах. Однако все попытки отменить приказ оказались безрезультатны, отель вернули хозяйке только после окончания войны. Несмотря на все усилия, возродить его не удалось. В 1947 году здание купили братья Федерманы, построившие на его месте новую современную гостиницу. На торжественном мероприятии в честь Кэте Дан, братья высоко оценили её деятельность. Название прежнего отеля не только сохранилось, но и дало имя целой процветающей гостиничной сети.

После продажи отеля семья бывшей владелицы отеля переехала в Хайфу, где Дан Розен начал учёбу в Технионе. Кэте более не переезжала, занималась волонтёрской деятельностью, училась живописи у Цви Майровича, вступила в Союз художников. Новатор турбизнеса Израиля умерла в возрасте 88 лет и была похоронена в Хайфе.

P.S.

Последний раз Кэте видела своих родных в 1938 году. Кроме её брата, совершившего алию, все остались в Германии. Мать умерла в 1940-ом, остальные сгинули в минском гетто.

Хаим Бялик подправил стихи, написанные им 6 июля 1928 года в книге посетителей цфатского пансиона Кэте, и включил их в новый сборник.

Руководитель оркестра, Бронислав Губерман, оказался проблемным постояльцем. Он был необычайно чувствительности к шуму, а потому соседние номера пустовали. Коридорные крались мимо его дверей, покрытых толстыми коврами, на цыпочках.

Супруга публициста и политика Хаима Арлозорова, Сима, дружила с Кэте Дан. Перед убийством Хаима Арлозовы обедали на террасе гостиницы.

Кэте написала на немецком книгу воспоминаний «Моя жизнь». Сын перевёл книгу на иврит.