Мировая звезда и травмы: к 90-летию Романа Полански
Он получил «Оскар» за лучший фильм «Пианист» – сейчас режиссеру 90 лет
Переулок в Варшавском гетто. Двое эсэсовцев кричат лающими голосами на еврея: «Почему ты не поклонился?» Еврей наклоняется вперед, опускает голову, снимает шляпу – и молодой эсэсовец бьет его так жестоко, что пожилой джентльмен падает на мостовую. Это сцена из мирового хита Романа Полански «Пианист».
Сцена из жизни самого Романа Полански? Это была жизнь, катастрофы и счастливые совпадения, потрясения и мировые успехи в которой заставляют его недоумевать и спрашивать: «Что лучше, эта судьба вверх и вниз по все большей амплитуде, или ровная жизнь без больших колебаний? Существует ли свобода воли? Было ли это все провидением? Все ли записано задолго до того, как мы это испытаем?» (Цитата из отличного документального фильма Полански 2011 года Roman Polanski: A Film Memoir («Роман Полански: Киномемуары».)
Роман Полански – Раймонд Либлинг – родился 18 августа 1933 года в семье еврейско-польских родителей в Париже. Его отец Мойзеш Либлинг был не в состоянии содержать семью как художник, продавал пластинки и пластмассовые изделия и перед самым началом войны решил вернуться в Польшу с женой и двумя детьми, пытался закрепиться в Кракове, но сначала отправил семью в Варшаву.
ГОЛОД. Полански до сих пор помнит голод после начала войны. Один раз мать нашла на полу горсть сахара и принесла с собой, в другой раз – маринованные огурцы в жестяных банках. Оба образа, оба эпизода можно найти в оскароносном фильме The Pianist («Пианист»): полуголодный человек роняет тарелку с кашей в грязь гетто и наклоняется, чтобы соскрести с пола драгоценную пищу и съесть ее. Пианист (Эдриан Броуди) выживает по сути из-за того, что нашел банку с консервированными солеными огурцами.
Полански кинематографически переплел биографию музыканта и его прототипа Владислава Шпильмана со своими собственными травмами – и далеко не все он их там «переработал». Его отца ударили по лицу эсэсовцы и он едва пережил Шоа в Маутхаузене. Беременная мать Полански была убита в лагере смерти Освенцим.
Сам он незаметно укрылся у польских фермеров, кормил кур под Освенцимом и помогал собирать урожай. Избежал расстрела, потерял лучших друзей детства, стал свидетелем убийств в Краковском гетто и надеялся снова увидеть свою мать спустя долгое время после окончания войны.
НЕДОВЕРИЕ. Столь же художественно талантливый, как и отец, Роман сначала изучал живопись в Польше, параллельно играя в театре. Его друг, режиссер Анджей Вайда, посоветовал ему пойти в киношколу. Полански окончил ее с отличием. Коммунистическая культурная элита страны относилась к одаренному человеку с недоверием. Первый шедевр Полански Nóż w wodzie («Нож в воде», 1962) получил множество международных наград и был номинирован на «Оскар». А лидер Польской коммунистической партии Владислав Гомулка счел фильм «интеллектуально поверхностным».
Полански рисовал авантюрные проекты спасательных подводных лодок, пока ему не удалось эмигрировать на Запад и поселиться в Париже и Лондоне. Там он стал мировой звездой благодаря фильмам Repulsion («Отвращение», 1965) и Dance of the Vampires («Бал вампиров», 1967). Кто когда-нибудь забудет ужас рук, растущих из стен, загоняющих Катрин Денев все дальше и дальше в ее человеконенавистническое безумие? А кто не смеялся, когда влюбленный гей-вампир пытался укусить Полански за шею, а Полански зажал в зубах Библию?
Изначально Полански не хотел приглашать молодую актрису Шэрон Тейт в «Бал вампиров». Она показалась ему слишком «гладкой», он желал получить более характерную еврейскую актрису. Но со своей иронично-эротической манерой игры и рыжим париком она идеально подошла на роль. Комедия ужасов переросла в блокбастер и короткое личное счастье Полански: они с Шэрон Тейт поженились и жили вместе в Лос-Анджелесе.
КИЛЛЕР. Полански работал в Лондоне, когда 9 августа 1969 года ему позвонили: его жена, готовившаяся к родам, нерожденный ребенок и несколько друзей были найдены мертвыми в доме. Не в силах это осмыслить, Полански заподозрил оползень и бросился на место преступления. Как потом выяснилось, киллеры из клана Мэнсона напали и жестоко убили Шэрон Тейт, которая была на девятом месяце беременности, и некоторых ее друзей.
Его беременная мать задохнулась в газовой камере, его беременная жена была убита учениками проповедника расового безумия. Помимо горя, Полански терзала травля британских желтых газет, которые, вопреки всем свидетельствам из США, рассматривали создателя Rosemary's Baby («Ребенка Розмари», 1968) как заказчика возможных ритуальных убийств. «Я так и не оправился от этого и несколько лет был не в себе», — сказал Полански в документальном фильме Эндрю Браунсберга о своей жизни.
Шесть лет спустя вышла одна из самых известных его работ Chinatown («Китайский квартал», 1974) с Фэй Данауэй и Джеком Николсоном. Фильм-нуар, классика криминала, искусно смонтированный, оформленный в стиле 1940-х годов. Сам Полански сыграл роль «человека с ножом». Если что-то не может быть прояснено, остается открытым, выходит за рамки понимания, то применялся последний довод: «Забудь об этом, Джейк – это Чайнатаун».
ДОМАШНИЙ АРЕСТ. Последние десятилетия творчества Полански остаются омраченными уголовным преступлением. Согласно обвинительному акту, в 1977 году Полански накачал наркотиками и изнасиловал 13-летнюю девочку. Он признал себя виновным и провел несколько месяцев в тюрьме и под домашним арестом в США и Швейцарии. После сомнительного с юридической точки зрения предложения прокуратуры США Полански сбежал в Европу и не вернулся в Соединенные Штаты, опасаясь повторного ареста.
Он признал себя виновным в изнасиловании 13-летнего подростка – но потерпевшая простила ему этот поступок.
Жертва простила его в известном телешоу, сказав, что Полански сделал достаточно, чтобы искупить вину. Десятилетняя охота со стороны СМИ также навредила ей больше, чем сам поступок. Тем не менее, другие женщины начали публично выдвигать против Полански обвинения в изнасиловании, причем предполагаемые действия датируются многими десятилетиями ранее. Полански отвергает обвинения.
РАЙХ-РАНИЦКИЙ. В 2001 году Роман Полански снял свой самый важный фильм в Польше, «Пианист». Марсель Райх-Раницкий (1920–2013) – ведущий немецкий литературный критик и публицист польско-еврейского происхождения – с энтузиазмом писал: «Роман Полански добился того, на что я никогда не смел надеяться: его фильм “Пианист” представляет собой почти невероятно достоверное изображение нашей повседневной жизни в Варшавском гетто». Критик заканчивает словами: «И у Полански это есть – слово, которое используется снова и снова. Позвольте мне сказать это здесь: он сделал это мастерски». За этот фильм в Лос-Анджелесе в 2003 году Полански получил «Оскар» за лучшую режиссуру – заочно.
Режиссер отметит свое 90-летие вместе с женой Эммануэль Сенье и семьей. Он хотел бы, чтобы на его могиле стояла коробка с его самой важной работой – «Пианист». Историей его детства, его семьи и его народа, которая сопровождает его по сей день.
Мария Оссовски, Jüdische Allgemeine, перевод Марии Якубович
Как шофар в концертный зал попал
Духовик, превращающий шофар в академический музыкальный инструмент, стремится к мировому рекорду
Илья Амигудкандидат физико-математических наук, блогер
Шофар, древнейший музыкальный инструмент, используемый в религиозных целях и ассоциирующийся в основном с синагогой, Рош а-Шана и Йом Кипуром, теперь можно услышать и в больших концертных залах. Амит Софер, трубач, делает еще один шаг вперед, выходя за пределы привычных «текиа-шеварим-теруах» (из еврейского молитвенника), и превращает шофар в настоящий музыкальный инструмент.
Кроме того, Софер утверждает, что ему принадлежит самый длинный в мире шофар - 1,74 м, который в настоящее время находится в процессе регистрации в Книге рекордов Гиннесса, отмечает Ynet.
В настоящее время Софер известен на международном уровне как исполнитель шофарах, причем не только в синагогах в Элул (еврейский месяц, начинающийся сегодня, в который принято использовать шофар каждый день на утренней церемонии) и Тишрей (месяц Высоких праздников). Он играет с Симфонетом Раананы и, вероятно, является единственным музыкантом, который когда-либо играл на шофаре вживую на сцене, с оркестром из 80 исполнителей, классическую еврейскую молитвенную мелодию «Авину Малкейну».
Он играет на национальных церемониях, перед президентами, послами и консулами, а также очень популярен среди огромной евангелистской общины, «потому что для них шофар — это гораздо больше, чем просто символ», — объясняет Софер.
У Софера есть сложившийся репертуар, и он исполняет на шофаре самые разные мелодии и стили, начиная от еврейских литургических мелодий, таких как «Авину Малкейну» и «Адон а-слихот», израильских песен, таких как «Йерушалаим шель захав» и «Хава нагила», и, как ни странно, мировой классики («Танец с саблями» Хачатуряна и даже «Аллилуйя» Леонарда Коэна). «Аллилуйя — это просто волшебство, — говорит Софер. — Аранжировка с фортепиано, скрипкой и шофаром была очень трогательной, особенной и необычной».
Поскольку диапазон звучания шофара ограничен, и он может воспроизводить лишь некоторые ноты музыкального произведения, при необходимости он сотрудничает с другими музыкантами, приглашенными на сцену. На своих инструментах они играют те ноты, которые не может воспроизвести шофар», — поясняет он. Кроме того, в своих выступлениях он использует три шофара, каждый из которых воспроизводит свою музыкальную гамму и используется для разных мелодий. Бывают также случаи, когда шофар может исполнить целую песню соло.
Софер уже выступал в Париже, Англии, Канаде, Нью-Йорке и сейчас готовится к концерту в Бразилии. «Самое прекрасное и волнующее для меня — это то, что моя аудитория разнообразна, — говорит Софер. — Она состоит из хасидов, ортодоксальных евреев, национально-религиозных евреев, светских евреев, а также неевреев. Это смешанная аудитория, которую объединяет музыка и одинаковое волнение перед звуком шофара. Я беру знакомые песни и делаю их доступными для всех, это создает единство в сердце. Когда в конце выступления я схожу со сцены и меня обнимают зрители, я понимаю, что мы все победили, это того стоит. Когда люди говорят мне, как они были воодушевлены во время концерта, — вот что действительно важно.
— Каждый ли духовик должен уметь играть на шофаре?
В принципе, музыкантам, играющим на трубе, тромбоне и валторне, может быть легче играть на шофаре. Это вопрос техники; кроме того, игра на шофаре требует высокой концентрации внимания, поскольку, как и на скрипке, это похоже на «блуждание в потемках»: ты не знаешь, куда именно надо ударить, чтобы попасть в нужную ноту.
— Вы выступаете в течение всего года или в основном в праздники месяца Тишрей?
Моя деятельность делится на три части: 1) в течение года меня приглашают выступать на семейных торжествах, свадьбах, бар-мицвах; 2) я играю перед туристами-евангелистами во время пребывания в Израиле на званых обедах и экскурсиях; 3) я играю на церемониях и государственных мероприятиях.