Модельер Джулия Хаарт представила ток-шоу «Моя неортодоксальная жизнь»
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
Представьте себе реалити-шоу, в котором участники все время подчеркнуто театрально вздымают бокалы с кошерным вином Манишевиц, и вы получите некоторое представление об атмосфере мини-сериала «Моя неортодоксальная жизнь» с Широй Хаас в главной роли, который начал транслироваться на Netflix 14 июля.
Хотя состоятельная семья Хаарт и отдает предпочтение модным коктейлям.
Это мини-сериал для людей, которым понравится сюжет о бегстве из ультраортодоксального мира. Альтернатива ортодоксальности в этом сериале – блеск, подобный блеску франшизы «Настоящие домохозяйки» (несколько реалити-шоу жизни богатых домохозяек, проживающих в различных регионах по всей территории США) или любого из шоу Кардашьян.
Сказать, что у Джулии Хаарт, главной героини сериала, обычное для фильмов Netflix прошлое, было бы преуменьшением. По сценарию она выросла в ультраортодоксальной семье в Монси, штат Нью-Йорк, училась в ультраортодоксальных школах Байс-Яаков, вышла замуж внутри общины и родила четверых детей. Но в свои 40, обнаружив, что этот образ жизни стал ее душить, она сбежала и стала дизайнером обуви, а в конечном итоге – генеральным директором и совладельцем модельного агентства Elite World Group и креативным директором первой модной коллекции компании. Другая часть истории – ее брак с довольно тихим итальянским предпринимателем в сфере высоких технологий Сильвио Скаглиа. Она предпочитает блузки с открытой спиной, облегающие леггинсы, туфли на шпильке – и хорошо их носит.
Сериал представляет собой обычное реалити-шоу, а ультраортодоксальный еврейский фон обеспечивает новизну. Каждый момент виртуозно снят оператором, каждое слово и интонация имитируют речевые модели Кардашьян и других телезвезд. Там также представлены стандартные глянцевые кадры Манхэттена и других гламурных мест со снятыми в таймлапсе несущимися облаками, пульсирующей музыкой саундтрека и подчеркнуто умными беседами.
Некоторые из серий рассказывают о карьере Хаарт в индустрии моды, но большая часть – о ее детях. Двое ее старших отпрысков, Батшева и Шломо, были подростками, когда она ушла из дома, и это некоторым образом определило их судьбу. Батшева, замужем за Беном Вайнштейном, ведет блог о стиле жизни и помогает моделям совершенствовать свои аккаунты в Instagram. Ее муж – агент по недвижимости, который разочарован своей работой и желает получить лучшее еврейское образование в ешиве, что стало одним из самых крупных поводов для еврейской критики сериала. Пока ортодоксы горячо поддерживают его с ешивой, его свекровь дает ему прекрасную работу по созданию модных брендов.
Юрист Шломо – по-прежнему соблюдающий. Мириам, младшая дочь Хаарт, создает мобильные приложения и открыто заявляет о своей бисексуальности, что поощряет ее свободолюбивая мать.
Опеку над младшим сыном Ароном Хаарт делит со своим бывшим мужем Йосефом Хендлером, который все еще живет в Монси. Бывшие супруги почти устрашающе взаимно дружелюбны. Зрители, незнакомые с еврейской жизнью, не поймут, что терпимое отношение бывшего мужа Хаарт к их бисексуальной дочери и его решение позволить их сыну-подростку сниматься в сериале чрезвычайно необычно для ультраортодокса.
Хаарт и ее выводок путешествуют по Трибеке, Хэмптонсу и Парижу (где они снимают замок), меняя наряды каждые несколько мгновений. Конфликты регулярно вспыхивают и разрешаются. На протяжении всего сериала Хаарт серьезно критикует жизнеустройство, в котором она выросла, в том числе отсутствие выбора, кроме как выйти замуж за религиозного молодого человека и иметь много детей. Посещая свой бывший дом в Монси, она и Мириам указывают на религиозные книги и упоминают, что женщинам не разрешается их изучать. По настоянию Хаарт ее сын Арон учится в школе с совместным обучением, и она обеспокоена тем, что семья «промыла ему мозги», когда он говорит, что не хочет общаться с девочками.
Когда она разговаривает с Ароном, она становится страстной: «Ты говоришь не как обычный религиозный еврей, а как фундаменталист. Я жила в этом мире, это очень маленький и печальный мир, место, где у женщин одна цель в жизни – выходить замуж и рожать детей. Это главная вещь, о которой я беспокоюсь, потому что не хочу, чтобы мой сын думал, что это единственный мир, который существует».
Когда Батшева начинает носить джинсы, что доставляет ее мужу огорчение, Хаарт говорит: «Мужчина должен научиться расти и контролировать себя, а женщина должна носить все, что хочет». Ее зять отвечает: «Это не то чтобы я ее ограничивал, я прошу ее просто дать мне время. Все, что я говорю – просто позволь мне догнать тебя». Ответ Хаарт: «Это буквально самая чертовски глупая вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни».
Возможно, самая еврейская часть сериала – то, как Хаарт остается вовлеченной в сообщество, которое она покинула. При любой возможности она стремится обсуждать ортодоксальный иудаизм, и большая часть ее действий направлена на то, чтобы шокировать тех, кого она оставила, включая ее родителей, которые больше с ней не разговаривают. Она, кажется, радуется, когда Мириам рассказывает о группе девочек-подростков, которые собираются по субботам в Монси для лесбийского секса. Когда с ней связывается молодая женщина, стремящаяся бежать из сообщества харедим, Хаарт дает ей вибратор и совет по поводу оргазма, а не помогает ей написать резюме или найти работу.
В одном из эпизодов подробно рассказывается о реакции ее детей на рукопись ее предстоящих мемуаров «Наглость: мое неортодоксальное путешествие от длинных рукавов к красивому нижнему белью», которую она собирается опубликовать. Мириам и Шломо листают его и по понятным причинам испытывают тошноту от чтения о подробностях сексуальной жизни своих родителей, а для Батшевы особенно обидно читать то, что ее мать описала, как рассказывала дочери о своей сексуальной жизни. Очень неприятно видеть, как Хаарт спекулирует жизнью своей семьи ради своей известности.
Большая часть сериала напоминает цитату, произнесенную Тиной Фей в роли Лиз Лемон в сериале «Студия 30» (30 Rock): «Если реалити-шоу и научило нас чему-то, так это тому, что удерживать людей у экранов проще бесстыдством».
«Легенда о разрушении»: история восстания евреев против римлян в картинках
В анналах еврейской истории разрушение Второго Храма в 70 г. н. э. стало моментом, изменившим мир
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
В анналах еврейской истории разрушение Второго Храма в 70 г. н. э. стало моментом, изменившим мир, изменившим траекторию еврейского народа. Теперь об этом есть фильм. И этот фильм – израильский.
«Легенда о разрушении» – произведение, полностью созданное из неподвижных изображений. Сценарий фильма был написан Даром и актером, писателем и певцом Шули Рэндом, сыгравшим главную роль в предыдущем фильме Дара «Гости на Суккот» (Ushpizin). Нарисовали фильм Майкл Фауст и Давид Полонски, работавшие над знаменитым анимационным фильмом «Вальс с Баширом» (Waltz with Bashir). Озвучили его актеры Мони Мошонов, Яэль Абекассис, Игаль Наор и Амос Тамам.
90-минутный фильм рассказывает историю еврейского восстания против Рима от лица Бен-Батиаха, мягкосердечного студента, который волею обстоятельств обратился в фанатичного повстанца, главу зелотов, возглавившего сопротивление при римской осаде города и разрушении Второго Храма.
Греческое слово зелоты – «ревнители, приверженцы», точный перевод ивритского слова канаим. Это социально-политическое и религиозное течение в Иудее, возникшее в эпоху Маккавеев во 2-й половине I века до н. э. и оформившееся окончательно в середине I века н. э. ради упразднения эллинистического влияния и свержения римского владычества, борьбы с наследием царя Иудеи Ирода Великого.
Для фильма, созданного в столь сложно воспринимаемой манере, он производит потрясающее впечатление, обеспечивая захватывающие моменты и держа в напряжении.
Действие разворачивается в дни, предшествовавшие первым зарождающимся протестам израильтян против еврейской элиты, которая вела политическую игру, балансируя между защитой Храма и страхом перед римской властью, стремясь сохранить свое богатство и влияние.
Используя рисунки, передающие ощущение яркой фотографии, Дар визуализирует напряжение и эмоции, демонстрируя, насколько критичным был этот период для самой природы еврейского народа.
Это был его план с самого начала.
«Я безумно оптимистичный человек, и иногда мои ожидания сбываются, – смеется он. – Все мои проекты таковы».
Дар постоянно думал об этом периоде еврейской истории, о котором он когда-то узнал в школе. Затем в руки ему попал фолиант «Иудейская война», написанный Иосифом Флавием. И он был потрясен явным безумием того времени.
Никогда не возникало и речи о создании игрового фильма, учитывая огромный бюджет, необходимый для такого рода проектов, и уверенность Дара в том, что «никто не сможет сделать это правильно». То же самое он ощущал по отношению к классической анимации. Он был уверен, что острота сюжета в традиционно мультипликационном виде многое потеряет.
«Любые ограничения могут стать благом, потому что они заставляют вас идти куда-то дальше, – комментирует Дар.
Вместо этого он думал о создании фильма из кадров, зная, что любое движение – иллюзия, поскольку ум зрителей легко заполняет пробелы, необходимые для понимания рассказываемой истории.
В фильме есть много моментов из жизни древнего города Иерусалима: Второй Храм с его мраморными полами и золотой отделкой, где под хор левитов приносят в жертву овец; тысячи израильтян, которые собирались молиться в святом Храме; простота повседневной древней жизни, с темными домами, как будто вырезанными на склоне холма Иерусалима, с людьми, вкушающими плоские хлебы и носящие сандалии с ремешками.
По словам Дара, который работал над фильмом восемь лет, потребовалось немало проб и ошибок, чтобы найти правильный баланс между рисунками и звуком.
«Это было то же ощущение неизвестности, как когда я делал удостоенный впоследствии многих наград «Гости на Суккот», – вспоминает Дар. .– Как светский кинорежиссер, решившийся показать религиозную жизнь на большом экране, я сильно сомневался».
«Но большинство моих фильмов такие, об обретении веры, и я очень в это верю». Забавный комментарий для откровенно светского израильтянина.
Он вспоминает режиссеров, работы которых он изучал в возрасте двадцати лет в Нью-Йорке: Фрэнсиса Форда Копполы и Мартина Скорсезе, их способность обращаться в своих фильмах к культуре христианства.
«Зачем мне снимать о сионизме? Это одно из крупнейших событий в истории мировой политики, но ему всего сто лет», – улыбается он.
Конечно, именно сионизм привел в Израиль в качестве пионеров его дедушек и бабушек, радикально светских евреев, у которых была мечта, видение и вера в это видение. Теперь, сто лет спустя, уверен Дар, «Израиль – это империя. Их мечта осуществилась, но ей не хватает духа. Это опасная вещь в таком месте, как Израиль, и у нас нет другого выбора, кроме как обратиться к нашему прошлому, а светские израильтяне не имеют доступа к прошлому, кроме как через Тору, написанную на древнем иврите и арамейском языке, и вы должны много знать, чтобы просто прочитать это».
Он хочет, чтобы все, а не только религиозные, израильтяне лучше знали свою историю и двигались вперед.
«Мой фильм – это попытка подойти к этой теме по-моему, а не с религиозной точки зрения. Я не ожидаю, что люди станут религиозными, я ожидаю, что они найдут свой путь в терниях нашей трудной жизни. Путь к Храму».
Для Дара древняя история становится аллегорией нынешнего состояния дел в современном Израиле. По его словам, за последние восемь лет политическая и общественная жизнь в Израиле ухудшилась. И он сравнивает это с древним Израилем и мудрецами, которые связывали разрушение Храма с отсутствием равенства между израильтянами.
«Я пытаюсь предупредить мой народ, – говорит Дар. – Разрушение – в ваших генах. Так что проснитесь и будьте добры друг к другу, загляните глубоко внутрь себя».
«Легенда о разрушении» сейчас идет в израильских кинотеатрах.