Командир «евреизированного» корпуса — генерал Семён Кривошеин
Особый талант комкор проявил в ходе Берлинской операции и организации уличных боев в столице Германии
В конце апреля 1945 года к грохоту разрывов и треску очередей на улицах Берлина добавился новый звук - лязганье танковых гусениц о брусчатку. В столицу недобитого ещё врага ворвались машины 1-го механизированного корпуса под командованием генерала Семена Моисеевича Кривошеина.
Он родился за месяц с небольшим до начала нового века, 28 ноября 1899 года в семье еврейского кустаря. Родители хотели для Сёмы лучшей будущности и, отказывая себе во многом, определили его в гимназию, где он проучился 7 лет.
Юность Семёна пришлась на период смуты и потрясений в России. Не довелось ему стать ни инженером, ни литератором. Идеи социальной справедливости захватили тогда умы молодежи, и юный Кривошеин вступил в партию большевиков.
Потом - гражданская война и Рабоче-Крестьянская Красная Армия. Он был лихим кавалеристом, и не раз с криком «Даёшь!» шпорил коня навстречу смертельному огню.
Командир 6-го механизированного полка С. М. Кривошеин. Лето 1934 года
Эту войну Семён закончил командиром эскадрона, а после учебы в Академии имени Фрунзе в 1931 году был назначен на должность начальника штаба 7-го механизированного полка. Бронетехника сменила горячего коня. В начале 30-ых, как знающий иностранные языки - ещё бы, выпускник гимназии! - направлялся в секретные заграничные командировки.
А когда грянула война между республиканцами и сторонниками генерала Франко в Испании, отправился туда добровольцем.
«Позиции марокканцев и республиканских бойцов разделяли лишь тридцать-сорок метров бурливого Мансанареса, а пули, снаряды, бомбы сыпались осенним дождем. Из такого ада мало кто выходил живым», - вспоминал Семён Моисеевич впоследствии.
За участие в боевых действиях на территории Испании, в том числе за героическую оборону Мадрида, доброволец Кривошеин был награждён орденом Ленина.
Командир 8-ой отдельной механизированной бригады комбриг Кривошеин Семён Моисеевич. Лето 1938 года
За годы службы Семён Моисеевич стал настоящим «человеком войны». Он командовал подразделениями у озера Хасан, обуздывая распоясавшихся японских милитаристов, вёл танки к линии Маннергейма на Финской. Его бойцы выставили броневой щит на пути зарвавшихся гитлеровцев, проглотивших в один присест польские территории.
Брест над Бугом - место, откуда пришлось отойти панцерваффен Гудериана и пехоте Вермахта. Здесь берет начало чёрная легенда о совместном параде Красной Армии и фашистов. Те, кто стремиться переписать историю, трубят о нем с 90-ых. Мол, видите, как славно маршируют немецкие войска в ладной форме, а гитлеровский генерал жмёт руку советскому командиру! Однако неувязочка вышла! Семён Кривошеин оставил книгу воспоминаний «Междубурье», где подробно описал происходившее. Как немцы настаивали на таком параде, как, получив отказ, Гудериан чуть не оторвал ему руку, пожимая её на камеру, как парадным шагом войска нацистов проследовали прочь из старинного славянского города. А наблюдать за этим «парадом» выпало комкору Кривошеину – пришлось соблюдать дипломатическое вежество, жать руки, улыбаться… Провокация не удалась, хотя кое-что для себя и своих последышей нацисты вымутили.
Командир 29-ой легкотанковой бригады РККА Кривошеин С. М. и командир германского 19-го армейского корпуса генерал танковых войск Г. Гудериан (в центре). 22 сентября 1939 года. Брест
Через два года фрицы вернулись - за землями, богатствами, славой... Многие остались в столь желанных землях навсегда.
Семён Кривошеин участвовал в жестоких боях со смертельно опасным врагом с начала Великой Отечественной. Именно под его командой советские танкисты ещё в 1941 нанесли сокрушительное поражение «бронемальчикам» Гудериана и разгромили под Пропойском штаб фашистской танковой группы. Сам же «непобедимый Быстроходный Хайнц» позорно сбежал, спасаясь от плена.
Семён Моисеевич и его бойцы противостояли гитлеровским захватчикам на Центральном, Калининском, 1-м Украинском и 1-м Белорусском фронтах, участвовали в крупнейшей танковой баталии - Курской битве. В августе 1943-го Семен Моисеевич Кривошеин получает звание генерал-лейтенанта.
Командир 3-го механизированного корпуса генерал-майор танковых войск Кривошеин Семён Моисеевич. Июль 1943 года
Осенью 1943 года тяжёлое ранение уложит до следующего года командира танкистов в госпиталь. Но он снова вернулся в строй. За период с 25 июня по 25 августа 1944 года танкисты генерала Кривошеина прошли с атаками 950 километров, освободив самостоятельно и при взаимодействии с другими войсками 1200 населенных пунктов.
Быль войны выльется на страницы его книг. Там будет всё: «переживания во время окружения немецкими танками штаба 25-го механизированного корпуса (июль 1941 года), когда от наседающих пьяных фашистов отстреливались не только офицеры, но и машинистки и санитарки, или ликующая радость победных боев в Берлине у самого рейхстага 1 мая 1945 года»!
Генерал-лейтенант танковых войск в отставке Герой Советского Союза Кривошеин Семён Моисеевич
Особый талант комкор проявил в ходе Берлинской операции и организации уличных боев в столице Германии. За умелое руководство и проявленное при этом личное мужество уже после окончания войны, 29 мая 1945 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Эта звезда увенчала череду наград славного сына еврейского народа: три Ордена Ленина, три ордена Красного Знамени, орден Кутузова, орден Суворова, орден Красной Звезды, медали и польский Крест Грюнвальда. Войну Семён Моисеевич закончил в чине генерал-лейтенанта.
P.S.
Механизированный корпус Кривошеина в шутку называли «евреизированным»: в нём служили начальником штаба корпуса полковник Лимберг, зампотехом корпуса -полковник Лившиц, командирами двух танковых бригад - полковники Евсей Вайнруб и Абрам Темник, и множество других солдат и офицеров-евреев.
В честь Кривошеина были названы теплоход Министерства речного флота, улицы в Воронеже, Бресте, Строителе (Белгородская область), городе Алексеевка (Белгородская область) и Пружанах (Брестская область).
Семен Кривошеин упокоился на Кунцевском кладбище в Москве. Героя не стало 16 сентября 1978 года. Осталась память о нём и четыре книги воспоминаний, повествующих о нелёгком боевом пути: «Сквозь бури», «Междубурье», «Чонгарцы» и «Ратная быль».
Читайте также
Все материалы рубрики
«Это был их выбор»: геноцид и спасение евреев на Воронежской земле
Появляются все новые подробности жизни, гибели и спасения евреев в Воронеже
Историк рассказал о геноциде евреев Воронежа в годы войны и о случаях спасения представителей преследуемого народа.
В процессе исследования трагедии гражданского населения в годы Великой Отечественной войны в рамках федерального проекта «Без срока давности» появляются все новые подробности жизни, гибели и спасения евреев в Воронежской области. Этой работой сейчас занимается известный воронежский историк и педагог Виктор Бахтин. В ходе своего исследования он обратился к воронежским и тамбовским архивам ФСБ. В результате, после процедуры рассекречивания, в публичном научном обороте впервые оказалась история организации лечебных учреждений в оккупированном Воронеже и появилось новое имя: руководителя тамошнего «горздрава», воронежского хирурга, ставшего главным врачом при немецкой комендатуре, Казимира Спалека. Также в ходе научной работы к воронежскому историку обратились жители Москвы, родственники спасенной в Воронежской области еврейки. В результате прорисованы сложные сюжеты нравственного выбора любого человека в экстремальных условиях. Обо всем этом корреспондент STMEGI.com беседует с Виктором Бахтиным.
Виктор Бахтин
Роль личности
- Виктор Викторович, какое значение имеет личность доктора Спалека для понимания происходившего в городе летом 1942-го?
- Она помогает отыскать недостающие звенья в цепи трагических событий, происходивших в оккупированном Воронеже. Выяснилось, что до войны хирург Казимир Спалек, уроженец польского города Калиш, оперировал в Воронежской облбольнице. С первого дня войны служил хирургом медсанбата 19-й стрелковой дивизии 24-й армии Западного фронта. А уже с ноября 1941 года, попав в плен, начал работать врачом на оккупированных территориях. Так он с частями вермахта прибыл в свой Воронеж. Фактически он организовал и возглавил все лечебные учреждения в оккупированном Воронеже. К этому времени в городе уже возникла серия стихийных госпиталей. Ведь город активно бомбили. Было много раненых — и среди красноармейцев, и среди горожан, не успевших эвакуироваться. Многие воронежские врачи тоже не успели уйти из города, оставались верны клятве Гиппократа и своим пациентам в новых условиях. Лечили в подвалах.
Дело врачей и пациентов
- Появились ли новые сведения о судьбе хирурга Ребекки Мухиной в ходе вашего исследования? Ведь получается, что она лечила горожан и раненых красноармейцев в подчинении коллеги Спалека.
- Да, он в том числе руководил и госпиталем, которым заведовала и где лечила Мухина. После войны биография Ребекки Мухиной обросла разными легендами. Якобы она загадочно появилась в госпитале, и никто не знал, откуда она прибыла в Воронеж. Но Ребекка Мухина с 1930-х годов работала врачом в одной из городских поликлиник. То есть жила в городе давно, и все местное врачебное сообщество хорошо ее знало. Согласно архивным документам, немецкие оккупационные власти запросили у Спалека данные о национальности Мухиной, которая руководила этим госпиталем. Тот подтвердил ее еврейское происхождение. Ребекку расстреляли, на ее место назначили другого врача, из местных, воронежских. И здесь у следствия возникает вопрос: подал ли Спалек списки на всех пациентов еврейской национальности, которые находились в госпиталях города? Например, рядом с госпиталем, где работала Мухина, оккупационными властями был организован дом инвалидов. Во дворе дома расстреляно около тридцати стариков и инвалидов еврейской национальности. Следствие пыталось выяснить, имел ли Спалек к этому отношение. Но в этом эпизоде следователи признали непричастность главврача. На момент расстрела евреев, а также перевозки из госпиталей больных и немощных людей в Песчаный Лог, Казимира Спалека в Воронеже уже не было.
- Не было на момент уничтожения — а на момент выявления?
- История пока умалчивает. После войны его обвиняли в сотрудничестве с оккупантами, в ведении антисоветской агитации на оккупированных территориях. Но фактов, что он сдавал немцам евреев или коммунистов, в его деле нет. Единственный достоверный эпизод связан с тем, что он выдал Ребекку Мухину. Но наверняка в Воронеже это и без него не было тайной. По факту уничтожения евреев в деле фигурирует уже другая женщина-врач. Именно ей вменили, что она составляла списки пациентов-евреев и передавала их оккупационным властям.
Матренин двор
- Также вы начали систематизировать документы для отправки их в Мемориальный комплекс истории Холокоста «Яд Вашем» — чтобы начать процедуру присвоения звания Праведницы народов мира Матрене Дзюбе из Россоши. Как удалось выйти на эту историю?
- Во время оккупации Матрена Дзюба спасла, выдав за свою дочь, еврейскую девочку Лиду, которая вместе с мамой и новорожденной сестренкой летом 1941 года приехала туда в эвакуацию из Крыма. 82-летняя Лидия Матвеевна Кришковец давно живет в Москве. А ко мне, как к региональному куратору федерального проекта «Без срока давности», из Москвы обратился ее внук, Александр Чигинев. Молодой человек попросил содействия в поиске информации о своей расстрелянной в Россоши прабабушке — матери спасенной Лидии. Так я начал собирать по частям эту трагичную семейную историю, возможно, заслуживающую однажды и художественного осмысления. Сын Матрены Михайловны Дзюбы женился в Крыму на еврейке Раисе Бараш. Она и приехала к свекрови в Россошь уже с двумя дочками, спасаясь от нацистов. Но через год в Россошь тоже вошли нацисты, и Раиса с новорожденной дочкой оказалась в концлагере на территории колхоза «Путь Ленина». Там их расстреляли. «Кто-то из местных донес, что моя мама еврейка. Когда маму с маленькой сестренкой забирали, бабушка Матрена сказала, что я одна из ее дочерей. Так нас всех вместе отправили в концлагерь за укрывательство евреев. В концлагере бабушка и дальше выдавала меня за свою дочь. И спасла. А если б вскрылось, что я вовсе не дочь бабушки Матрены, то и ее бы, и меня, и всех ее детей ждала бы та же участь, что и мою маму с сестренкой. Я убеждена, что бабушкой двигали не только родственные мотивы. У нее было доброе сердце, она всегда всем помогала, и нас учила этому», — рассказала мне сейчас спасенная Лидия Матвеевна Кришковец. Если вдуматься, местные россошанцы, соседи Матрены, тоже совершили подвиг, когда молчали. Ведь они-то хорошо знали, сколько на самом деле у нее детей.
«Юде-дойче»
- Кстати, еще на один случай спасения я наткнулся случайно в ходе другого своего исследования — о частном предпринимательстве в советское время. Тогда удалось познакомиться с Кирой Григорьевной Мильштейн, внучкой владельца воронежской ватной фабрики. Она рассказала мне, что когда немцы уже были на подступах к Воронежу, один из влиятельных приятелей ее отца забрал все документы семьи, а потом вернул им паспорта с измененной в них национальностью. Согласно документам, Мильштейны стали немцами. Киру также спасло то, что до войны она усердно занималась немецким языком с учителем из Ленинграда. После оккупации Воронежа и изгнания из него населения 14-летняя «немка» Кира Мильштейн оказалась у русской родни в Курске. Она говорит, что помнит все до мельчайших подробностей. Помнит, как зашел в дом немец, весь в черном с плеткой, сел на стул посредине комнаты, поставил перед собой ее, подростка. Вероятно, фамилия прибывшей из Воронежа семьи все же привлекла внимание оккупационных властей. Начался психологический поединок:
- Юде? — спрашивает немец, ударяя плеткой по сапогу.
- Дойче, — на хорошем немецком вежливо отвечает девочка.
- Юде? — снова настойчиво спрашивает немец, снова играя плеткой.
- Дойче, — выдержанно отвечает Кира.
Этот поединок она выиграла. После освобождения Воронежа Кира вернулась в родной город.
Целый мир
- Почему вы занялись изучением и систематизацией историй гибели и спасения воронежских евреев?
- Меня вдохновила хорошо известная после фильма «Список Шиндлера» фраза из Талмуда: «Кто спасает одну жизнь — спасает весь мир». Фронтовые подвиги в годы Великой Отечественной масштабно исследует Министерство обороны. А мы, историки, через такие эпизоды тоже узнаем о настоящих подвигах — о спасении партизан, красноармейцев, евреев простыми людьми с большим риском для своей жизни. Но это был их выбор.