Лия Кениг: путь актрисы от Бухареста до Тель-Авива
Хотя она уже более 50 лет выступает на ивритской сцене, Шолом-Алейхема, по ее мнению, можно играть только на идиш
Михаил Крутиковамериканский филолог российского происхождения, специалист в области современной литературы на идише, заведующий кафедрой славянских языков и литератур Мичиганского университета
В 2018-2024 годах израильский театровед доктор Янив Шимон Гольдберг из Бар-Иланского университета интервьюировал знаменитую еврейскую актрису Лию Кениг. Результатом стала книга «Сцена ее жизни», опубликованная на английском языке бостонским издательством «Academic Studies Press». Кениг, пишет Гольдберг во введении, — одна из последних ныне живущих еврейских актрис, которая до Холокоста обучалась своему искусству непосредственно в театральной среде Восточной Европы.
В англоязычном варианте книги автор, насколько это возможно, стремится сохранить естественный тон бесед. Гольдберг задает вопросы, а Кениг отвечает на них, часто делая длинные отступления, которые приводят к новым вопросам.
Лейтмотивом монологов Кениг является разочарование по поводу того, что идиш не получил должного признания ни в Европе в прошлом, ни сегодня в Израиле. «В Израиле нет места для театра на идише», — говорит она с оттенком горечи.
Беседа охватывает различные периоды жизни Кениг. Она родилась в Лодзи в 1929 году. Ее родители, Юзеф Камень (Штейн) и Дина Кёниг, были известными в Польше актерами театра на идише. Лие было три года, когда ее родители расстались, и она переехала в Черновцы с матерью, которая выступала там в еврейском театре. Отец остался в Лодзи и погиб во время Холокоста.
Когда нацисты вторглись на территорию СССР, они бежали в Узбекистан. Там мать едва не умерла от тифа. Это были самые трудные годы в жизни Кениг, но именно так они спаслись от геноцида.
После войны мать и дочь поселились в Бухаресте, где Лия начала играть в театре на идише. Ее впечатления от коммунистической Румынии тех лет неоднозначны. Она хвалит еврейский театр, который был хорошо организован и получал стабильную поддержку от правительства. Бухарестский еврейский театр имел профессиональную труппу и был известен как один из ведущих в стране.
Но коммунистический режим не допускал никакой свободы ни в искусстве, ни в частной жизни. Еврейский театр существовал в своего рода «гетто», в то время как антисемитские настроения были широко распространены в окружающем обществе. В 1961 году они эмигрировали в Израиль.
В Израиле театр на идише находился в совершенно ином положении, чем в Румынии. В еврейском государстве существовали частные труппы, которые обычно ставили низкопробные пьесы для невзыскательных вкусов (шунд). Мать строго говорила Лие: «Сделай себе имя на ивритской сцене, и только когда станешь известной, сможешь делать все, что хочешь, в том числе играть на идише».
Леа Кениг более пятидесяти лет с большим успехом выступала на ивритской сцене. И все же она говорит: «Я говорю на иврите, но мой язык — идиш. Иврит — не театральный язык. Она не может играть Шолом-Алейхема ни на иврите, ни на английском: ни один перевод не «трогает мою душу».
Лишь спустя четыре года после приезда в Израиль она снова начала играть на идише, отчасти ради заработка. Частный театр на идише платил лучше, чем государственная «Габима». В 60-70-х годах она гастролировала по Европе, Южной и Северной Америке и Австралии. Ее муж, Хершл (Цви) Штольпер, руководитель их труппы, «всегда составлял программу, которая начиналась с ностальгии по прошлому, а затем мы переходили к сегодняшним проблемам», — вспоминает Кениг.
Разговоры снова и снова возвращаются к родителям Лии. Они принадлежали к поколению еврейских актеров, которые, как она подчеркнула, «привили восточноевропейской публике любовь к театру». В Израиле, напротив, к идишу относились с презрением.
В 1986 году Кениг получила Государственную премию Израиля за главную роль в драме Якова Гордина «Миреле Эфрос». Эта классическая еврейская драма была поставлена на иврите в театре «Габима» в Тель-Авиве. В тот момент Кениг почувствовала, что действительно принадлежит Израилю, хотя и не является израильтянкой по самосознанию.
После этого успеха «Габиме» разрешили поставить «Миреле Эфрос» на идише, причем играли члены постоянной труппы театра. Это был единственный случай, когда театр включил в свой репертуар спектакль на идише. Но постановка на идише шла не в главном зале, а на дополнительной сцене «Бейт-Хаяль» («Дом Солдата»).
Книга в основном посвящена различным театральной карьере Лии Кениг в Израиле. В ней много интересных эпизодов, личных подробностей и содержательных комментариев. В конце книги приводятся дополнительные материалы о родителях Лии Кениг, список её ролей и множество фотографий.
Весь материал очень ценен, но иногда читатель, особенно англоговорящий, может запутаться в многочисленных деталях различных постановок на израильской сцене. По этой причине книга будет особенно интересна специалистам по израильскому театру. Широкий читатель познакомится с замечательной женщиной, посвятившей всю свою жизнь театру на идише и добившейся настоящего успеха, несмотря на все препятствия.
Forward, перевод Ильи Амигуда
Тенор Стас Давыдов покорил Афулу
Зрители расходились с ощущением благодарности и надеждой на новые встречи
16 декабря в городской консерватории (музыкальной школе) Афулы состоялся концерт Opera d’Afula, который по праву можно назвать одним из самых ярких и тёплых культурных событий этого сезона. Вечер превратился не просто в концерт классической музыки, а в настоящий праздник, наполненный светом, человеческим единением и искренними эмоциями.
Зал был переполнен. Атмосфера — особенная: зажжённые ханукальные свечи, ощущение семейного уюта и радости, когда музыка становится общим языком для людей разных возрастов и биографий. Уже с первых минут стало ясно: публика пришла не просто «послушать», а прожить этот вечер вместе с артистами.
В программе концерта прозвучали отрывки из классических опер, неаполитанские песни, джазовые композиции. Всё это было подано легко, со вкусом. Зрители с удовольствием подпевали знакомым мелодиям, а аплодисменты не раз прерывали исполнение – настолько живым и эмоциональным был отклик зала
Центральной фигурой вечера стал молодой солист Израильской оперы житель Афулы Стас Давыдов — тенор, уже хорошо известный израильской публике. Стас Давыдов родился в горско-еврейской семье в Нальчике и репатриировался в Израиль в детстве. Его путь типичен для целого поколения: репатриация, служба в боевых частях ЦАХАЛа, учёба, семья, и при этом верность музыке и культуре.
На сцене Давыдов продемонстрировал не только безупречную вокальную технику, но и редкое артистическое обаяние. Арии из опер Пуччини, Моцарта, Верди, Чайковского прозвучали в его исполнении глубоко, прочувствованно и очень лично. Его голос — тёплый, объёмный, эмоционально насыщенный — буквально завораживал зал.
Виртуозным и тонким был и аккомпанемент концертмейстеров Анны Мостков и Маора Цура. Он не просто поддерживал вокал, а вел с ним полноценный диалог, создавая цельную музыкальную ткань вечера.
Отдельных слов благодарности заслуживает ансамбль «Вокализ», а также дирижёр Инна Окунь, которая является руководителем Управления абсорбции муниципалитета города Афула и главным инициатором этого концерта. Она сумела объединить на сцене разных исполнителей в единое звучащее целое.
Стас Давыдов — постоянный участник различных музыкальных и мемориальных мероприятий, проводимых при поддержке Фонда СТМЭГИ.
Несколько лет назад Стас стал лауреатом конкурса горско-еврейской песни Astarhoy Juhuro, где занял второе место, достойно представив как своё мастерство, так и культурный потенциал горско-еврейской молодёжи. Этот конкурс стал важной вехой в его творческой биографии и ещё раз показал, насколько органично он сочетает академическое искусство с живой традицией общины.
Кроме того, Стас Давыдов принимал участие в поминальном митинге 26 ияра на горе Герцля в Иерусалиме — значимом мемориальном событии, также организуемом при участии Фонда СТМЭГИ. Его присутствие и участие в подобных мероприятиях — это не формальность, а осознанная позиция человека, для которого память, общинная солидарность и ответственность имеют реальное значение.
Особую глубину восприятию Стаса Давыдова как артиста придаёт и его жизненный путь. Он не раз прерывал концертную деятельность ради службы в резерве, уходил на милуим, включая службу в зоне боевых действий. В период войны именно его голос, звучавший для солдат на передовой, стал для многих символом поддержки и человеческого тепла. Эти факты хорошо известны в Израиле и за его пределами и вызывают искреннее уважение.
Opera d’Afula стала доказательством того, что классическая музыка может быть живой, близкой и объединяющей. Этот вечер показал, насколько востребованы подобные культурные события, особенно когда на сцене – артисты с подлинной историей, корнями и ответственностью перед своей общиной.
Зрители расходились с ощущением благодарности и надеждой на новые встречи. И хочется верить, что концерты такого уровня станут доброй традицией Афулы, а имя Стаса Давыдова ещё не раз прозвучит на сценах – как имя талантливого оперного певца и достойного представителя горско-еврейской общины.
