Как и всякая знаменательная дата, годовщина неудачной попытки убить Адольфа Гитлера неизбежно дает пищу для дискуссий. Не обошла стороной 75-летие этого события Judische Allgemeine,предоставив возможность высказаться авторам, придерживающимся разных взглядов на личность полковника графа Клауса Шенка фон Штауффенберга — ключевой фигуры событий 20 июля 1944 года.

«Они продемонстрировали, что следуют своей совести, и, таким образом, оставили след в той части германской истории, которая в противном случае была бы определена лишь мраком нацизма», - приводит берлинский историк Ральф Балке в своей заметке «Проблемное воспоминание» слова, сказанные в эти дни федеральным канцлером Ангелой Меркель.

Сопротивление, ответственность и мужество – это слова, которыми неоднократно характеризовали заговорщиков 20 июля.

Но подходят ли Штауффенберг&C° по умолчанию на роль образцов для подражания? И действительно ли они были отважными героями, что как мантра повторяется во всех речах этих дней? Если присмотреться, у заговорщиков 20 июля есть своя доля соучастия в преступлениях нацизма. Даже тот факт, что они стали врагами режима, не делает их автоматически демократами. И когда дело доходит до их связи с антиеврейской национал-социалистической политикой, они выглядят довольно мрачно.

Вот письмо Штауффенберга жене Нине, в котором он описывает первые впечатления от Польши сразу после начала войны 1939 года.

«Население — невероятная толпа, очень много евреев и очень много смешанного народа, который чувствует себя комфортно только под кнутом».

Как и большинство аристократов, Штауффенберг презирал нацистов-плебеев, что, впрочем, не мешало ему делать карьеру в вермахте и идти на войну под развевающимися гитлеровскими знаменами.

По вопросу, был ли сам Штауффенберг антисемитом, в историографии продолжаются ожесточенные споры. Биограф Гитлера Ян Кершоу считает, что, отношение графа к фюреру находилось в прямой связи с рассказами очевидцев об истреблении украинских евреев.

«Когда Штауффенберг услышал эти сообщения, он пришел к выводу, что Гитлера нужно ликвидировать».

Но что должно было произойти дальше? «Восстановление права и свободы, но без парламентской демократии», —так считает Магнус Брехтхен, заместитель директора мюнхенского Института современной истории.

Большинство заговорщиков, вероятно, были скорее согласны с национал-социалистической доктриной «народного единства», чем отвергали ее.

Другие историки, такие как Петер Штайнбах, глава Мемориала немецкого сопротивления в Берлине, вообще не усматривают антисемитизм режима среди мотивов для действий графа: «Клаус фон Штауффенберг, сделавший военную карьеру в разгар консолидации национал-социалистического режима со строительством вермахта, никак не реагировал на нацистскую расовую политику, которой был свидетелем в эти годы: ни на Нюрнбергские расовые законы 1935 года, ни на погромы в ноябре 1938 года, ни на преследования евреев, сопровождавшие начало войны». Возмущение Холокостом отнюдь не являлось причиной попытки переворота20 июля. Причиной было осознание того, что война проиграна, и невосприимчивый к разумным советам фюрер ведёт Германию к окончательной катастрофе.

О том, насколько глубоко укоренился антисемитизм в мозгах некоторых из главных сообщников Штауффенберга, свидетельствует высказывание генерала Эриха Хопнера непосредственно перед нападением Германии на Советский Союз: «это борьба германцев против славянства, оборона от еврейского большевизма». Или рапорт от 22 июля 1941 года Артура Небе, тогдашнего командира опергруппы СС, с гордостью сообщавшего: «В Минске больше нет еврейской интеллигенции». И это светлые образцы для подражания?

Берлинскому историку возражает https://www.juedische-allgemeine.de/meinung/spaete-helden/Мартин Шуберт, представившийся «учителем йоги».

Вы будете смеяться над пьяным футбольным фанатом, который кричит с трибуны: «Mазила! Криво пробил пенальти!». А с трибун мировой истории раздаются возгласы: «Штауффенберг действовал вовсе не из отвращения к Холокосту!»

Кульминацией для меня был разговор, подслушанный в берлинском кафе: «Штауффенберг поступил неправильно. В такой ситуации ты должен стать смертником. А он просто принёс свой портфельчик и вышел вон. Ха! Непрофессионально!». Видимо, в мире после терактов 11 сентября для многих людей непонятно, как борец ставит перед собой цель сокрушить врага и при этом еще и выжить.

Оставим любителям решать загадки вопрос о том, кем был настоящий Штауффенберг — тем, кто действовал в ужасе от преступлений Гитлера перед украинскими евреями, или тем, кто отправил жене в 1939 году письмо с антисемитскими заметками. Штауффенберг был именно тем, кем он должен был быть, чтобы иметь возможность делать то, что он делал.

Меня завораживает его мужество и человеческое величие. Готовность вступить в схватку с аппаратом, способным к любой бесчеловечности, который, возможно, распространит свою месть на семью и друзей. Это непостижимое присутствие духа, которое необходимо для того, чтобы что-то сделать.

Те, кто в сегодняшней Федеративной Республике жалуются на«культгероев 20-го июля», забывают, что они в послевоенной Германии долгое время считались предателями. Кроме того немецкие массы в 1944 году ещё стояли за Гитлера. Нельзя это сбрасывать со счетов, обвиняя Штауффенберга в том, что он действовал лишь после того, как исход войны стал ясен. Дело в том, что в случае успешного переворота многие люди были бы спасены.

Часто можно услышать, что Германии не хватает великих легенд, которые могли бы способствовать позитивному пониманию патриотизма. Если оба свидетельства об отношении Штауффенберга к евреям верны, и он, будучи антисемитом, от преступлений Гитлера пришел в содрогание, его жизнеописание способно восполнить эту нехватку, тем более, что оно было бы честным.

Оскар Шиндлер шел в бизнес не для того, чтобы спасать людей, и Штауффенберг действовал не из предвкушения открытия первой восстановленной синагоги. Утверждают, что даже Моисей не обращался к своему народу со словами «дорогие мои израильтяне!»

В данном случае, уместно вспомнить слова Маркса о философах, которые «лишь различным образом объясняли мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его». Нам важны поступки. И для Б-га тоже важна не столько вера, сколько действие — исполнение мицвы.