Красная слобода готовится встречать Песах
Теплое дыхание весны пробуждает природу, приносит настоящую радость сердцам
Теплое дыхание весны пробуждает природу, приносит настоящую радость сердцам. Бурные речные воды поют удивительную песню, распустившиеся почки на деревьях свидетельствуют о будущем богатом урожае.
Приход весны вызвал в крае садов Губе настоящий праздник, небывалое оживление. Всюду проводятся благоустроительные и озеленительные работы, новый облик принимают места отдыха. В этом отношении не отстает от других населенных пунктов Красная Слобода. Для проживающих здесь горских евреев приход весны знаменуется и наступлением религиозного праздника Песах. В эти дни омываемая своенравным Гудъялом Красная Слобода похожа на праздничную хончу.
Можно сказать, в поселке уже завершились подготовительные работы. Они были проведены на всех улицах, древнем 13-арочном мосту, соединяющем Губу с Красной Слободой, в парке Гейдара Алиева, на центральной улице поселка, носящей имя Фатали хана Губинского и других местах.
Для каждого представителя еврейской национальности Песах это не только праздник свободы и искренности. В эти дни каждый стремится к чистоте и опрятности. И это распространяется на территорию, на которой проживают горские евреи.
Каждый раз, глядя на предпраздничную Красную Слободу, невольно задумываешься: пробуждение природы дарит людям новое настроение, энтузиазм. Сегодня Губа, ее волшебный уголок Красная Слобода не только благоустроенный населенный пункт. К ней нынче приковано внимание мировой общественности. Каждый год сюда приезжают сотни зарубежных гостей, которые становятся свидетелями совместного проживания евреев и азербайджанцев. Иностранцы еще раз убеждаются в том, что эти два народа живут в условиях братства, добрососедства, искренней дружбы.
К святому и самому радостному празднику еврейского народа Песаху Международный благотворительный фонд СТМЭГИ отправил из Израиля в Азербайджан 10 тонн мацы и более 1500 бутылок виноградного сока. 2 тонны мацы и 360 бутылок сока, которые украсят праздничные столы, были доставлены в синагогу Киляки Красной Слободы.
В беседе с нами Председатель религиозной общины горских евреев Красной Слободы Юра Нафталиев напомнил о благотворительности братьев Захарьяевых. Он сказал, что Фонд СТМЭГИ каждый год в преддверии Песаха посылает и в другие регионы республики мацу и виноградный сок. Всевышний неизменно высоко оценивает людей, проявляющих доброжелательность и милосердие. Юра Нафталиев от имени земляков выразил благодарность всем членам благотворительного Фонда СТМЭГИ.
Вот как выразил свои мысли представитель главы Губинской районной исполнительной власти в Красной Слободе Тельман Мухаилов:
- Песах — один из древних наших праздников. Это праздник дружбы, чистоты, верности. В дни Песаха все оглядываются на прошлое, строят планы на будущее. Песах также праздник добрых намерений, он радует человеческие сердца, поэтому приветствуется Всевышним. Самых теплых слов заслуживает семья Захарьяевых. От имени жителей поселка выражаю искреннюю признательность президенту Международного благотворительного фонда СТМЭГИ Герману Захарьяеву. Их доброжелательность достойна самого высокого признания.
Да, в эти дни горские евреи готовятся с радостью отметить свой самый любимый праздник свободы и искренности. Пусть этот праздник принесет родному Азербайджану счастливые дни, благоденствие. От всей души поздравляем соотечественников со светлым праздником!
Прототип Рубина: 110 лет назад родился Лев Копелев
Неуемно-деятельный, Лев Залманович Копелев как-то легкостремительно двигался по жизни — долгой и противоречивой
Близкий Фридриху Платтену (да-да, тому самому, что устраивал знаменитый вояж Ленина и Ко в опломбированном вагоне) в молодости и его соотечественнику Генриху Беллю в зрелые лета, он был едва ли не высмеян Александром Солженицыным в романе «В круге первом», а Владимиром Войновичем во второй части «Чонкина». Неуемно-деятельный, Лев Залманович (ставший Зиновьевичем — Залманович было как-то уж слишком экзотично) Копелев как-то легкостремительно двигался по жизни - долгой и противоречивой. И длинной — от дореволюционного шумного и сумбурного Киева с частыми еврейскими погромами до постмодернистского спокойного буржуазного Кельна с одноименной водой и собором. И со многими остановками...
Л.Копелев
От Бородянки до Москвы или Крутой маршрут до ботанической «шарашки»
Да-да, именно от той самой Бородянки, что нынче на слуху по обе стороны океана. Знал бы он... В крошечной тогда еще деревне отец будущего писателя и диссидента служил обыкновенным земским агрономом. А когда земство далеко не по собственной воле приказало долго жить, семья вернулась в Киев. О, в ту пору это был настоящий центр бывшей Российской империи. Через украинскую столицу в южные края дрейфовали Иван Бунин и Александр Вертинский, а в Консерватории обучались будущие мировые звезды Владимир Горовиц и Натан Мильштейн. Маленький Лев тем временем, с младых ногтей испытывая не по-детски тягу к знанию дома, причем получая образование у вполне себе старорежимных немецких педагогов — ну не в советскую же школу ходить! И потому уже тогда совсем еще юный еврей успел стать отчаянным германофилом. Редкий случай, что и говорить — и весьма. Правда, в качестве германофила и германолюба Лев Копелев пригодился значительно позже, когда перебрался в Москву и стал преподавать в МИФЛИ. Московский институт философии, литературы и истории считался на Боровицком холме заведением опасным и неблагонадежным, однако среди старой московской интеллигенции очень престижным. Тогда-то и случилось знакомство молодого восторженного коммуниста Копелева со старым коминтерновцем Платтеном, преподававшим в Институте иностранных языков. Было оно, увы, недолгим, ибо пришлось на самый пик борьбы Сталина с Коминтерном. Ликвидируя старых коммунистов, сатрап расправился и с Платтеном, причем 22-го апреля, в день рождения Ленина. Известие о жестокой расправе «кремлевского горца» с уже пожилым ветераном коммунистического движения застало Копелева на фронте и стало началом его отступления от «светлых» идеалов большевизма. Отступление, впрочем, оказалось весьма долгим, а маршрут, тем временем, становился все круче, дойдя и до марфинской «шарашки». На северо-востоке Москвы.
Прямиком в рай или В отсутствие партийного билета
Что лучше — быть коммунистом или быть в раю? Исключенный после войны из партии за пропаганду «буржуазного гуманизма», Лев Копелев угодил в ту самую спецтюрьму №16, которую звали еще и «арестантским раем» или попросту «шарашкой». Здесь, для удовлетворения государственных нужд и исполнения сверхсекретных работ собирали звезд научного и интеллектуально мира. И Льву Копелеву, как и Александру Солженицыну, тут было самое место. Первый переводил немецкие документы, второй руководил библиотекой. Спустя 20 лет они снова встретились на страницах двухтомного солженицынского романа «В круге первом» — как Рубин и Нержин. Спор двух героев — в центре увлекательного романа. У первого из них тогда-то и появилась та самая знаменитая борода, с которой его узнавали не только в бараке на Ботанической улице (где была «шарашка»), но и много позднее на столичной Красноармейской, где он купил «кооператив», а также в Германии, где его обласкали, как только могли, званиями, наградами и всякого рода почетными статусами.
Борода ль, моя бородушка, или Великие о великом
«А не “внутренняя” была борода?..» — деликатно спрашивает при этом Татьяна Цивьян — cтарейший российский филолог, которой приходилось встречаться с Львом Копелевым, когда последний стал тестем великого лингвиста Вяч. Вс. Иванова. Однако Олег Лекманов — автор монографии об Ирине Одоевцевой и известный исследователь литературы русской эмиграции выступает «адвокатом» Копелева.
Лев Копелев (справа) с Еленой Боннер, Андреем Сахаровым и Виктором Некрасовым. 1973г.
«Для меня он, в первую очередь, был героем. Героем войны, героем, спасавшим немецких женщин от насилия озверевшей офицерни, а потом героем сопротивления советскому маразму. Его книгу «Хранить вечно» я жадно прочел в конце 80-х и ее для меня не заслонили другие прекрасные воспоминания об эпохе, например, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург. Солженицын, конечно, окарикатурил Копелева, когда вывел его в образе Рубина в романе «В круге первом», но...это — счеты «больших», нас в то время и в тех страшных местах не было, так что не нам и судить. И еще: Копелев для меня неотделим от своей жены, умнейшей Раисы Орловой».
В. Войнович
Правда, знаменитый писатель Владимир Войнович, получивший в свое время премию Копелева, отзывался о нем, как о человеке постоянно меняющихся взглядов и даже изобразил его в образе одного из своих героев — Шубкина — во второй книге о солдате Иване Чонкине.
А. Солженицын
В то время как Александр Солженицын и вовсе не мог простить своему некогда другу, а потом и противнику, его коммунистических идеалов. Оба властителя дум поссорились окончательно в 1985-ом году, после письма Копелева Солженицыну, в котором Лев Зиновьвич небезосновательно обвинил последнего в антисемитизме и черносотенстве.
Н-да, споры, ссоры и даже вражда в кругу русской эмиграции к тому времени стали делом более чем обыкновенным. А ведь, оба были в фаворе, оба — в зените славы… Оба дружили с Генрихом Беллем. И оба были ...с бородой. Солженицын, правда, позже.
Мы жили вместе или Дар Копелева
«Кто, по-вашему, этот мощный старик?» — вопрошал товарищ Бендер в небезызвестном романе. Доживи «великий комбинатор» до конца 20-го века, он непременно обратил бы эти слова к Льву Копелеву. Под стать которому была и Раиса Орлова — его жена: маленькая, она тоже выглядела какой-то мощной. И, невзирая на всю известную копелевскую любвеобильность (что даже и в «шарашке» было притчей во языцех) они прожили в счастливом браке 30 лет. Защищая диссидентов, протестуя, поддерживая жизнь творчеством. Биографическая трилогия Льва Копелева стала одним из самых ярких явлений конца 20-го века. А одну из книг они написали совместно. Хроника «Мы жили вместе» — четвертьвековая летопись Москвы (и не только) устами тех, кто ее в значительной степени творил. И о ком уж совершенно точно не забудут. Совсем еще недавняя история...
Р. Орлова и Л. Копелев
А потом их лишили советского гражданства, и Лев Копелев и Раиса Орлова стали жить в Кельне. Там теперь, кроме античных раритетов, есть еще и музей Льва Копелева, главная заслуга которого в том, что он сумел «видеть проявления человечности в условиях бесчеловечной системы», как написал Вольфганг Казак — известный немецкий исследователь русской литературы из Германии. Добавить, пожалуй, нечего.
