Родители говорили о войне, утаивая подробности и всю серьёзность происходящего, но, когда ты маленький, ты просто чувствуешь, что происходит что-то очень опасное. Всем раздавали продовольственные карточки, а по Корнмаркету колоннами шли пленные в синей одежде. О том, что идёт настоящая война, я узнала значительно позже.

Когда я подросла и поняла всю трагедию происходящего, казалось, что больше никогда ничего не будет так, как прежде.

К моему отцу приезжали не только евреи, среди его друзей были и неевреи, то есть меня окружали разные люди. Каждый раз, когда кого-то показывали по телевизору, мама говорила: «Он еврей». Мы так радовались, когда знаменитый певец Фрэнки Вон занял первую строчку в музыкальном хит-параде. Его настоящее имя – Фрэнки Абельсон, а псевдоним Вон он взял после того, как его бабушка на своём плохом английском с идишским акцентом сказала ему: «Фрэнки, ты мой номер один» («one» на английском, что прозвучало как «вон»). Я до сих пор жду титры в конце телевизионных программ и ищу там евреев.

В детстве у меня была подруга по переписке, еврейка. Мы переписывались несколько лет. Она жила в Южном Уэльсе, в городке Тонипанди. В своё время в Южном Уэльсе существовала процветающая еврейская община.

В округе Мертир-Тидвил в Уэльсе стоит одна из самых красивых синагог в Британии. Она сейчас заброшена, но обязательно посетите её при случае, с неё открывается великолепный вид. Я при любой возможности захожу в синагоги. Как жаль, что, по мере того, как число прихожан сокращается, их закрывают.

Я хочу сохранить прошлое и поддержать приходские церкви. Я не религиозный человек, но хочу выразить благодарность тем людям, кто взялся сохранить своё наследие в чужой стране.

Когда я начала учиться в оксфордской школе для девочек, мама заявила учительнице, мисс Стэк: «У нас своя религия, и я не хочу, чтобы Мириам посещала уроки по Новому Завету». Теперь я жалею, что не знаю его. Я могла бы и сама прочитать его. Но так ни разу и не прочла.

Когда у остальных учениц-христианок был урок хора, атеистки и еврейки обычно уходили в другой класс. Там мы читали стихи, которые учителя считали почему-то наказанием, но на самом деле это было удовольствием. Мы всегда знали, что мы еврейки. Я до сих пор ей являюсь.

В первом классе одна из учениц сказала мне: «Вы убили Христа». Я возмущённо ответила: «Я — нет». И она сказала: «Нет, ты тоже! Ты еврейка, а евреи убили Христа». Я очень расстроилась, ушла домой и рассказала всё маме. А она даже не задумалась ни на секунду, собралась и сказала: «Я иду к директрисе». Она всегда шла напролом. Помчалась в школу, сразу в кабинет к директрисе. Не знаю, что она ей там наговорила. Я только знаю, что та девочка, бросившая мне эти обвинения в лицо, услышала это от родителей и всего лишь повторила за ними. Но больше я ничего подобного от неё не слышала».