Кто на самом деле возглавлял восстание Бар-Кохбы? Новое исследование проливает свет на историческую загадку
Одной из главных загадок, связанных с восстанием Бар-Кохбы, является тот факт, что ни в одном римском источнике не упоминается его предводитель
Лариса Узвалкнезависимый журналист
Еврейские ветераны римской армии, а не Шимон Бар-Кохба, возможно, поначалу возглавили восстание Иудеи против римлян во II веке, известное как «восстание Бар-Кохбы».
Восстание, начатое возмущенными евреями, протестовавшими против решения императора Адриана построить на руинах Иерусалима город, посвященный Юпитеру, — одно из событий, связанных с еврейским праздником Лаг ба-Омер, отмечаемым в этом году 15-16 мая.
Хотя руководство восстанием традиционно приписывается Шимону Бар-Кохбе, историк Хаггай Ольшанецкий из Варшавского университета в своей недавней работе предположил, что восстание начали опытные ветераны римской армии, и только позже фанатик-экстремист Бар-Кохба взял бразды правления в свои руки.
По словам Ольшанецкого, его версия может объяснить огромное количество исторических загадок, которые окружают восстание. К их числу относится, например, почему в исторических источниках о Втором еврейском восстании не упоминается ни один лидер, почему восстание сначала было успешным, а затем провалилось, и каков был его географический охват.
«Одна из моих основных областей исследований посвящена евреям, служившим в древних армиях, в том числе в римской», — сказал Ольшанецкий в интервью Times of Israel, посвященных его статье, опубликованной в журнале Palestine Exploration Quarterly в декабре.
Доктор Хаггай Ольшанецкий из Варшавского университета
«Когда я просматривал источники, то наткнулся на отрывок о том, как евреи, изготавливавшие оружие для римской армии, иногда могли оставить часть для себя, что вызвало множество вопросов», — говорит историк.
Ольшанецкий ссылался на труды римского историка Диона Кассия (ок. 165-235), написавшего 80-томное изложение истории Рима, включая Второе восстание евреев, которое закончилось примерно за 15 лет до его рождения.
«Они специально сделали оружие плохого качества, чтобы римляне его отвергли, а они сами могли им пользоваться», 1 говорится в одном из отрывков, посвященных этому событию.
Ольшанецкий пояснил, что большинство римских историков склонны изображать империю всегда победоносной, и поэтому очень важно, что Кассий признал: еврейские мастера-оружейники и солдаты могли контрабандой провозить оружие, — это намек на то, что на самом деле происходило на местах.
«Мне кажется, что в целом его труды настолько уникальны, потому что он пытался говорить то, что не разрешалось говорить. Римская империя подвергала цензуре известия, приходившие из Иудеи».
Рассказ Диона — единственный исторический источник, в котором содержится подробная хроника восстания Бар-Кохбы. При этом имя Бар-Кохбы (или Бар-Косибы, как его называли в еврейских источниках) в его труде не упоминается.
По мнению ученого, одной из главных загадок, связанных с восстанием Бар-Кохбы, является тот факт, что ни в одном римском источнике не упоминается его предводитель. Это озадачивает Ольшанецкого, поскольку римские историки, как правило, рассказывали о восстаниях против империи, подробно описывая их вождей.
Еще одна загадка, которую давно пытаются решить историки, — географические масштабы восстания. «Монеты Бар-Кохбы, один из основных источников знаний о том времени, были найдены только в небольшой части территории Иудеи. В то же время туннели, построенные во время восстания, были обнаружены во многих других местах, и у нас есть документы, оставленные беженцами в Иудейской пустыне, которые указывают на то, что восстание охватило более обширные земли».
В Галилее, например, археологи обнаружили подземную инфраструктуру, относящуюся к соответствующему периоду. Однако ни монет, ни следов разрушения обнаружено не было.
По мнению исследователя, это свидетельствует о том, что римляне не завоевывали галилеян силой, как они поступили впоследствии с Иудеей. «В документах, найденных в Иудейской пустыне, перечислены несколько еврейских поселений, жители которых поначалу участвовали в восстании, а потом сложили оружие. Я считаю, что произошло нечто такое, что заставило их переметнуться на другую сторону, и римляне даже не стали их наказывать. На мой взгляд, эти поселения не приняли лидерства Бар-Кохбы».
Неуступчивость Бар-Кохбы могла оттолкнуть многих из первоначальных сторонников восстания, считает Ольшанецкий.
Будучи еврейским фанатиком, Бар-Кохба вряд ли ранее служил в римской армии (если бы служил, то еврейские источники наверняка бы об этом упомянули, считает Ольшанецкий). И даже когда он упоминается в еврейских источниках, Бар-Кохба описывается в противоречивых терминах.
«Бар-Кохба» Артура Шика
Согласно Иерусалимскому Талмуду, великий мудрец раби Акива (который был убит римлянами вскоре после восстания) считал, что Бар-Кохба может быть Мессией.
«Когда раби Акива увидел Бар-Кохбу, он сказал: это царь Мессия», — гласит талмудический текст (Таанит 4:5).
Бар-Кохба также описывается как человек, выдававший себя за Мессию.
Однако несколькими строками далее в том же трактате описывается негативное отношение мудрецов к Бар-Кохбе, когда он потребовал от своих людей отрезать палец, чтобы доказать свою верность (калечащие операции строго запрещены еврейским законом).
«Мудрецы спросили: до каких пор ты будешь превращать Израиль в ущербных людей? Он ответил им: как можно будет проверить их?» — говорится в тексте.
По мнению Ольшанецкого, факт чеканки монет, которая требовала уверенного контроля над территорией, свидетельствует о том, что начало восстания было очень успешным.
Кроме того, основываясь на записях о передвижении войск, ученый утверждает, что восставшие полностью уничтожили до двух римских легионов, то есть от 5 000 до 12 000 солдат.
Ольшанецкий объяснил, что монеты восстания Бар-Кохбы начали чеканить именно в тот момент, когда галилеяне решили прекратить свое участие в нем, что объясняет, почему в Галилее не было найдено ни одной монеты.
Монеты, отчеканенные во время восстания, также позволяют предположить, что Бар-Кохба был не единственным лидером восстания.
На некоторых монетах, отчеканенных в 132 г. н. э., стоит имя не Бар-Кохбы, а Элазара из Модиина, который сначала был его союзником, но вскоре был убит Бар-Кохбой, возможно, из-за того, что стремился договориться с римлянами.
Три года спустя Бар-Кохба был убит римлянами. Это произошло во время осады Бейтара — города, который был стерт с лица земли, что положило жестокий конец восстанию.
По словам историка, во время первой части восстания «римляне несли огромные потери». «Если бы восстание не было успешным, оно не смогло бы нанести столь значительный урон самой оснащенной, хорошо обученной и опытной боевой машине в мире».
По мнению Ольшанецкого, первые успехи восстания указывают на то, что поначалу еврейское руководство состояло из обученных бойцов: «Еврейским лидерам восстания помог предыдущий опыт службы в армии. Так было и во время восстаний Хасмонеев, когда евреи, служившие в армии Селевкидов, затем выступили против нее».
По словам Ольшанецкого, тот факт, что евреям даже разрешили производить оружие, означал, что империя им доверяла. Вопреки распространенным мифам, служба в римской армии оставалась популярной среди евреев: «У нас есть свидетельства того, что служба в армии была распространена до Второго еврейского восстания и тем более в III и IV веках нашей эры. Даже Талмуд намекает на это».
Среди прочего, Талмуд упоминает, что рабби Элеазар III века, сын героя Лаг ба-Омера Шимона Бар Йохая, тоже служил в римских войсках в течение некоторого времени.
«Служба в армии также позволяла получить римское гражданство, которого не было у большинства евреев в Эрец Исраэль, и, следовательно, повышала социальный статус семьи», — говорит Ольшанецкий.
Читайте также
Все материалы рубрики
Абрам Гринзайд: «На половине Берлина висят уже красные флаги»
И в юном, и уже в почтенном возрасте, Абрам Меирович вёл динамичный образ жизни. Возглавляя Союз ветеранов
В дни, когда отмечается 80-летие Победы над нацистской Германией и окончание Второй мировой войны в Европе, нам хотелось бы вспомнить одного из тех, кто своим потом и кровью всё это завоевал. Одного из тех мальчишек, кому посчастливилось уцелеть и встретить Победу 9 мая 1945 г. в Берлине, прожить очень долгую жизнь и рассказать нам о пережитом, о трагедии и героизме их поколения.
Авраам-Михаэль Гринзайд (Абрам Меирович - 1926–2024 гг) - родился в селе Згурица в Бессарабии, принадлежавшей тогда Румынии (ныне — в Республике Молдова). Учился в гимназии. В конце июня 1941 года, вместе с родителями, эвакуировался в г.Андижан (ныне — Республика Узбекистан). Там, в 1942 году, умер от холеры его отец — Меир Абрамович Гринзайд. В декабре 1943 года наш герой был призван в Красную армию. В 1944 –1945 гг. — красноармеец-разведчик, телефонист миномётной батареи 872-го стрелкового полка 282-й Тартуской стрелковой дивизии на 3-м Прибалтийском и 1-м Украинском фронтах. Участвовал в освобождении Польши и Чехословакии. Награждён орденом Славы III степени, медалями «За отвагу» (1945), «За боевые заслуги», «За освобождение Праги» (1945). В Советской Армии — до 1950 года. Демобилизован в звании старшины. В 1956 году окончил Кишинёвский педагогический институт, работал директором школы, техникума. Заслуженный учитель, отличник народного образования МССР. С 1990 года - жил в Израиле, в г.Реховот. Много лет был председателем Союза ветеранов Второй мировой войны — борцов против нацизма.
Но это — сухая биографическая справка, послужной список… А вот то, что скрывалось за этими скупыми строчками, Абрам Меерович сообщил нам ещё в феврале 2024 года, всего лишь за пару месяцев до своего ухода из жизни - 8 апреля 2024 года. И ещё о многом нам рассказали его изумительные, содержательные письма с фронта.
Семья Гринзайд успела в первую же неделю войны вырваться и эвакуироваться, что удалось тогда далеко не многим еврейским семьям. В Андижане Абрам пошел работать на маслозавод — шорником, обеспечивающим исправность приводных ремней с трансмиссией. Он был стахановцем и получал стахановский обед – более густую затируху (мучной суп).
«У родителей я был единственным ребёнком, без братьев и сестер. В нашей семье, в гетто, в оккупации, погибло более 100 человек со стороны родных матери и отца, потому что они жили в молдавских сёлах, с приходом врага — не эвакуировались. Мама была со мной, сильно болела. Уже после смерти папы, когда мне исполнилось 16 лет, я её отправил в Челябинск, к своему двоюродному брату, так как знал, что скоро уйду в армию». Абрам Меирович до мельчайших подробней помнил, как остался совсем один, отправился на фронт, но как всё это выдержал? «Думаю об этом сейчас и мне самому это неясно. Наверное, помогли мой юный возраст, регулярные занятия спортом. В Красной армии я получил блестящую подготовку от своих командиров — фронтовиков. Никогда никого и ничего не боялся». – вспоминал он.
Голод, нищета в эвакуации – всё это, по словам ветерана, было очень - очень страшно. Но в его памяти запечатлены и светлые моменты. В Узбекистане семья Гринзайд жила в кибитке: «Только вернулся с похорон отца. А мать положили в больницу с сыпным тифом. Сидел и ждал ночную смену на заводе. Пришла хозяйка кибитки, мама девочки и мальчика, принесла лепешку, порвала ее на части, часть дала дочке, часть - сыну, потом посмотрела на меня… И отдала мне третью часть лепешки, то есть свою дневную норму пайка. С гордостью об этом рассказываю! В СССР были добрые, хорошие люди. Вместе, сплотившись, представители самых разных наций, из всяческих уголков нашей страны, сражались против общего врага и помогали друг другу!»
И в юном, и уже в почтенном возрасте, Абрам Меирович вёл динамичный образ жизни. Возглавляя Союз ветеранов — всегда был энергичен, проводил множество мероприятий, встреч, открытие памятников, музеев и комнат «боевой славы», осуществляя масштабную просветительскую, образовательную, общественную, наставническую и публицистическую деятельность по увековечиванию памяти евреев, сражавшихся с нацизмом. Своей основной целью, этот человек всегда считал важность донесения правды о Великой Отечественной войне, о решающей роли Красной армии в Победе над Германией и в спасении еврейского народа от полного уничтожения, в сохранении памяти о героях — воинах и о героизме граждан СССР. За его плечами был многолетний и плодотворный труд. Во многом, благодаря усилиям Гринзайда, в 2017 году, Кнессетом был принят закон о праздновании в стране 9 мая — Дня Победы. А.М.Гринзайд вёл и непрерывную работу по улучшению социального положения ветеранов и по защите их интересов.
23 января 2020 года в Иерусалиме состоялось открытие памятника «Свеча памяти», посвящённого Блокадному Ленинграду: «Я имел честь принять участие в открытии памятника «Свеча Памяти» и выступить от имени Союза ветеранов войны и борцов с нацизмом, членами которого являются блокадники Ленинграда, живущие в Израиле. В основание памятника заложили капсулу с землей с Пискаревского мемориала в Санкт-Петербурге. Он посвящен героическим защитникам и жителям блокадного Ленинграда. Мы не просто заложили первый камень, а показали, что между нашими народами — неразрывная связь и дружба. Война была на всех одна, и победа на всех — одна, вне зависимости, кто какой национальности, где люди жили. Нашим ветеранам мы даём статус участника именно Второй мировой войны. Ведь к нам приехали борцы с нацизмом со всего света, со своими традициями, языком и обычаями. Мы воевали, чтобы защитить Родину и близких! Кто-то был жителем блокадного Ленинграда, сражался с оружием в руках под Берлином, точил снаряды в тылу - все жили одной жизнью, ради Победы».
А.М.Гринзайд был награждён Орденом Дружбы за деятельность, направленную на развитие культурных связей между Израилем и Россией, а также государственной грамотой за работу по гуманитарной связи между Израилем и Россией и всегда очень гордился, что 80-летие полного снятия Блокады Ленинграда отмечалось в январе 2024 года во всех городах Израиля: «Родина — это то место, где мы живём, значит надо её любить и стоять за нее горой. Делаю всё от меня возможное, чтобы люди не забывали о героизме полутора миллионов евреев, служивших в армиях союзников. Они шли на битву с врагом во имя победы и уничтожения фашизма. Нельзя забывать, что евреи были не только жертвами, но и героями. Советские ветераны привезли в Израиль правду о победе Красной армии, о роли СССР в той войне и о месте евреев в боях против нацизма, правду о Холокосте. Только в двух странах мира отмечается День Победы – в России и на Святой Земле, где также был принят закон о ветеранах войны. 9 мая по всему Израилю проходят парады, встречи, концерты, памятные мероприятия».
Всего 4 месяца Абрам Гринзайд не дожил до публикации в России своих фронтовых писем. В сентябре 2024 года Российский Научно-просветительный Центр «Холокост» издал уже 7-й выпуск издания «Сохрани мои письма…» — Сборник писем и дневников евреев периода Великой Отечественной войны». Данная серия выходит с 2007 года. Седьмой выпуск сборника содержит около 250 писем 60 авторов, а также 4 дневника и около 150 иллюстраций. К сожалению, в этом сборнике уже не были представлены письма ветеранов Второй мировой, доживших до наших дней. Абрам Гринзайд передал копии своих писем, хранящихся в Музее памяти ветеранов Второй мировой войны и войн за Израиль в Реховоте.
Письма А.М.Гринзайда (в них он именует себя Мишей, Михаилом) адресованы матери, Любе Лейбовне Гринзайд (1906 –1982). Эти трогательные фронтовые весточки приходили в посёлок Еманжелинские угольные копи Челябинской области, где Л.Л.Гринзайд жила в 1943 –1946 гг. Она переехала туда из Узбекистана, после призыва Абрама Гринзайда в армию, вместе с двоюродными сёстрами А.М.Гринзайда (в письмах — Сима и Зина). Мы частично сохранили стилистику и орфографию текстов.
Письма А.М.Гринзайда — это действительно «письма Победы» последних месяцев войны, когда Красная армия приближалась к Берлину и освобождала Прагу. И первых послевоенных недель, когда Абрам Гринзайд почувствовал себя победителем. Первое письмо датировано 27 января 1945 г., что, в какой-то мере, весьма символично. Ведь в этот же день, войска 1-го Украинского фронта освободили Аушвиц. В уникальных посланиях Абрама Гринзайда, совсем юного красноармейца, присутствуют и ненависть к врагу, и чувство мести, и растущее ощущение близкой Победы («остались считанные дни»), и горечь потерь. Последних потерь в последние часы войны… И опьяняющие (в прямом и переносном смысле) радость, торжество Победы в мае 1945 года - «можно радоваться, я остался жив».
«27 января 1945 г.
Дорогая Мать.
Привет из Западного фронта. И наконец настал день, когда я могу ходить по германским сёлам и городам. Мать, это, конечно, дорого нам стоит, но всё-таки на наших улицах стал праздник. Даже если я погибну, я знаю теперь, за что погиб, и вся Родина будет знать. Мать, я все мои клятвы выполняю с честью, я мщу фашистского зверья. Я своей рукой не одного уже убил. Я уже имел счастье убивать их так, как они убивали наших в 1941–1942 году. Я мщу за моего отца и буду мстить, пока сердце у меня бьётся.
Мать, я только что прибыл от переднего края, пришёл я немного отдыхать и сижу в немецком доме со своими товарищами боевыми. Мы делаем то, что хотим, а немки и немцы молчат, потому что они знают, что теперь мы здесь хозяева, что мы советской кровью всё это достигли, и они, наверно, чувствуют, что ихние мужья и братья, сыновья творили в Советском Союзе. Дорогая мать, если не получите от меня письма, так не волнуйтесь, потому что не всегда удается писать. Мать, через 30 минут еду на выполнение боевой задачи. Я клянусь выполнить её честно, по-большевистски… я иду за Родину, за Сталина … Привет всем дяде, Симе и Зине. Я тебя крепко целую. Миша.
- S. Вы, наверно, читаете в газетах, что в одном направлении осталось 245 км до Берлина.
12 февраля 1945 г.
Дорогая Мать!
Я только позавчера отправил письмо, но сегодня, имея свободное время, я пишу ещё одно письмо. Мать, я в настоящее время не пишу письма для того, чтобы иметь связь, но только для того, чтобы вы знали, что я жив и здоров. Поверьте, что бывают минуты, что забываешь про всё, даже про то, что живёшь на свете. Надо добить немецкое зверьё, пусть они знают, что в нас льётся большевистская кровь. Пусть они знают, что я мщу за всех наших. Я мщу за наше имущество, что они разграбили, и, может быть, и за наш дом, что они пожгли. Я мщу за моего любимого и дорогого отца.
А пока до свидания. Привет дядя, Зины и Симы. А тебе, дорогая Мать, желаю долгую и добрую жизнь. Твой сын, Михаил.
14 марта 1945 г.
Дорогая Мама.
Сегодня четвёртый день, что я тебе ничего не писал. Мама, мы теперь обратно наступаем так, что не всегда удаётся мне писать. Дорогая мама, вчера я потерял лучшего моего боевого товарища. С ним прошли все огни и воды, всё время мы друг друга выручали. Вчера он погиб около нашей пушки. Он из Ростова, его фамилия Белобородов. Мама, я клянусь отомстить за моего друга и буду ещё больше бить немцев. Пока всё. Привет дяди, Симе и Зины. Миша».
Удалось уточнить, что погибший товарищ, ровесник Абрама — это Пётр Андреевич Белобородов. Ефрейтор, наводчик 76-мм орудия 872-го стрелкового полка. Похоронен в д. Назельвиц (ныне — Вроцлавский повет, Польша).
«19 марта 1945 г.
Дорогая Мать!
Я несколько дней был на задании, так что я не имел возможности писать. Но сегодняшняя ночь в моём распоряжение, так что я решил всем написать письма. Мама, в Германии, здесь, где я воюю, уже тепло, правда, здесь и зима была не очень холодная. Про меня я могу тебя написать то, что пока я жив и здоров.
Мы теперь наступаем, каждый день занимаем другие населённые пункты, подошли к немецкому городу большому. Но враг ещё яро огрызается, каждый метр земли приходится с боями брать, но всё равно он не выдерживает наш натиск, и с большими потерями живой силы и техники, он принуждён отступать.
У меня пока всё. Привет дяди Симы и Зины. Твой сын Миша.
26 марта 1945 г.
Дорогая Мать.
Позавчера я получил от тебя три письма из февраля месяца, в которых ты сообщаешь, что ты от меня уже три недели письма не получаешь, но я думаю, что ты получила от меня много писем, потому что в прошлый месяц я почти каждый день тебе писал письма.
Мама, особых новостей у меня пока нету, всё по-старому. Наступаем ежедневно и ежедневно освобождаем советских людей от фашистского гнёта. Много молодых наших девушек немецкие звери загнали в рабство и заставили их работать у фрицев, и их ещё били и не кормили. Но немцы теперь, наверно, проклинают час, в который они подумали идти на нас.
Насколько дней тому назад мы только что ворвались в немецкий городок, и я как-то остановился около одного дома, вдруг слышу, что кто-то стучит в дверь. Я сейчас туда подскочил и выбил двери, оттуда вышли пять девушек, и они мне очень благодарили за то, что их освободил. Они не знали, чего делать и плакали от радости. Ихний хозяин перед тем, что удрал, он их закрыл в подвал, чтобы они от голода погибли. Такие очень многие случаи. Но ничего, дорогая мать, я на сегодняшний день являюсь суровый судья для фашистской армии.
Привет всем. Миша.
25 апреля 1945 г.
Здравствуй, дорогая мать.
Уж сегодня восьмой день, что я от тебя ничего не получаю, почему, я не понимаю. Но я себе не представляю, что ты не пишешь. Скорее всего, я думаю, что письма задерживаются или не успевают догнать.
Дорогая мать, много писать не буду. Про успехи наших вы, наверно, ежедневно читаете и слышите по радио. Особенно про успехи нашего фронта, в котором я нахожусь, то есть Первый Украинский фронт, который первый ворвался в центр Берлина. Дорогая мать, и на нашей улице праздник стал. У нас сегодня большой праздник, столица зверья падает. На половине города Берлина висят уже красные флаги. Значит, кровь, пролитая нашими товарищами, не пропала даром.
Мама, я уже третьи сутки не сплю, но я не устал. Я чувствую в себе гордость, я чувствую, что осталось считанные дни до окончательной победы. Мать, время перед рассветом, а в рассвете бой, то есть через 37 минут, я чувствую себя бодрым, потому что я знаю, что фрицы всё равно не выдержат.
А пока до свидания. Привет дяди, Симы и Зины. Миша.
12 мая 1945 г.
Здравствуй, дорогая Мать.
И наконец, после столького времени переживаний и страданий, сегодня могу тебе сообщить, что я жив и здоров остался. Дорогая мать, я тебе пишу, и меня самого дрожь пробирает, вокруг меня мои боевые друзья пляшут, музыка играет, пьём, кушаем и поздравляем друг друга. Я нахожусь теперь в Чехословакии.
Дорогая мать, я тебе не писал уже дней десять. Мы в это время вели в наступление, не отдыхали ни днём, ни ночью. Мы чувствовали, что подходит конец. Мать, после того, что мы очистили Германию, мы вступили в Чехию, нас народ давно ждал, нас принимал с цветами круглые сутки народ Чехословакии. Стоят на улицах и принимают наших войск. Немцы были принуждены сложить оружие, нас теперь хвалят и смотрят на нас весь мир, вся наша Советская Родина. Приеду домой, будет кое-что много рассказывать.
Мать, я завершаю, потому что не удобно больше сидеть и писать. В это местечко, которою мы сегодня взяли, первыми ворвались я и мой друг Толя Медведев, который шлёт тебе привет. Он сидит около меня, он бы тоже хотел тебе чего-нибудь написать, но он пьяный в доску.
Привет дяди и детям. Иду гулять. Миша.»
Еще одно наше уточнение Медведев Анатолий Николаевич (1921–1996), — младший сержант, разведчик-наблюдатель 120-мм батареи 872-го полка.
30 мая 1945 г.
Здравствуй, дорогая мать.
Сегодня я получил от тебя открытку от 3 мая и письмо от 10 мая. Мама, в письме от 10-го мая ты пишешь, что сомневаешься, или можно тебе радоваться или нет. Да, можно радоваться, я остался жив. Но, с другой стороны, очень грустно, мы потеряли самое дорогое для нас, потеряли отца.
Мама, я в последние дни боёв как пойду в бой, передо мной всегда стоял образ отца, наш дом, стояло всё, что мы потеряли, дорогое для нас. Представь себе, с какой охотой я бил немцев. Несмотря на то, что они были кучами и здоровые как львы, а я маленький, но, конечно, тоже здоровый. Они как мне увидят, так поворачиваются и в бег или поднимают руки вверх.
Мама, ты пишешь, что тётя от меня получала письма, но я от неё ничего. От Саши и от Лёли получал. От Жени и Симы Шнайдер получал. Но я удивляюсь, почему ни из села Кетросы, ни из Згурицы - не отвечают. Хотя писал прямо в сельсоветы. У меня пока всё.
Привет дяде, Симы и Зины. Привет Ф.Гарбер.
М.М.Гринзайд
15 марта 1946 г.
Здравствуй, дорогая Мать!
Сегодня уже третий день, что я от тебя ничего не получаю. Для меня это удивительно, потому что я привык от тебя получать ежедневно письма.
Дорогая мама, у нас здесь, где я нахожусь, очень холодно, снег большой и морозы большие. Я, правда, уже отвык от этих холодов. Прошлая зима в Германии была на 15С теплее, а иногда даже жарко было. Но ничего, и здесь привыкнем, правда, скоро не будет, к чему привыкать.
Мать, были мои именины, но, к сожалению, не было возможности их праздновать… Сколько был на фронте - ни разу не плакал, а в этот вечер поплакал. Я вспомнил мои именины, когда мне исполнилось 13 лет. А ведь мне исполнилось уже 20 лет. Конец юности, и даже отец не дожил видеть меня, да, действительно тяжело на сердце. Мои товарищи и подруги считали, что я плачу, потому что я пьян. Нет, плакал с грустным сердцем. Я думаю, ты меня поняла. Мне пошёл 21 год, конец шуток.
Привет дяде и детям.
Михаил»
*В сборник «Сохрани мои письма…» не было включено вот это послевоенное письмо, сейчас оно публикуется впервые. Гринзайд написал его, уже вернувшись в СССР, из Рязанской области. В свой 20-й день рождения он, видимо, ощутил, какой огромный и трагический путь ему удалось пройти, всего за несколько лет... Наш герой не просто так вспоминает своё 13-летие – это празднование Бар-мицвы, когда, согласно еврейской традиции, ребёнок становится взрослым.
Публикацию подготовили: Леонид Тёрушкин, Яна Любарская.
Первоисточник публикации – сайт и газета «МК-Германия»