Михаил Левитин-младший поставил спектакль-бенефис для знаменитой мамы
Перемещение в пространстве и необыкновенные приключения становятся фоном для главного – долгой дороги к самому себе
На сцене «Под крышей» Театра им. Моссовета поклонники Ольги Остроумовой увидели народную артистку в необычном для нее амплуа – эксцентричной и неуемной тетушки Августы Бертран, которая не боится жить на полную катушку.
Моложавая дама, излучающая энергию и оптимизм, эффектно появляется на похоронах сестры, с которой не виделась без малого полжизни, но не для того, чтобы проститься с покойницей, а ради встречи со своим новоиспеченным племянником, тихоней и закоренелым холостяком Генри Пуллингом (Александр Бобровский). С этого момента она всеми правдами и неправдами пытается вытащить его из будничной рутины. С появлением жизнелюбивой родственницы безмятежный «георгиновый» мир бывшего банковского служащего, а ныне почтенного пенсионера, все его принципы и устои летят в тартарары. Даже похороны матушки, как выяснилось, неродной, превращаются в фарс и балаган. У Августы Бертран слишком много планов, чтобы думать о старости. Рядом с ней невозможно не отбросить прочь пару десятков лет, а ее грубоватый юмор и жажда самых опасных авантюр шокируют, но заставляют повиноваться. Экстравагантная парочка в духе рязановских стариков-разбойников отправляется в кругосветное путешествие, которое поможет двум никому не нужным чудакам стать настоящей семьей.
В незамысловатой криминальной комедии Левитина-младшего по роману Грэма Грина «Путешествие с тетушкой» сквозь сюжетные перипетии проглядывает вполне очевидная мысль: достаточно выбраться из своей скорлупы, как перед тобой откроется новый мир и обязательно найдется родственная душа, готовая пойти с тобой хоть на край света. Перемещение в пространстве и необыкновенные приключения становятся фоном для главного – долгой дороги к самому себе и к близкому человеку. В конечном счете, освободиться от чувства одиночества означает продлить себе жизнь. Чем тетушка Августа и занимается.
Она – хамелеон, который с легкостью меняет наряды, привязанности, попутчиков и страны, а еще с каждым годом молодеет назло завистникам. Ольга Остроумова появляется на сцене то в изысканном траурном облачении, но непременно в ярко красной шляпке, то в костюме заключенной «от кутюр». И вот она уже дрейфует на плоту в океане в почти что подвенечном платье и наслаждается безмятежностью под звуки старинного граммофона. В длинную жизнь ее героини вместилось множество историй. Генри предстоит познакомиться с весело приплясывающим темнокожим другом тетушки ? Шекспиром (Валерий Яременко), таким же бесшабашным, как и сама Августа, узнать постыдные тайны ее прошлого, исколесить с ней Англию, добраться до Парижа и, наконец, помчаться в Стамбул в купе Восточного экспресса.
В поезде великовозрастный маменькин сынок знакомится с бойкой девушкой (Анастасия Пронина), один в один Августой Бертран в молодости, которая тут же включается в опасную игру и идет на любые хитрости, чтобы провезти драгоценности тетушки через таможню. Путешествие было бы неполным без бразильской тюрьмы, в которую попадает Августа, агентов ЦРУ, индейцев и парижских проституток. Трем авантюристам никак не скрыться и от прищуренного взгляда вездесущего полковника Тули (Виталий Кищенко). Непутевый и сентиментальный папаша слишком занят на работе, чтобы следить за собственной дочерью-контрабандисткой. Впрочем, необычная родня в лице Генри и Августы вполне его устроит.
За очевидной развлекательностью действия зрители увидят и «простые» истины. Если Генри в конце истории так и не избавился от привычки ныть и жаловаться, то Августа изменилась, пережив сильные душевные потрясения. Она не только заново обрела сына, отданного в младенчестве на попечение сестры, но и поняла, как ей не хватало семейного счастья. Всю жизнь она боялась что-то не успеть, бежала от ханжества, боролась за право быть свободной, но теперь, когда ей удалось вернуть упущенные годы, прожить их бок о бок с родным человеком, почувствовать умиротворение и покой, счастливые мгновения молодости могут повториться. Танец с мистером Висконти, новой встречи с которым она искала много лет, чем не начало очередной главы в жизни неутомимой искательницы приключений?
Источник: Театрал
На Берлинале состоялась премьера израильского конкурсного фильма
Режиссер подчеркнул, что рассказанная в фильме история автобиографична
К фильму "Синонимы" израильского режиссера Надава Лапида, вероятно, нужно относиться серьезно. Это заявка на всегда драматичную тему самоидентификации личности в мире, который сдвинулся с привычных мест и пребывает в поисках нового дома, новой родины, новой сущности.
На пресс-конференции Надав Лапид подчеркнул, что рассказанная в фильме история автобиографична - это он сам без знания языка и без гроша в кармане двадцать лет назад вышел из аэропорта Де Голль в большой Париж, где никто его не ждал. Это он отказался говорить на иврите и постоянно рылся в словаре в поисках точных французских синонимов. Это он убедился, что научиться говорить на языке Мольера еще не значит расстаться с клеймом собственной национальности и стать французом - клеймо оказалось несмываемым.
Фильм начинается с эксцентриады, загадочной и до самого конца малопонятной. Атлетического вида парень стремительно идет по парижским улицам, входит в подъезд, берет ключ под ковриком и проникает внутрь роскошных апартаментов, где никого нет, раздевается, лезет в ванну и там мастурбирует. В это время не менее загадочным образом исчезает его одежда, и вот голый человек скачет по пустой лестнице, стучась во все двери, ибо замерзает. Еще не раскусив жанр фильма, мы начинаем думать, что сейчас последует эпизод с инженером Щукиным из "Золотого теленка", но все становится еще драматичней и загадочней. Пытаясь согреться, голый герой возвращается в ванную, где его, почти без дыхания, и находят соседи - начинающий литератор Эмиль и Кэролайн, гобоистка в симфоническом оркестре. Они укладывают его в постель, выхаживают, одевают и, кажется, назревает нечто подобное эротическому треугольнику из фильма Бертолуччи "Мечтатели". Потому что все трое испытывают друг к другу смутное тяготение, хотя ни к чему более определенному оно, как и весь фильм, не придет.
В сюжете будут мучительные своей бессмысленностью уроки французского языка. Будут эмигранты из разных стран, воодушевленно поющие свои национальные песни. Будет попытка героя послужить в израильском посольстве, окончившаяся скандальной эскападой. Будет его демонстративная ненависть к родной стране. Короткая смычка с сионистским движением в Париже. Привычка любой вопрос на иврите срезать ответом на упрямом французском.
"Марсельеза", которую проорет главный герой. Будут его нестойкий брак в видах получить гражданство и бунт на симфоническом концерте, бессмысленная свара с оркестрантами и их гордая отповедь на языке музыки. Мы так и не узнаем настоящих причин ненависти героя и его панического бегства, его характер останется для нас загадкой. Иногда он кажется безумным, иногда напоминает Гамлета - мятущегося, но без видимых причин. Он взрывной и неуживчивый, нежный и хамоватый, расчетливый и неуправляемый одновременно. Но ясно, что даже при самом пылком желании израильтянина Йова стать европейцем вместе им не сойтись: вода и камень, лед и пламень.
В какой мере фильм в этом выводе автобиографичен, судить трудно: Надав Лапид стал во Франции успешным режиссером из тех, кого привечают фестивали уровня Локарно и вот теперь Берлина. Но задав сложнейший вопрос современного бытия, его фильм так и не дал на него убедительного ответа. Возможно, это и не планировалось, потому что попутно у картины возник другой, менее серьезный соблазн. На роль Йова режиссер взял молодого, пока никому не известного французского актера Тома Мерсье, столь щедро одаренного природой, что все иллюстрации к золотому сечению покажутся недостаточно гармоничными. Получив в руки такой мощный козырь, такой рычаг воздействия на эмоции большей половины зрительного зала, режиссер пускает его в ход с самого начала и эксплуатирует неустанно, даже назойливо, выдавая свои чисто коммерческие надежды. Даже вводит в сценарий вставной номер: длинную сцену съемок какого-то любительского порнографического ролика - у нее, впрочем, тоже может быть объяснение типа того, до какого края доведен парень, ищущий себя на чужбине. Можно также увидеть в бессистемном гомоэротизме картины и метафору: голый человек на чужой холодной земле - как упавший с неба Терминатор в старом фэнтези Джеймса Кэмерона. Но не слишком ли много кинематографических ассоциаций для одного так и не нашедшего свой смысл фильма?
А в принципе "послание" этого произведения - не бином Ньютона. В классической комедии Кристиан-Жака "Закон есть закон" оно выражено одним кадром: потерявший себя и родину человек бежит по границе между Италией и Францией, не определившись, кто он на самом деле. Сегодня проблема кочующих народов выглядит много драматичнее, но "Синонимы", ее зафиксировав, даже не попытались ее осмыслить.
Участвуя в рейтинге конкурсных картин журнала "Искусство кино", я хотел поставить фильму 2,5, но там нет столь тонких градаций - поставил 3, что для "Синонимов" многовато. Большинство коллег оценили их значительно выше.
Валерий Кичин
Источник: Российская газета