Михаил Могилевский — боец, ветеран, педагог с большой буквы
Герой, о котором сегодня пойдёт речь – легендарный фронтовик
Яна Любарскаякорреспондент STMEGI.com
Герой, о котором сегодня пойдёт речь – легендарный фронтовик. Он был очень яркой, цельной, сильной личностью и достойным примером для других. Однако, мало кто знает о глубокой трагедии, которая сопровождала его на протяжении всей жизни.
В юности, после Великой Победы, он узнал, что потерял в огне Великой Отечественной войны и Холокоста маму и сестру. Но именно на эту тему, по понятным причинам, несмотря на все переживания и боль, Михаил Ефимович Могилевский говорил не часто, тогда это было непринято.
Сегодня, о своём потрясающем отце-фронтовике нам любезно рассказал Лев Могилевский — генеральный директор РОАО «Москва Златоглавая». Лев Михайлович родился после войны в Виннице, окончил факультет технической кибернетики Московского института химического машиностроения, является доктором технических наук, профессором. До того, как возглавить крупную компанию, он трудился в системе Миннефтехимпрома СССР, затем прошел путь от инженера до генерального конструктора систем управления отрасли в НИИ систем управления. После перестройки возглавлял совместные советско-американские предприятия по разработке компьютерных сетей управления, в наши дни – продолжает успешно заниматься бизнесом.
Михаил Ефимович Могилевский (1918 – 1988) - бессменный директор третьей школы в г. Тульчин Винницкой области, с которой прочно ассоциировалось его светлое имя. Его все очень любили, ценили и уважали. Он являлся неотъемлемой, живой частью городка, этой школы, всей местной системы образования, и каждый раз, плечом к плечу с остальными, вышагивал на многочисленных митингах и парадах школы, а на 9 мая с гордостью надевал свои, кровью доставшиеся фронтовые награды и пополнял ряды местных ветеранов. Для окружающих он стал символом настоящего человека, любящего отца и мужа, истинного профессионала своего дела.
Он родился в многодетной еврейской семье в селе Кублич Гайсинского района Винницкой области. Его мать была домохозяйкой. В семье Итты и Ефима росло три сына — Исаак, Михаил, Пётр и дочь Фира. Впоследствии, в огне Холокоста погибли Итта и Фира. Два брата Михаила, Исаак и Пётр — ушли на фронт, прошли всю войну и вернулись с неё. Старший, Исаак, был крупным инженером на заводе им. Петровского в Днепропетровске, младший брат Пётр — служил в звании подполковника, в Куйбышеве. А мама и сестра нашего героя были захвачены и расстреляны немцами в Краснодарском крае, куда их эвакуировали. Его папа, Ефим Могилевский — умер до войны.
В 1931-ом году, по окончании 7-ми классов, Михаил Могилевский, самый старший в семье, поступил в Винницкий педагогический техникум. А через три недели после его поступления, скоропостижно скончался его отец. Помощи ждать было неоткуда, времена за окном стояли тяжелые, голодные. И молодому человеку пришлось самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, чтобы иметь возможность учиться и помогать матери и сестре. Он не только успевал разгружать вагоны на железнодорожной станции Винницы, выполнял разные другие виды работ, но и эффективно занимался общественной деятельностью в техникуме.
В 1935-ом году Михаил Могилевский закончил техникум и был направлен на должность директора школы – семилетки с.Калюс Ново – Ушицкого района Каменец – Подольской (ныне – Хмельницкой) области, где проработал с сентября 1935-го по сентябрь 1939-го года. С сентября 1939-го он уже трудился завучем, преподавателем русского языка и литературы в Калюской средней школе, продолжая свою активную общественную деятельность. А прямо перед войной, непрерывно повышая квалификацию, поступил в Московский государственный педагогический институт им. Ленина на заочное отделение, на факультет русской филологии.
10 июня 1940 года его и других учителей сельских школ призвали в ряды Красной армии. Так, Михаил Ефимович оказался в Львовской области, в 132-ом артиллерийском полку, 41-й Криворожской стрелковой дивизии. Ему пришлось испытать и первые бомбежки, и первые бои на границе, и горечь отступления, и кровопролитные сражения за Киев в составе 6-й армии. Окружение, прорыв отдельными группами (Камень, Белая Церковь, Умань, Гадяч) на Харьков. Из Харькова солдат направили в Оренбург в училище и на переформирование. В училище его оставляли преподавателем, но он сбежал на фронт со своей частью – артиллеристами-разведчиками. И оказался в составе Отдельного разведывательного артиллерийского дивизиона («ОРАД» — прим. автора*), который сформировался в феврале – марте 1942-го года на Северо-Западном фронте. 29 марта 1942 года ОРАД вступил в бой.
За войну Михаил Ефимович получил восемь ранений. К счастью, смог выжить, был награжден Орденом Красной звезды 1.05.1943 г., медалью «За боевые заслуги» 2.04.1943 г., медалью «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.». Однако, его фронтовые ранения давали о себе знать и в мирной жизни.
В сентябре 1945 г. он был демобилизован из армии и отправился в Днепропетровск, где из-за войны оказались его родные. Он изо всех сил старался найти их, но, увы, никого не застал.
Как потом выяснилось, его мать и сестра были эвакуированы в село Белая Глина Краснодарского края, где были убиты в период оккупации в 1942 году. Уже в наши дни, региональный представитель Центра «Холокост» в Краснодарском крае, преподаватель Виктория Хилькевич, нашла на сайте израильского мемориального комплекса «Яд Вашем» в списках эвакуированных сестру Михаила Ефимовича, Фиру Ефимовну Могилевскую и его маму, Итту Моисеевну и дала мне свой комментарий о произошедших в Белой Глине в годы Великой Отечественной войны событиях: «Из архивных документов известно, что в период оккупации села было арестовано и расстреляно почти все еврейское население и работники советско-партийных органов. В гестапо свозились люди со всего Белоглинского района, а также и других близлежащих районов Краснодарского края, которые расстреливались. После освобождения этого населенного пункта комиссией было обнаружено 25 могил, где находились тела погибших (старики, женщины и дети). Среди них были жертвы Холокоста.
Памятник «Крик. Жертвам фашизма» — расположен в 4 км от Белой Глины, по дороге на Новопавловку. В «Едином государственном реестре объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов РФ» об этом месте внесены такие сведения: «Братская могила более 3 тысяч советских воинов и мирных жителей, погибших в боях и казнённых фашистскими захватчиками». В доступных мне на данный момент актах комиссии за 1943-1944 гг. по этому району, фамилии Могилевских не упоминается. Но, они (мать Итта Моисеевна и ее дочь Фира Ефимовна) указаны в списке эвакуированных в Белоглинский район на 1942 год (документ хранится в ГАРФ)».
Не найдя в Днепропетровске никого из своей семьи, ветеран решил уехать в Винницу, где когда-то учился в техникуме. Михаил приехал в этот украинский город, стоящий на реке Южный Буг, в марте 1946-го года. В Виннице его назначали директором городской библиотеки им. Крупской. Также наш герой являлся внештатным инструктором отдела пропаганды Винницкого горкома Украины, успешным лектором, читал свои лекции в различных учреждениях, на заводах, фабриках, в колхозах области. Но на достигнутом останавливаться не собирался и заочно продолжил учёбу в Московском государственном педагогическом институте им. Ленина, который окончил в 1948-ом году с отличием. Женился на винничанке — Галине Иосифовне Фельдман (Могилевской), докторе по образованию, с которой в дальнейшем воспитал двоих детей — Льва и Лидию. Галину Иосифовну весь Тульчин знал как высококвалифицированного врача, главного районного педиатра, в последние годы работы проводившую в поликлинике процедуры физиотерапии. Она также всегда увлекалась историей Великой Отечественной войны и выпустила содержательную, нужную книгу «Опалённые войною имена» об отважных тульчинцах, сражавшихся с нацистами, в которой, по алфавитному указателю, можно найти информацию о том или ином фронтовике. Супруга Михаила Ефимовича сама, ещё до войны, потеряла родителей, её воспитывали родственники, а в годы войны Галина Иосифовна находилась вместе со своей сестрой в эвакуации, в Сталинабаде, Таджикистан.
Но вернёмся к нашему герою. В 1950 г. Михаил Могилевский был назначен директором школы №3 г. Тульчина. Одновременно, руководя учебным заведением, он преподавал ребятам русский и литературу, прививая им безграничную любовь к качественным книгам и к творчеству самых лучших писателей. А также являлся внештатным инспектором Министерства просвещения УССР, областного и районного отделов народного образования, лектором общества «Знание».
Он проводил серьёзную педагогическую работу не только в школе № 3, но и среди учителей всего Тульчинского района. Многим молодым педагогам помог овладеть своей специальностью, научил их профессионализму, любви к детям. Новички именно у него осваивали главные азы своей профессии. Не удивительно, что школа №3 стала учебным заведением передового опыта. Выпускники со всего мира приезжали к Могилевскому, как к самому родному человеку. В связи с тяжёлой болезнью сердца, в 1984-ом году, Михаил Ефимович был переведён на должность заместителя директора школы №3 по учебно-воспитательной работе и трудился в её стенах до последнего дня. За работу был награждён многими медалями, грамотами, включая медаль «За доблестный труд», получил почётное звание «Отличник народного просвещения УССР». Вместе с супругой Галиной похоронен в Тульчине.
По тёплым воспоминаниям о нём земляков, наш герой являлся и весьма неравнодушным человеком, в перестроечное время он собрал списки всех тульчинцев и жителей соседних местечек, переживших Холокост в гетто Тульчина, в лагере «Мёртвая петля», и отправил их в «Яд Вашем». В наши дни, на здании школы в Тульчине, где он проработал большую часть жизни, ему установлена мемориальная доска, ежедневно напоминающая о годах его плодотворной работы в данном учебном заведении.
Память о Михаиле Ефимовиче жива в душах его близких и в сердцах многочисленных выпускников школы, разбросанных сегодня по всему миру. Несколько лет назад, для сохранения памяти о мужестве своего отца, Лев Михайлович отдал всё, что у него осталось от Михаила Ефимовича в столичный Музей Победы на Поклонной горе, где отважному ветерану сегодня посвящен целый стенд...
Автор сердечно благодарит волонтёра НПЦ «Холокост» Марину Штейнбок за помощь в подготовке данного интервью.
Читайте также
Все материалы рубрики
Аристидеш Соуза Мендеш: визы во спасение
Дипломат в Бордо не понаслышке знал, что происходит в Европе: информация шла из первых рук
Это было 140 лет назад. Второй из близнецов родился на рассвете, в 4 часа утра, 19 июля 1885 года в Кабанаш-де-Вириату. Первый опередил брата на 5 часов. Братья были счастьем и надеждой семьи де Соуза Мендеш, чьё генеалогическое древо отмечало родство с португальскими королями. Их отец, Жозе де Соуза, судья Верховного суда Португалии, пользовался огромным уважением в округе, поскольку не брал ни взяток, ни подношений, и судил по закону. Он воспитывал мальчиков в соответствии с аристократическим кодексом монархии: честь, достоинство, верность королю, служение стране и католическая вера. Обоих крестили через два месяца после рождения в местной сельской церкви. Дети были дружны и весьма привязаны друг к другу, хотя характером несхожи совершенно! Старший замкнут и молчалив, младший — весел, щедр и открыт для всех. Разница в возрасте исчислялась часами, и всё же старший опекал младшего, а тот, добродушно посмеиваясь, соглашался с опекой.
В должное время братья с успехом окончили университет Коимбра в Лиссабоне, получив степень юристов. Оба решат строить карьеру в сфере дипломатии.
Старший, Сезар, окажется более склонным к её политическому применению, тогда как младший, Аристидеш, решил представлять Португалию на международной арене в качестве сотрудника консульства.
В 1909 году, перед первым назначением, де Соуза-младший сыграл свадьбу: его избранницей стала детская любовь, кузина Ангелина. Вскоре молодые покинули Португалию и отправились к месту назначения Аристидеша, словно в экзотическое свадебное путешествие. В начале службы неопытных дипломатов не отправляли в «значимые» страны (если только среди руководства не было покровителя): их ждали Гвиана, Занзибар, Бразилия и Испания. Потом, если будут стараться и выкажут успехи, то США и Бельгия. Во всех этих государствах побыли и пожили супруги Соуза.
В Гвиане молодой сотрудник миссии встретил потрясшее его известие: монархия свергнута, Португалия стала республикой.
Аристидеш уверенно двигался вверх по карьерной лестнице, хотя начальство отмечало излишнюю, по его, начальства, мнению, самостоятельность и некоторую строптивость в сочетании с недостаточным чинопочитанием в молодом сеньоре Аристидеше. 30 лет отдал дипломатической службе Соуза Мендеш. И не раз подмеченные руководством качества характера приводили к инцидентам.
Его журили и грозили пальцем, как в случае «самовольного оставления консульства» в Занзибаре: не дождался молодой сотрудник формального разрешения от медлительной бюрократической машины — так уехал. Но не просто уехал! Он посетил с визитом португальские общины в соседних странах, наладил контакты и помог султану Занзибара выстроить дипломатию, позволившую избежать конфликтов во время Великой войны. И султан Занзибара особо отметил заслуги Аристидеша: высшая награда для иностранца и парадное одеяние с драгоценными каменьями! А вот за бразильскую эскападу, когда поступил донос о высказанных монархических идеях, ему «влепили» выговор и отстранили временно от службы. В США вышла история похлеще: столкновение с местной португальской общиной, не желавшей жертвовать детям, оставшимся сиротами после Великой войны. Диаспора стала плести интриги и давить на консула, а тот взял, и вывалил весь сочный скандал местным газетам! Шуму наделал много, от руководства снова «прилетело». А ведь де Соуза уже не молод (48 лет) и обременён большой — 14 детей! — семьёй. Тем не менее, если он считал, что задеты его честь и достоинство или нарушена справедливость, то готов был в конфликте идти до конца, не взирая на лица и общепринятые нормы!
Тут бы и конец карьере дипломата: три года Аристидешу не давали нового назначения. Всё изменил военный переворот в мае 1926 года: армия устала от нестабильности и коррупции Первой Республики. Де Соуза открыто поддержал смену власти: диктатура для монархиста выглядела лучше, чем хаос демократии. Он получил назначение в галисийский портовый город Виго, где, трудясь на должности консула, совершенно поломал планы свежей португальской эмиграции взять реванш. Затем — перевод в Антверпен с повышением, на должность генерального консула Португалии, где и служил Мендеш до 1938 года. Там за свою деятельность в налаживании отношений двух стран он был награждён орденами, которые вручил ему сам король Бельгии, Леопольд III. Там Аристидеш близко сошёлся с нобелевскими лауреатами Метерлинком и Эйнштейном.
В 1938 году фактический диктатор Португалии, Антониу Салазар, подписал судьбоносное для Аристидеша де Соузы назначение: консул во Франции, город Бордо.
По еврейскому вопросу позиция Нового Португальского Государства, детища Салазара, была двойственной. С одной стороны — осуждение Нюрнбергских законов и требование к посольствам жестко отстаивать гражданские права португальских евреев на подконтрольных Третьему Рейху территориях. С другой — запрет (вначале негласный) давать беженцам от нацистов визы, даже транзитные.
— Все эти мигранты, — вещал Салазар, — кто бы они ни были: поляки, русские, лица без гражданства, а паче того — евреи, пропитаны духом большевизма! Нам только их не хватало!
С началом Второй мировой беженцев становилось всё больше.
Наконец в ноябре 1939 года консульство получило секретный Циркуляр 14, обративший слова Салазара в юридические термины.
Дипломат в Бордо не понаслышке знал, что происходит в Европе: информация шла из первых рук. Он вывез детей в Португалию, а сам решил вернуться в Бордо. Жена и двое старших сыновей остались с ним.
К Аристидешу стали обращаться за визами люди: гражданин Австрии, профессор из Польши...
Поначалу де Соуза соблюдал некоторые формальности: отправлял запрос, однако визы выдавал, по своему обыкновению не дожидаясь ответа. Он ведь знал, каков будет ответ: «Применить Циркуляр 14»!
В мае 1940-го началось наступление нацистов на Францию, которая в результате разгрома прекратила существование, и появилась республика Виши во главе с маршалом Петеном.
Соуза Мендеш познакомился и сдружился с раввином из Антверпена, равом Хаимом Крюгером. Дипломат заверил:
— Я сделаю всё возможное, и ваша семья получит визы!
— Да дело-то не в нас, — вздохнул раввин, — Все мои соплеменники в смертельной опасности.
Тут Аристидеш впервые ясно осознал, что множество людей, обращающихся за визами — старики, женщины, дети, — не беженцы, а смертники.
Потрясение было настолько сильным, что дипломат слёг, и трое суток сам был между жизнью и смертью.
— Он словно сил лишился, — вспоминал его сын, — бледный, чёрные круги под глазами, и волосы поседели в один день!
16 июня силы вернулись. Аристидеш встал, привёл себя в порядок, проследовал в консульство и объявил во всеуслышание:
— Нет национальностей, рас и религий. Отныне я всем выдаю визы!
Так 16 июня 1940-ого года в Бордо началась, по словам историка Иегуды Бауэра, «величайшая операция времён Холокоста по спасению, которую нёс на себе один-единственный человек».
На самом деле не единственный: бумаги де Соузе приносил рав Крюгер, а штампы на подписанные документы ставил секретарь консульства, Жосе Сабра.
Во всём здании, в комнатах и коридорах ждали беженцы. Жена и сыновья старались помочь, чем могли — вели хозяйство, готовили, подавали людям воду, кормили детей...
В те напряжённые дни Сабра пытался сохранить некий порядок: «должны же быть хотя бы часы приёма»!
— Вы правы, Жосе! — шутил Аристидеш, — Ступайте отдыхать! А вас прошу не расходиться. Уйдёт начальник, и мы продолжим!
Вечером раздался стук в дверь. На пороге стояла девочка лет восьми. Она спросили:
— Я еврейка. Что мне делать, чтобы уехать? Я могу заплатить.
Ребёнок протянул Аристидешу конвертик, в котором лежал крупный бриллиант.
— Это спрячь поглубже в кармашек! Пригодится. А где родители? — стараясь говорить спокойно, спросил Аристидеш.
— Их расстреляли, — прозвучал ответ.
На другой день девочку взяла к себе семья беженцев. Визы им выдали немедленно.
17-ого июня пришла новость: гитлеровцы заняли Дижон. Официальные лица, посольства, начальство, состоятельные граждане покидали Бордо. С ними ушёл порядок. На улицах — множество нетрезвых людей, водители правят, как хотят, пробки на дорогах, возбуждение, страх, паника...
В центре этого хаоса консульство Португалии — островок осознанности и надежды. Консул де Соуза непрерывно выдаёт визы всё новым и новым просителям. На улице у здания — не протолкнуться. Аристидеш уже не подписывается как положено, полным именем. Он быстро царапает «Мендеш», отдаёт Сабре для печати и говорит «Следующий»!
Сабра, боявшийся последствий, но не прекращавший ставить печати, иногда бормотал:
— Сеньор Мендеш, прекратите! Вы погубите нас, погубите будущее своих детей!
— Да-да, — привычно отвечал сеньор Мендеш, — Это очень может быт! Следующий!
Евреи, поляки, чехи, военные, штатские... Глава местной власти на коленях перед Аристидешем:
— Помогите! У меня дочери!...
Визы, визы, визы... Нормальная еда — один раз в сутки. Визы...
К ночи тело не выдержало гонки. Де Соуза проспал до рассвета, как убитый. Толпа у консульства не уменьшилась. Команда была готова к работе. Визы!
Про консульский сбор забыли ещё в первый день. 18 июня среди прочих спасительные подпись и печать получили семейство Ротшильдов и эрцгерцог Отто фон Габсбург с семьёй.
К середине дня число беженцев чуть уменьшилось. Потом пошло на убыль. Люди уже боялись добираться в Бордо, они стремились к границе. Фашисты нанесли по городу бомбовый удар. Но Аристидеш и его команда продолжали оформлять документы. Наконец дела в Бордо завершены. Дипломат распорядился собирать вещи. В свою большую машину, рассчитанную на всё семейство, он посадил всех помощников и кое-кого из остававшихся беглецов. Затем позвонил в консульство Тулузы, выяснил, есть ли соискатели виз, и распорядился, как старший по должности:
— Забудьте о циркуляре! Выдавайте — я отвечаю!
В этот день Соуза Мендеш привёл автомобиль в Байонне, недалеко от испанской границы. Он и тут организовал выдачу виз, буквально заставив подчинённых оформлять бумаги вместе с его «проверенной командой». В тот же день о его поведении сообщили телеграммой в Министерство Иностранных дел. Впрочем, доносчиков опередили коллеги из британского посольства: их выражение обеспокоенности действиями сеньора де Соузы пришло несколько раньше. Начальство в ярости пыталось дозвониться в Бордо, вот только трубку взять было некому. Аристидеш спешил — было понятно, что скоро подписанные им бумаги перестанут действовать.
Он отправился в приграничный Андай, чтобы помочь беженцам там, и благополучно избежал вручения двух грозных телеграмм из Лиссабона: «Немедленно прекратить»! Его сын Жуан Паулу рассказал:
«Отец встретил большую группу застрявших беженцев, которым он ранее выдал визы. Этих людей вернули обратно, потому что португальское правительство позвонило охранникам, дав команду: «Не засчитывать подпись Мендеша на визах».
Приказав водителю ехать медленно, отец дал сигнал группе следовать за ним на пограничный пункт, где не было телефонов. В официальном чёрном лимузине с дипломатическими номерами, отец привел беженцев через границу к свободе».
На границе в Ируне 23 июня Аристидеш лично поднял шлагбаум, чтобы дать людям пройти в Испанию. Именно в этот момент посланец Лиссабона прибыл в город, объявил Соуза Мендеша невменяемым и отменил все дальнейшие визы.
Однако консул из Бордо продолжал свою миссию спасения. Он подчинился лишь приказу Салазара вернуться на родину. Добирался Аристидеш неспешно, и прибыл в Португалию только 8 июля. По пути он раздавал португальские паспорта беженцам, застрявшим в оккупированной Франции, предотвращая их депортацию в концлагеря.
Судилище над Аристилешом началось четерьмя днями ранее его приибытия на родину. Салазар, некогда однокашник, де Соузы, закончил юридический факультет и был одержим порядком и законом.
Чиновники немедля предъявили дипломату обвинение из 15 пунктов, скрупулёзно передававших все его действия во Франции, и, вдобавок, по наущению британского консула, попытались приписать ему незаконное обогащение на визах с помощью завышенных сборов. Такой мотив судейским был близок и понятен!
Консул из Бордо пытался объяснить причины превышения им своих полномочий и прямого неповиновения посредством понятий религии, этики и морали. Однако для диктатора и его бюрократии такие объяснения не значили ничего.
Де Соузу отстранили от службы, урезали жалованье, отозвали лицензию юриста. Был негласный запрет Салазара: работы строптивцу не давать.
Официальная Португалия отвернулась от своего представителя, спасшего незаконными визами 30 000 человек от гитлеровцев. Треть спасённых — евреи.
По окончании войны дети разъехались в поисках лучшей доли. Скончалась жена. Опальный консул Аристидеш де Соуза Мендеш умер в нищете 3 апреля 1954 года.
Но его подвиг не удалось ни забыть, ни замолчать. Тысячи людей, которых спас Аристидеш, помнили о нём.
Возвращение героя началось с Израиля. В 1966 году Яд Вашем признал консула Мендеша Праведником народов мира.
В 1987 году Португальская Республика реабилитировала Соуза Мендеша, повысила его до ранга посла и наградила Орденом Свободы посмертно. Существует фонд имени Мендеша, музей в его родном доме, есть памятник в Бордо. В 2017 году площади в Иерусалиме присвоено его имя.
P.S.
Когда родные спросили дипломата, откуда он взял столько сил и храбрости, чтобы пойти наперекор властям в деле спасения людей, де Соуза ответил:
— Вначале я был в растерянности, в смятении. Я заболел от переживаний. Молился. Ко мне был Глас Свыше, объяснивший, что надлежит сделать. И тогда ушли сомнения, тогда появились уверенность, спокойствие и силы.
Рядом с домом Аристидеша развивались флаги государств, в которых родились его дети.
Все 14-ть благополучно достигли сознательного возраста. Никто не умер в детстве, несмотря на многочисленные поездки по всему миру.
В Калифорнии де Соуза заказал специальный автомобиль, способный вместить всю семью.
В 2007 году Аристидеш де Соуза Мендеш занял третье место при опросе о самых великих португальцах. Вторым стал лидер коммунистов Алвару Куньяла, 11 лет отсидевший в тюрьме при диктатуре. На первом месте — диктатор Антониу ди Оливейра Салазар.
