Немецкие гуманитарии на службе нацизму
В 1933 году, немецкие университеты немедленно начали политику «самокоординации» со своими национал-социалистическими хозяевами

Журналист и исследователь истории Холокоста Мэтт Лейбовиц рецензирует книгу о том, как ученые-гуманитарии, симпатизировавшие нацистам, подготовили идеологическую основу для геноцида.
Когда Адольф Гитлер пришел к власти в 1933 году, немецкие университеты немедленно начали политику «самокоординации» со своими национал-социалистическими хозяевами. Всего за несколько месяцев было уволено 15% преподавателей университетов. Большинство — за политические взгляды, а несколько тысяч — по причине «неарийского» происхождения. Для книги The Betrayal of the Humanities: The University during the Third Reich («Предательство гуманитарных наук. Университет во времена Третьего рейха»), опубликованной осенью прошлого года, более десятка авторов представили эссе о соучастии немецких университетов в антисемитской политике до, во время и после нацистского правления.

«Наша книга о роли не только гуманитарных наук, но и университетов в защите демократических ценностей», — сказал соредактор Бернард М. Левинсон, заведующий кафедрой иудаики и библеистики в Университете Миннесоты в интервью The Times of Israel. Левинсон подчекнул, что предисловие к его книге, соредактором которой является Роберт П. Эриксен, председатель Комитета по этике и религии при Мемориальном музее Холокоста в США, было дописано 6 января 2021 года — в день штурма Конгресса.

Геббельс выступает на церемонии сжигания книг в Берлине в 1933 г.
Задолго до 1933 года немецкие ученые ожидали, а иногда и жаждали, удаления евреев из общества. Некоторые социальные мыслители призывали к однопартийному правлению, как в Италии при Муссолини, а другие сокрушались по поводу «смертельного удара» Версальского договора по немецкому обществу. Немецкие историки, действуя на всех уровнях образования, помогли создать «научную основу для дискриминации евреев и легитимизации нацистской программы, с национал-социалистическими требованиями к политике экспансии и увеличения численности народа», — говорится в предисловии. «Трудно не увидеть параллели между описываемым в книге периодом и сегодняшним возрождением антисемитизма, угрозами демократическим институтам и ограничениями, наложенными на университетские учебные программы. Возможно, наша книга может послужить канарейкой в угольной шахте, напоминая нам о хрупкости демократии», — сказал Левинсон.

Бернард Левинсон
В книге «Предательство гуманитарных наук» приводится множество примеров из биографий ученых, которые встали на сторону национал-социализма, в том числе около двух десятков ведущих профессоров, получивших почетные или военные назначения в СС. Ценная таблица в указателе суммирует и документирует это соучастие.
В своем эссе «Грапов, египтология и национал-социалистические инициативы» профессор египтологии Томас Шнайдер пишет о нацистском мыслителе и эсэсовце Германе Грапове, который вместе с другими профессорами Института кайзера Вильгельма в Берлине пропагандировал концепцию «белой Африки». Задачей института было академическое обоснование нацистской расовой теории, включая евгенику. Называя Африку южнее Сахары «Африкой негров, Черной Африкой», Грапов и его коллеги считали, что светловолосая североафриканская «западная раса» должна считаться частью Европы. Восхвалявший Гитлера как «человека немецкой судьбы», Грапов принадлежал к «сети высокопоставленных функционеров СС, которые распространяли расистские и экспансионистские идеологии», — пишет Шнайдер. За время своей долгой связи с нацистами Грапов написал «учебные пособия» для СС и проявил «упреждающее послушание», когда его коллеги подверглись чистке. В середине войны, когда вермахт активно вел Североафриканскую кампанию, его концепция «белой Африки» приобрела новую актуальность.

Герман Грапов
После войны очень немногие ученые были привлечены к ответственности за их роль в пропаганде нацистской политики. Согласно книге «Предательство гуманитарных наук», большинство пронацистски настроенных профессоров считали себя «двойными жертвами» — и Гитлера, и последующего процесса «денацификации», проводившегося союзниками. Одновременно так называемый «хайдеггеровский миф» позволил общественности (и бывшим нацистским профессорам) возложить вину на горстку ученых, включая философа Мартина Хайдеггера. «Сам фюрер, и только он один, является немецкой реальностью, настоящим и будущим, и ее законом», — заявлял Хайдеггер в апреле 1933 года, выступая во Фрайбургском университете. Хайдеггера только что избрали ректором, и вскоре после этого он официально вступил в нацистскую партию. Хайдеггер говорил: «Учитесь, чтобы знать: отныне все вещи требуют решения, а все действия — ответственности. Хайль Гитлер!». Пристальное внимание к Хайдеггеру и другим заметным фигурам помогло затушевать роль, которую играли тысячи немецких ученых в десятках университетов. Это позволило «соскочить с крючка» многим людям, скрывавшим свое прошлое, считает Левинсон.

Мартин Бубер (в центре стола) и Мартин Хайдеггер (второй справа) в 1957 г.
Поскольку работа над книгой «Предательство гуманитарных наук» была завершена после нападения на здание Капитолия в США, в заключительном разделе рассматривается сходство между «самокоординацией» университетов в нацистской Германии и текущими событиями в кампусах по всему миру. В своем эссе «Существует ли антиеврейский уклон в современном университете» Элвин Х. Розенфельд, профессор английского языка и иудаики в Университете Индианы, отметил такие тенденции, как «невосприимчивость к памяти о Холокосте и обида на евреев за сохранение этой памяти». Замена «еврейского вопроса» на «израильский вопрос», пишет Розенфельд, является одним из примеров того, как некоторые гуманитарии искажают или «перетекстуализируют» историю Холокоста, включая утверждение, что евреи «эксплуатируют» геноцид, чтобы оправдать причинение страданий палестинцам.

Подготовка к сжиганию еврейских книг во время Хрустальной ночи в Фюрте, Бавария
«Гуманитарные науки действительно гуманизируют, — сказал Розенфельд, — но они никогда не смогут этого сделать, если будут использоваться для дегуманизации евреев или кого-либо еще». В обстановке, когда студенты-евреи подвергаются нападкам в кампусах по всей территории США, книга «Предательство гуманитарных наук» демонстрирует роль, которую академическое сообщество может играть в обосновании антисемитизма и проведении исследований, обосновывающих геноцид.
Известный фотограф Дороти Бом скончалась в возрасте 98 лет
«Пока я жива, — однажды заявила Дороти Бом, — я буду фотографом. Я никогда не уйду на пенсию», — пишет журналистка «Jewish Chronicle» Дженни Фрейзер. Она была верна своему слову. О ее смерти было объявлено в возрасте 98…

«Пока я жива, — однажды заявила Дороти Бом, — я буду фотографом. Я никогда не уйду на пенсию», — пишет журналистка «Jewish Chronicle» Дженни Фрейзер. Она была верна своему слову. О ее смерти было объявлено в возрасте 98 лет, к этому времени она завоевала завидную репутацию женщины, которая знала всех и сделала серию самых необычных снимков, каждый из которых был сделан с ее фирменной обработкой света.
Дороти Исраэлит родилась в июне 1924 года в Кенигсберге в Восточной Пруссии, ныне известном как Калининград в России. Ее семья состояла из богатых литовских бизнесменов, которые переехали в Литву в 1932 году, спасаясь от нацистов. Но, когда ей исполнилось 14 лет, ей уже некуда было бежать. Ее брат Игорь уже учился в Манчестере, поэтому родители решили отправить и Дороти в Великобританию. Когда они прощались, вспоминает Дороти, ее помешанный на гаджетах отец Тобиас снял камеру «Leica», которую носил на шее, и отдал, сказав: «Она может быть тебе полезна».

Автопортрет Дороти Бом в 18 лет
Она рассказывала изданию JC: «Я приехала накануне своего 15-летия. Травматический опыт, потому что я видела, что творили нацисты, и вся семья находилась под большой угрозой. После всех этих лет мне до сих пор больно вспоминать те дни».
Она выучила английский язык за год, а затем пошла изучать фотографию в Манчестерский технологический колледж. Там она познакомилась со своим будущим мужем Луисом Бомом, молодым польским евреем, изучающим химию. Его сестра и мать были убиты в Варшавском гетто. Она вспоминала: «Самым большим везением в моей жизни был этот человек. Он хотел жениться на мне. Все, что у него было, это студенческий шарф и ржавый велосипед. Я сказала ему: «Нет, ты должен получить докторскую степень. И только если ты согласишься, чтобы я была кормильцем, мы можем пожениться... Так что в 21 год у меня была наглость, и мне это удалось». Пара поженилась в 1945 году, и Дороти, при поддержке Луи, открыла свой первый бизнес «Studio Alexander» на Маркет-стрит в центре Манчестера.
Пара переехала в Лондон в начале 1950-х годов, а в 1960 году Красный Крест сообщил ей, что родители, которых она не видела 20 лет, пережили Холокост и сибирский трудовой лагерь. Они смогли присоединиться к ней в Лондоне в 1963 году. Луис стал ученым, работающим в промышленной сфере и успешно зарабатывал на жизнь себе, Дороти и их двум дочерям. Она заметила: «Мне повезло, что доход моего мужа позволил мне фотографировать ради удовольствия. Мне повезло, особенно с мужчинами. Луис — я могу сказать, что почти все счастье в моей жизни связано с ним: дети, и то, что я могу фотографировать, не беспокоясь о зарабатывании денег».
Дороти Бом стала заместителем директора Галереи фотографов в Лондоне и опубликовала множество книг о своих работах; она также регулярно выставлялась в Великобритании и в Музее Израиля в Иерусалиме. Она всегда говорила о своей еврейской и британской идентичности. Она заявила: «Я не думаю, что есть лучшая страна в мире. Быть евреем никогда не было недостатком. У меня много друзей-неевреев, но я всегда стараюсь, чтобы они знали, что я еврейка. Я не религиозна, но горжусь тем, что я еврейка, потому что, несмотря ни на что, евреи внесли большой вклад в цивилизацию. Я всегда говорю, что у меня был ангел-хранитель, потому что моя жизнь была невероятно полна обстоятельств, которые я каким-то образом смогла разрешить. Так что я очень счастливый человек».
Исполнительный директор Ассоциации еврейских беженцев (AJR) Майкл Ньюман, отдал дань уважения Д.Бом: «Мы были глубоко опечалены известием о кончине Дороти и выражаем искренние соболезнования ее семье. Дороти была выдающимся фотографом, внесшим огромный вклад в культурную жизнь этой страны. Помимо своих замечательных коллекций, она оставляет богатое наследие. Для AJR большая честь зафиксировать историю Дороти как часть нашего архива "Голоса беженцев"».
Источник: Лехаим




