10 ноября 2026, вторник30 Хешвана 5787 — конвертер дат
Логотип STMEGISTMEGI TVSTMEGI Junior
Общины 6 мин чтения 22 просмотра

Конец тишрейских праздников «Меид Араво» и «Симхат Тиро»

Между тем характер праздника у горских евреев вполне соответствует практике и духу периода Второго Храма

СРедакция СТМЭГИ

Последний день Суккот — Оша'на Рабба — Араво или «hэрэво» / «гэре-во» (дж.), который воспринимался как граница между сезонами: временем без дождей и дождливой зимой.

Считалось, что в этот день в высших сферах выносят решение о том, сколько дождей выпадет в грядущем году.

Первый ученый-этнограф из горских евреев Илья Анисимов писал в 1880 г., что праздник Араво горские евреи справляют «с элементами языческих обрядов».

Между тем характер праздника у горских евреев вполне соответствует практике и духу периода Второго Храма. В те далекие времена эти праздничные дни называли «время нашей радости». Паломники направлялись на центральное празднование, которое устраивалось во дворе Храма.

Каждую ночь, кроме первой, когда выполняли заповедь сидеть в куще (сукке), и кроме ночи субботы, если она падала на середину праздника, все собирались во дворе Храма. Весь Иерусалим освещали огнями. Особо набожные евреи танцевали перед этими огнями с факелами в руках и пели песни. Левиты с разными музыкальными инструментами стояли на пятнадцати ступенях, спускающихся из передней в женское отделение. Все радовались, звучали музыка и песни.

«По мнению горских евреев, в эту ночь решается судьба человека» ..., писал И.Анисимов, который видел в этом проявление язычества.

Следует, однако, отметить, что на связь последнего дня праздника кущей с решением человеческих судеб указывалось уже в писаниях средневековых каббалистов. Согласно им, в день Оша'на Рабба Господь начинает «приводить в исполнение» приговор каждому человеку, всем народам и государствам: кого - к жизни, кого - к смерти, кого - к миру, а кого - к войне.

Словосочетанием Оша'на Рабба называют специальные литургические произведения, исполняемые на праздник Суккот, и означает оно «спасенья просим». По традиции, в новый год Господь записывает в книгу приговор каждому человеку, и в Судный день Он приводит его в исполнение. В определенное время среди ночи Бог раскрывает небеса, говорят каббалисты, причем никто не видит и не замечает этого, и бросает на землю миллионы записок - каждая предназначена определенному человеку. На ней значится Его приговор на грядущий год. Именно поэтому в такую ночь принято не спать, а изучать Тору.

В более позднюю эпоху день Оша'на Рабба приобрел мистическую окраску. Он трактуется как день окончательного Суда, который Бог вершит над сотворенным Им миром.

Согласно этому мнению, Суд, начинающийся в день Рош а-шана, не завершается в Йом Киппур, а продолжается. В Оша'на Рабба, по образному выражению книги Зохар, «последние записки выносят из дома Царя», то есть Суд завершается. Поэтому сложились различные обычаи, отражавшие беспокойство о грядущем. Каббалисты проводят ночь Оша'на Рабба в молитве и чтении Псалмов.

В 21-й день месяца тишрей, на Оша'на Рабба, у горских евреев Азербайджана было принято собираться в синагоге в память об умерших бездетными. Приносили свечи и ставили перед раввинами. Все грамотные читали по очереди главы из Торы, проводя за этим занятием время до утра.

Они считали, что именно эта ночь является решающей для вынесения приговора. Утром следующего дня проводили особую церемонию очищения от грехов: раввин символически ударял по спине сорок раз кнутом из ослиной кожи всякого, кто приходил в синагогу и просил очищения от грехов.

Сведения конца XIX в. подтверждают, что уже в то время горские евреи уже были знакомы с традиционными четырьмя видами растений — этрог, лулав, адас, арава

За это раввину полагалась символическая плата в 5 копеек. Женщины же утром выходили на берег реки и загадывали желание.

И в этот же вечер служитель синагоги (шаммаш) приносил во двор синагоги ветки ивы или тополя, и каждый из присутствующих вязал из них пучок как для себя, так и для того, кто отсутствует.

Ветви держали вертикально и размахивали ими до тех пор, пока не опадали все листья. Во многих еврейских общинах этот ритуал является одним из центральных событий праздника - мольбой о дожде. В Красной Слободе г. Кубы мужчины бьют ветви об пол, символизируя уничтожение нечистых сил.

Затем уносят с собой домой ветки этих деревьев и водружают над воротами. Через полгода, в канун праздника Песах, сжигают их вместе с хамецом (любые мучные блюда и изделия, в том числе хлеб, при приготовлении которых используется квашеное тесто).

Сведения конца XIX в. подтверждают, что уже в то время горские евреи уже были знакомы с традиционными четырьмя видами растений, принятыми в других общинах диаспоры - этрог, лулав, адас, арава. И наверняка по названию одного из вышеперечисленных видов растений, горские евреи именовали этот день Араво.

Необходимо отметить еще один обычай, распространенный в горско-еврейской общине. До наступления рассвета принято готовить кашу - измельченное зерно ячменя - "ош гургути"/"г1ош гъургъути" и котлеты, которые стараются съесть тут же, до день - Симхат Тора (девятый день праздника).

Но нельзя забыть о предпоследнем дне праздника -Шмини Ацерет (восьмой день). Шмини Ацерет празднуется в соответствии с библейским предписанием. "В восьмой день пусть будет у вас праздничное собрание (ацерет); никакой работы не делайте" (Число, 29:35). Законоучители рассматривают Шмини Ацерет как отдельный праздник.

Как сказано выше, горские евреи не отмечали Симхат Тора как отдельный праздник. Хотя он был известен во времена Талмуда и назывался Хафтара (Мишна, трактат Сукка,169); Мишна, трактат Рош а-шана, 46), Мидраш Псикта Зута, Пинхас 29, 35), но не отмечался отдельно от праздника Суккот. День Симхат Тора - ежегодное празднование возобновления чтения Торы — одно из позднейших нововведений еврейского календаря, и оно принято далеко не во всех общинах диаспоры.

Дело в том, что прежде, по свидетельству Талмуда, чтение Торы заканчивалось раз в три года, а то и реже. Но постепенно в общинах Вавилонии, как и в других, точно установили порядок чтения Торы и решили, что в первую субботу после праздника Суккот следует возобновить чтение Торы с первой книги Бытия (ивр. Берешит).

В последние 35-40 лет они строят кущи во дворе синагоги, как это принято ныне во многих странах диаспоры

Неясно, когда именно начали отмечать этот праздник в общинах горских евреев, но в последнее время он проходит очень весело. Во время праздничного ритуала извлеченные из синагогального шкафа Свитки Торы семь раз обносят вокруг Бимы. Стараются всех присутствующих мужчин привлечь к чтению Торы.

Удостоившихся чести завершить годичное чтение Торы и начать новый цикл называют, соответственно, хатан-Тора и хатан-Берешит. В честь этих событий произносят соответствующие молитвы. Возвращение Свитков Торы в ковчег сопровождается праздничными песнопениями.

Относительно главного отличительного признака праздника кущей, в которых евреям заповедано пребывать в течение всех восьми праздничных дней, важно отметить, что уже в конце XIX в., по свидетельству этнографа М.Бежанова, этот обычай соблюдался и горскими евреями. В последние 35-40 лет они почти не строят кущи у себя во дворе, она обычно устраивается лишь во дворе синагоги, как это принято ныне во многих странах диаспоры.

По материалам книги Л.А.Микдаш-Шамаиловой «История и культура горских евреев Кавказа»

Следующая статья· Общины
Общины 4 мин чтения 22 просмотра

История о смелом защитнике Ильягъу (Гъили Бебе)

Вот что поведала мне бабушка Тури...

СРедакция СТМЭГИ

Человечество может похвастаться впечатляющими техническими доcтижениями в области кинопроизводства, аудио- и видеоаппаратуры и телефонии.

Все эти изобретения, способные зафиксировать изображение и звук, появились в течение последнего столетия. Эти технические устройства позволяют записать и воспроизвести любые события нашей жизни.

Люди, жившие сто лет назад и ранее, такой возможности не имели, а потому старались запечатлеть происходящее на бумаге.

Сведения обо всём пережитом человечеством за время его существования сохранялись лишь благодаря записям свидетелей прошлого – летописцев и историков.

Но хорошо, если была бумага! В еще более ранние времена рассказы о важных событиях в жизни людей передавались из уст в уста, и лишь народная память хранила их.

Так дошли до наших дней сведения об образовании государств, междоусобных войнах, дворцовых переворотах и других происходивших на планете событиях.

К примеру, сведения о Куликовской битве (конец XIV века) или о неудачном походе древнерусского князя Игоря (начало XII века) были записаны летописцами и сохранились до наших дней.

А, например, сведения об освобождении еврейского народа из египетского плена передавались из уст в уста – до того, как была получена письменная Тора, их хранила народная память.

Научно-технический прогресс с тех пор шагнул далеко вперед, и сегодня история человечества записывается не только людьми, но и техникой. Всё стало гораздо проще.

У нас появилась возможность собрать колоссальный материал о наших современниках и событиях наших дней, а значит, мы становимся собирателями и хранителями народной истории.

И в этой статье я хочу представить читателю историю, рассказанную мне бабушкой Тури, которая когда-то услышала ее от своего отца Шомоиля.

Происходило это в высокогорном селении Нукол (ныне с. Рукель), на склоне горы Джалган в 28 километрах от Дербента.

У этого места особая историческая судьба. Первыми жителями еврейского квартала селения Нукол стали евреи, переселенные шахом Аббасом из Ирана.

Предки Ильягъу – отца Шомоиля – прибыли сюда вместе с теми переселенцами в первой половине XVII века.

Сохранившееся до сих пор еврейское кладбище подтверждает, что евреи долгое время были жителями этого селения.

Вот что поведала мне бабушка Тури:

«Перебравшись на новое место, евреи начали новую жизнь.

Но их семьям приходилось жить в постоянной тревоге, в ожидании очередных набегов горцев, которые забирали людей в плен, угоняли скот и грабили имущество.

Весть о том, что погромщики в очередной раз движутся к ним, мигом облетело всё село, горцев ждали со дня на день.

Путь к селу пролегал через горное ущелье. Мужчины со всех еврейских домов собрались на горе у окраины поселка и решили устроить засаду, чтобы загнать налетчиков в ущелье.

Ничего не подозревая, отряд горцев направился к селенью по этой дороге.

Ильягъу и остальные мужчины расположились на вершине горы. Другие сельчане носили наверх камни, образуя каменную насыпь по краю обрыва.

Ничего не подозревавшие бандиты неспешно пробирались по крутым тропам, а когда подошли к самому узкому месту, на них с грохотом обрушилась каменная лавина, засыпая непрошеных гостей.

Часть их погибла, остальные повернули обратно. Прошло несколько дней, но горцы больше не появлялись, словно пытались притупить бдительность сельчан.

Дом Ильягъу находился на самом краю села. Всю ночь он стоял в карауле, укрываясь на крыше дома.

Вдруг в утренних сумерках Ильягъу заметил, что в горной низине замелькали папахи бандитов. Он подал сигнал другу, чтобы тот разбудил остальных.

А сам поторопился к большим деревянным воротам, которые, как огромный щит, заслоняли весь двор. Ворота были заперты на засов («гъили») – длинное отесанное бревно.

Ильягъу тогда очень сильным и крепким был. Слава богатырская шла о нем по всей округе, односельчане его уважали и приветливо называли Бебе (то есть «отец» ).

Ильягъу ловко сняв засов, вышел с ним за ворота, побежал к горе, куда взбирались головорезы, и там притаился в кустах.

Горцы пробирались небольшими группами по два-три человека. Пока они озирались в сумерках, Ильягъу, ловко размахивая бревном, успевал мощными ударами уложить противников насмерть. Потом отбегал в свое укрытие, поджидая следующую группу чужаков.

Когда он перебил так довольно много бандитов, к нему на помощь из засады прибежали евреи, и уже все вместе они дрались с бешеной злостью...

Ожесточенная битва длилась уже три дня, когда с наступлением очередной ночи сельчане пошли в последнюю атаку, и пришельцы обратились в бегство.

Враг был разбит, поле боя покинули немногие уцелевшие, а большинство грабителей полегло в том бою. Да и у сельчан были потери.

Банду прогнали от села, а за мужество и храбрость, которые Ильягъу проявил на горе, его прозвали Гъили Бебе.

Детей своих Ильягъу спрятал в горах накануне прихода врага, так они и спаслись.

Евреи, постоянно подвергаясь набегам воинствующих соседей и насильственной исламизации, в конце концов были вытеснены из села.

Они постепенно разъехались и поселились в Дербенте. Но потом еще долго приезжали в село на кладбище, навещая могилы своих умерших».

Вот такую историю рассказала мне бабушка Тури – о смелом защитнике Ильягъу, который прожил в Нуколе до конца своих дней, а после смерти был похоронен в родном селе.