В декабре 1991 года я со своей семьей приехал в Израиль. Мы поселились в Кирьят-Яме. Одни из первых репатриантских шагов привели меня в ульпан – школу по изучению иврита. Накануне совершения алии я освоил азы языка наших предков и поэтому в интервью с начальницей ульпана госпожой Товой Йофи кое-что впопад мог сказать. И начальница с хорошим именем и красивой фамилией решила отправить меня в группу «академаим» – людей с высшим образованием, которые начали учебу полтора месяца назад.
Прошло время. Я чувствовал себя в группе довольно комфортно. Она процентов на 80 состояла из русских, то есть европейских евреев, и на приблизительно 19 процентов из бразильских. Я и молодая женщина Женя из Махачкалы были горскими. Внешне Женя ничем не напоминала кавказцев, не то, что я – черноволосо-черноглазый и с широкими бровями. Оказывается, мой подчеркнуто восточный внешний вид послужил поводом для возникновения некого подводного течения. Мне на это открыла глаза Женя.
– Ты ничего не замечаешь? – спросила она однажды.
– А что надо замечать? – удивился я.
– Шошанна тебя не любит, – сказала Женя.
– Учительница меня не любит? За что?
– Не знаю, – пожала плечами соплеменница, – но будь внимательней.
Информация к размышлению: наша учительница родилась в Израиле, а ее родители родом из Польши. Любая похвала в сторону представителей восточных народов у нее вызывает неодобрительную, может быть, даже брезгливую реакцию.
И вот мы вновь сидим на уроке, читаем текст. Затем учительница велит, чтобы мы взяли ручки и начали записывать в тетрадь некоторые важные слова. Я обнаружил, что не вытащил из целлофанового пакета, где держал школьные принадлежности, ручку. Стараясь найти ее, я начинаю рыться в пакете. Мои движения создают негромкий шум. И тут же госпожа Шошанна топает ногой и с торжествующей улыбкой восклицает: «Маспик» (хватит)! А говорит она, глядя на меня, и призывает учеников сделать то же самое, то есть топнуть ногой и произнести новое слово. Потом объясняет бразильцам на английском, каково его значение, а среди европейских евреев есть уже определившиеся знатоки английского, которые переводят остальным значение слова. На этом учительница не останавливается. Она произносит: «Типшим (глупые) осим (делают, создают – здесь) рааш (шум)». При слове «типшим» крутит пальцем у виска, «осим» – группа это слово знает, «рааш» – новое слово тоже объясняется испытанным путем перевода.
Мне хватило терпения не отреагировать на события урока и дома поразмышлять над тем, как изменить ситуацию. Если Шошанна не любит восточные народы, значит, она, как и многие другие (я уже был наслышан), считает, что я – один из дикарей, известных в Израиле под названием «кавказим», и что бы я ни сделал, она будет воспринимать это как действие дикаря. Значит, если я пойду на нее с атакой за несправедливое отношение, и сама она, и мои одноклассники посчитают меня как раз неотесанным кавказцем. И тут я спросил себя: а если использовать нестандартный ход?
На следующий день в первый же перерыв я подошел к учительнице и преподнес ей мой сборник стихов «Сам», выпущенный в 1990 году в Дагестане. Она посмотрела на меня удивленно. А я сказал: «Это мои стихи на русском языке. Но в нем от руки написано кое-что на иврите. Я прошу, чтобы вы этот текст прочитали». И сразу отошел в сторону.
Шошанна открыла сборник стихов, прочитала то, на что я обратил ее внимание, и выскочила из класса. Я увидел, что она побежала в учительскую. Там она пробыла долго, даже опоздала на урок. А когда пришла, провела его в совершенно спокойном тоне. В этом ключе и закончился день. Такая ситуация, естественно, держала меня в напряжении.
И завтрашний день ничего не принес… до последнего урока. Вдруг Шошанна обратилась к ученикам с такими словами: «Я хотела бы, чтобы вы все знали – в вашей группе учится человек «им лев заав» (с золотым сердцем). Это БОрис Ханукаев. Этот человек, который всего лишь месяц в Израиле, сумел написать стихотворение и посвятил его мне – учительнице ульпана. Для каждого учителя, особенно в ульпане, где люди только-только осваивают язык, большая радость получить доброе слово от учеников. А когда это сделано в стихотворной форме, то тут вообще радости нет конца». Шошанна перевела всё сказанное на английский, и переводчики сделали свое дело. Затем она зачитала стихотворение:
Бишвиль Шошанна а-мора,
Ше бишвилену якара –
Кмо перах, ат коль-ках яфа,
Озерет лану кмо рофа.
Лиръот отах кмо хаг тамид.
Тода раба омер талмид.
В стихотворении говорилось о внешней и внутренней красоте учительницы Шошанны. Получилось, что я внес в образ реального человека желаемые черты. И созданное мной малюсенькое художественное произведение изменило ситуацию в жизни. Благодаря ему выиграли и я, и Шошанна. И не меньше, наверно, выиграли все те, кто, подобно ей, избавился от стереотипа о «диких кавказцах».
В марте 1992 года, сдав экстерном экзамены, я закончил ульпан и начал свою трудовую и общественную деятельность (которая никогда не была политической) на благо нашей страны.

Автор: Материал подготовил Борис Ханукаев