С широкой крыши невзрачной восьмиэтажной парковки в центре Измира открывается захватывающий панорамный вид на третий по величине город Турции. На севере и западе находится центр города, а чуть дальше — извилистая береговая линия Измирского залива Эгейского моря. Прямо через дорогу расположено сердце старого еврейского квартала, сосредоточенное вокруг Хавра-Сокак (Синагогальной улицы).

Синагогальная улица — это оживленная, шумная внешняя часть огромного старинного измирского базара Кемералты. Улица усеяна торговцами, которые потрошат, чистят и продают свежую рыбу, мясниками, торгующими различными видами органического мяса, бараниной и куриными тушками. Вонь, мягко говоря, резкая, а стаи бродячих собак и кошек рыщут в поисках падали. Днем в Кемералты шумно, а ночью в основном темно и жутко тихо, хотя в некоторых районах рынка недавно открылись бары и рестораны, которые наполняют светом и энергией лабиринты пустых улиц и закрытых магазинов.

Я стою на крыше в солнечный октябрьский день вместе с 66-летним Несимом Бенкойей, уроженцем Измира и членом сокращающейся сефардской еврейской общины города, насчитывающей сегодня от 900 до 1000 человек. Сверху Бенкойя указывает на девять синагог — одни в хорошем состоянии, другие на грани разрушения — расположенных в непосредственной близости друг от друга по обе стороны Синагогальной улицы. На переднем плане — пустой участок и разрушающееся здание, в котором находилась кошерная винодельня Politi Şaraphanesi, закрывшаяся в 40-х годах прошлого века.

«Представьте себе крышу, — говорит Бенкойя, обводя рукой компактный квартал, в котором расположены синагоги. Он не имеет в виду настоящую крышу, закрывающую район, большая часть которого находится в беспорядке, но представляет себе восстановленный, интегрированный центр наследия, соединяющий синагоги и их окрестности. Как генеральный координатор проекта «Еврейское наследие Измира», Бенкойя является главной движущей силой этого масштабного проекта, который привел его 11 лет назад в родной город после почти 40 лет жизни в Израиле. Подростком он переехал в Хайфу для получения высшего образования, а затем 15 лет работал директором городской Синематеки.

Примерно в это время председатель израильского фонда «Кириати», владеющая бизнесом в Измире, обратила внимание на плачевное состояние синагоги «Кемералты» и начала реализацию проекта, поручив Бенкойе возглавить его. Проект находился в стадии планирования более десяти лет, и в начале этого года в рамках проекта началась реставрация двух синагог. Финансирование поступало из разных источников, включая шестизначный грант от представительства ЕС в Турции.

Бенкойя — стройный и энергичный, одетый в брюки, кроссовки и рубашку-поло, с копной вьющихся седых волос, густыми черными усами и бородой цвета соли с перцем. Он выглядит моложе своих 66 лет и говорит с энтузиазмом и убежденностью. Во время нашей беседы он отвечает на многочисленные телефонные звонки, в основном по поводу проекта реставрации.

«Я вырос в нерелигиозной семье. До 15 лет ходил с отцом на Осенние праздники в синагогу, причем я даже не помню, в какую из них», — говорит Бенкойя. Хотя впоследствии он погрузился в историю измирских синагог, он мало что знал о них до возвращения из Израиля в 2010 году. Бенкойя вернулся в родной город после стольких лет, проведенных за границей, не только благодаря проекту: вместе с чувством ностальгии он также начал получать предложения стать режиссером на самых престижных кинофестивалях Турции и влюбился в профессора кино, живущего в городе.

«Будучи приверженным делу сохранения и популяризации еврейского культурного наследия в городе, я чувствую, что приношу некоторую гордость народу, который долгое время предпочитал жить незамеченным. К моему удовлетворению, я вижу, что еврейский народ принимает это. Пять из девяти местных синагог находились в очень плохом состоянии. В три из них невозможно было войти из-за завалов, крыши обрушились. Со временем здесь фактически вырос лес, из синагог «Хевра» и «Форастерос» мы выкорчевали по 20 деревьев. У нас будет доступ ко всем девяти объектам, что позволит создать прекрасный туристический маршрут», говорит Бенкойя.

У Бенкойи есть и личные причины для участия в этом грандиозном проекте. «Во-первых, я хочу рассказать историю, которая мне кажется очень интересной и которая связана с историей Измира, Турции и Османской империи. Так что это универсальная проблема, и она волнует меня. Вторая вещь, которая также очень важна для меня, — я был евреем, который жил в общине евреев, скрывавших свою идентичность. Они ходили молиться в синагоги, знали, что они евреи, соблюдали традиции, но, например, меняли имена», — продолжает Бенкойя, упоминая, что вместо Несима люди называли его по-турецки Недимом.

«Согласно опросам, Турция очень антисемитская страна, хотя большинство ненавистников евреев ни разу с ними в жизни не сталкивались. Я уверен, что этот проект сможет внести стать самым эффективным средством борьбы с антисемитизмом. Если я не покажу себя таким, какой я есть, я не смогу ничего отстаивать, и тогда меня сотрут, и тогда я умру. Хорошо, есть здания, очень красивая архитектура, но что в ней, в чем ее смысл?» — отмечает он.

На протяжении веков после изгнания из Испании евреи-сефарды Турции говорили на своем родном языке ладино, или иудейско-испанском, во всех частях Османской империи, в которых они поселились. Но хотя Бенкойя и представители более младших поколений турецких евреев могут говорить и понимать язык ладино, он вышел из употребления в 20 веке из-за целенаправленного внедрения турецкого языка во всех сферах: «Мы не говорили на ладино. Мое поколение не говорило на ладино, потому что мы не хотели чувствовать себя чужаками. На евреев и другие меньшинства оказывалось давление, чтобы они были турками, вели себя по-турецки, говорили по-турецки», — говорит Бенкойя. Еврейское население Измира достигло своего пика в 19 веке, составив около 40 000 человек, и было важной составляющей коммерческой и культурной жизни города. В городе также проживало значительное количество греков и армян, общины которых сегодня исчезли.

Как и в Стамбуле, который также был более космополитичным городом до создания Турецкой республики, меньшинства в Измире уехали или были вытеснены по причине этнонационалистических кампаний, таких как инициатива «Гражданин, говори по-турецки!», которая подвергла обструкции, в частности, евреев, поскольку многие из них предпочитали говорить на ладино и французском в общественных местах. Помимо экономических причин, это в конечном итоге привело к тому, что в Турции осталось лишь немногочисленное еврейское население, от 15 до 20 тысяч человек, большинство из которых проживает в Стамбуле. (По оценкам одного авторитетного источника, пиковая численность еврейского населения в период поздней Османской империи составляла 300 тысяч человек). Постоянный антисемитизм привел к тому, что многие молодые люди уезжают в Израиль, а в последние годы исламистские группировки проводят акции протеста у синагог Стамбула, возлагая на еврейскую общину ответственность за эпизоды эскалации насилия между израильтянами и палестинцами. По словам Бенкойи, многие евреи просто уехали в поисках лучшего экономического будущего, отметив, что самые богатые члены общины остались.

Несмотря на то, что еврейская община Измира насчитывает не более тысячи человек, она является второй по величине в Турции, что объясняется исторической ролью Измира как важнейшего портового города и торгового центра. Тем не менее в трех из сохранившихся синагог в Кемералты до сих пор действуют общины: «Синьора Геверет», «Алгази» и «Шалом». Действует также синагога «Бейт-Исраэль» в районе Караташ.

Сефардская еврейская культура и кухня оставили свой след в городе, а фирменной закуской Измира является boyoz (этимологически связанный с латиноамериканским bollos) — слоеное, соленое тесто размером с кулак, которое подается на тележках по всему городу и хорошо сочетается с ломтиками вареного яйца, посыпанного черным перцем. Покойный певец Дарио Морено, родившийся в соседней провинции и выросший в Измире, остается одним из самых знаковых артистов города.

Синагога «Портекиз», построенная сефардами из Португалии в начале 17 века, сегодня функционирует как музей. Она была полностью восстановлена, хотя строение было почти полностью уничтожено пожаром в 1976 году. Прямо напротив главного проспекта находится древняя Агора Смирны. Первоначально построенная греками в 4 веке до нашей эры, агора была разрушена землетрясением в 178 году нашей эры. Римский император Марк Аврелий приказал ее восстановить.

В углу агоры стоит восстановленный дом печально известного Шабтая Цви, который объявил себя мессией и вызвал гнев как евреев, так и мусульман Османской империи. Тем не менее он собрал многочисленную армию последователей, штабом которой стала Португальская синагога. Термин «шабтай», которым обозначаются обращенные в ислам евреи, исторически хранившие свою веру в тайне, до сих пор встречается в риторике исламистских турецких политиков, использующих его как антисемитский троп при нападках на своих оппонентов.

Синагога «Форастерос» — одна из тех, которые недавно были очищены от обломков из-за обрушения крыши. Я нахожу крошечный клочок бумаги с печатным текстом на ладино, спрятанный в углублении одной из старых стен. Я показываю его Бенкойе, который кладет его в щель в другой стене рядом с небольшим куском текста на иврите.

Совсем рядом находится синагога «Синьора Геверет», построенная в 16 веке и до сих пор сохранившаяся в хорошем состоянии благодаря небольшой, но активной общине. Двор и сад потрясающие, с нависшими пальмами, фруктовыми деревьями и большими зарослями плюща. Расположенная в том же районе синагога «Эц Хаим» находилась на грани разрушения, но была восстановлена в 2019 году благодаря гранту Фонда посла США. Считается, что «Эц Хаим» — самая старая синагога города, восходящая к византийской эпохе.

Синагогальная улица, или Синагога-маркет, как называет ее Бенкойя, сохраняет определенные традиции, восходящие к космополитическому прошлому Измира. В те времена евреи выходили на улицу в ермолках, а продавцы на рынке рекламировали свои товары на ладино, греческом, армянском и турецком языках. Сегодня слышен только турецкий, а евреи Измира живут уже не в Кемералты, а в основном в близлежащем районе Алсанкак.