О Ротшильдах написано много книг. Выдающийся еврейский род оставил неизгладимый след в бизнесе, политике, филантропии. Однако произнося фамилию «Ротшильд», мы привычно ассоциируем ее с мужчинами. Что несправедливо по отношению к женщинам – урожденным Ротшильд или примкнувшим к знаменитому роду. Ибо немало их также внесли вклад в разные сферы или просто отличались экстравагантностью, что тоже представляет интерес для историка и читателя.

Эта литературно-историческая брешь в течение многих лет была довольно ощутимой. Совсем недавно ее попыталась заполнить Натали Ливингстон, издавшая в 2021 г. книгу «Женщины Ротшильд». В предисловии она скрупулезно подсчитала, что в монументальном двухтомном исследовании графа Эгона Корти о доме Ротшильдов (1927-28) из 34.140 строк женщинам посвящены только 140. Но и в сравнительно недавней истории Ротшильдов Нила Фергюсона (1998), указывает Ливингстон, материалов о женщинах в пять раз меньше чем о мужчинах. Она объясняет это обстоятельство тем, что упор в жизнеописаниях Ротшильдов делается на финансовой сфере, а все остальные сферы их деятельности отходят на второй план. Но именно в этих, остальных сферах был велик вклад женщин. Ну и конечно, царивший много веков общий патриархальный дух, в т.ч. и в еврейской среде, по словам еврейского историка Наоми Шеперд, делал женщин «примечаниями к рассказу о еврейском выживании».

В самом деле, даже если брать второе поколение Ротшильдов, детей родоначальника знаменитого семейства Амшеля Майера, все слышали о нем и его пяти сыновьях, основавших банкирские дома в разных столицах. Но кто что-то знает о его пяти дочерях, если вообще о них слышал? Да и кто что знает о жене самого Амшеля Майера – а ведь она сыграла немалую роль в его возвышении. Ну и с последующими поколениями ситуация не лучше. Есть книга Люси Коэн 1935 г., посвященная Луизе Ротшильд (урожденной Монтефиоре) и ее потомкам. Несколько книг написано об одной из самых экстравагантных женщин XX века из рода Ротшильдов, баронессе Кэтлин Энни Панноника де Кёнигсвартер или «джазовой баронессе», как ее называли. Об остальных книг, кажется, не написано, в лучшем случае есть статьи в энциклопедиях, которые не могут в полной мере отразить их биографии.

Натали Ливингстон предприняла очень нелегкую задачу осветить в своей книжке наиболее выдающихся женщин из Ротшильдов, с которой прекрасно справилась. Там действительно есть о ком писать – возьмем хотя бы одну из них, с которой связан крупный скандал в истории Ротшильдов.

Ханна Майер де Ротшильд, дочь Натана Ротшильда (третьего сына Амшеля Майера и основателя лондонской ветви Ротшильдов) и Ханны Барент-Коэн, воспитывалась в традициях богатых английских евреев, т.е. глубоко приобщилась к христианской культурной среде. Она получила прекрасное музыкальное образования, уже с детства играя на арфе из золота, подаренной ей отцом, а одним из ее учителей был Россини.

Попытки выдать Ханну замуж за кузена, как это практиковалось среди Ротшильдов, не удались – германский родственник ее не устроил. Блестящая партия в лице Джозефа Монтефиоре тоже не удалась. Навещая своих парижских кузин, 18-летняя Ханна очаровала князя Эдмунда де Клари, одного из представителей знаменитого аристократического австро-венгерского рода Клари-Алдрингенов. Князь предложил ей руку и сердце, но разгневанный Натан отверг нееврейскую партию: «Я никогда не позволю своей дочери выйти замуж за христианина». Но замуж – одно, а светская жизнь – другое. Через несколько лет Ханна познакомилась с молодым и перспективным британским политиком Генри Фицроем, членом английского парламента и потомком 1-го герцога Графтонского – внебрачного сына короля Карла II. Они и проводили весело время на традиционных увеселениях английской элиты – балах, премьерных операх и обедах. Любовной историей были недовольны аристократические родственники Фицроя – их не устраивала еврейка из семьи «торгашей», а уж родственники Ханны были просто в ужасе. Чтобы остудить накаленную атмосферу, Генри попросили на полгода уехать в Германию. Но как все не старались расстроить отношения Ханны и Генри, у них ничего не вышло. Влюбленные тайно продолжали общаться, а передаточным звеном был брат Ханны, Натаниэль. Добрый Натаниэль периодически виделся с Генри и рассказывал, как Ханна от любви не спит ночами и даже кусок хлеба не может съесть, а Ханне, что Генри за завтраком даже не посмотрел на свой бифштекс, поскольку умирает от любви. Наконец, Ротшильдам стало ясно, что влюбленных не разлучить. Дело осложнялось еще и тем, что согласно завещанию Натана, дочери могли лишиться наследства и приданого, если выйдут замуж «вопреки воле матери и братьев». Ротшильды предпочли скорее закрыть глаза на отношения Ханны с Генри, чем вынести проблемы за пределы семьи.

Однако смерть Натана изменила ситуацию. Ханна-старшая, поначалу столь враждебная к Генри, была «побеждена его очарованием и добронравием». Не в восторге от намечавшегося брака своей дочери, она уже и не особо противилась. Иные настроения были у парижских Ротшильдов; как заявил парижский дядя Джеймс Майер де Ротшильд: «ничего нет более катастрофичного для семьи, для нашего благополучия, нашего доброго имени и нашей чести». В 1839 г. Джеймс решил приехать в Англию, чтобы убедить племянницу отказаться от брака, но заранее сомневался в успехе предприятия: «в силу независимого характера этой девушки, мы ее скорее разозлим, чем убедим отказаться от этого несчастливого брака».

Болезнь помешала его английскому вояжу, но и так было уже поздно. 29 апреля 1839 г., на следующий день, когда Джеймс послал Ханне письмо с последними отчаянными увещеваниями, в лондонской церкви Сент-Джордж имело место беспрецедентное несчастливое событие в семействе Ротшильдов. Чтобы выйти замуж за Генри, Ханне пришлось публично объявить, что она уже с 15-летнего возраста желала принять христианскую веру. Ханна-старшая все же решила не совсем оставить дочь в трудной ситуации и сопровождала невесту в экипаже до церкви – но заставить себя переступить порог церкви она не смогла. Единственным членом семьи Ротшильдов, присутствовавшим на венчании, был верный брат Натаниэль. После подписания свидетельства о браке он поцеловал Ханну в лоб и с энтузиазмом пожал руку Генри. Что было слабым утешением Ханне, исключенной из своей семьи, и которой не были рады в семье мужа.

Новость о браке Ханны с Генри были на слуху у всей английской элиты. Королева Виктория записала в дневнике, что в беседе с ней премьер-министр лорд Мельбурн, не слишком жаловавший евреев, был недоволен выбором Генри и удивлен решением Ханны пойти против семьи. «Таймс» писала, что обращение Ханны в христианство было «первым случаем, когда член семейства Ротшильдов отверг веру своих предков», и что дяди Ханны недовольны. Дядя Джеймс, проходивший лечение в Швейцарии, с горечью отметил в письме Натаниэлю, что Ханна «украла гордость у семьи», и что семье надо «забыть ее и вычеркнуть из памяти». Он поклялся, что до тех пор, пока он жив, ни он, ни его дети не будут общаться с Ханной.

Ханна так и оставалась отвергнутой зарубежными ветвями Ротшильдов. И даже внутри большого собственного семейства, со стороны братьев, отношение к ней было, хотя в целом и терпимое, но далеко не блестящее – исключением были Натаниэль и сестры. И грустное ощущение Ханну не оставляло, несмотря на всю любовь и преданность ее мужа.

Они любили друг друга с Генри, политическая карьера его была успешной. У них родились двое детей, но их поджидало несчастье. В 1848 г. пятилетний сын Артур ехал верхом на пони, лошадь взбрыкнула и сбросила мальчика на груду камней, приготовленных для мощения дороги. В результате ребенка парализовало, и, несмотря на все усилия врачей, он оставался инвалидом и через 10 лет умер. Генри был раздавлен смертью сына, резко сдал, и через год умер, оставив безутешной вдову с дочерью Кэролин Бланш Элизабет.

И, разумеется, большая часть семейства приписывала несчастья Ханны (как приписали бы многие и сейчас) – послеродовые осложнения, несчастье с Артуром, преждевременная смерть сына и мужа – как наказание за ее христианский брак. Как писала ее племянница Констанс, «не могу отделаться от мысли, что все несчастья и расстройства бедной тети Ханны Майер – это наказание за то, что отвергла веру отцов, и вышла замуж без согласия матери». Только родные сестры, всегда остававшиеся близкими с «паршивой овцой» своего семейства, не разделяли подобных взглядов.

Оставшейся вдовой Ханне пришлось бы очень непросто, но, как говорится, помогло другое несчастье. В 1850 г. скончалась Ханна-старшая. Будучи душеприказчицей покойного Натана, она не могла нарушить его волю и оставить часть наследства Ханне, как нарушившей волю семьи. Соответственно, она должна была вычеркнуть Ханну из собственного завещания. Но мать осталась матерью, любившей свою дочь, и пошла на уловку: она вообще не оставила никакого завещания. В итоге все огромное наследство было поделено поровну между детьми, и Ханна обрела средства на жизнь.

В память о муже Ханна в 1862 основала в городе Льюис (Генри был депутатом в парламенте от города) Мемориальную библиотеку Фицрой. Она пережила любимого мужа на 5 лет, скончалась в 49-летнем возрасте и была похоронена рядом с Генри на кладбище в Вестминстере.

Ее дочь Бланш стала художницей и писательницей. Ханна застала свадьбу дочери, вышедшей замуж за известного британского художника и коллекционера Кутса Линдсея, 2-го баронета Троттерского. Они основали некогда знаменитую Гросвенорскую художественную галерею. Часть работ из коллекции Бланш оставила Национальной галерее.

В 1897 г. город Льюис взял библиотеку Фицрой в свое попечительство, и она стала первой публичной библиотекой в городе, просуществовав таковой до 1957 г. Здание в неоготическом стиле, хотя уже и частично перестроенное ближе к нашим дням, осталось памятником любви.

В истории Ротшильдов скандал Ханны Майер повторился с еще одной Ханной – ее племянницей, дочерью Меира Амшеля де Ротшильда, вышедшей замуж за Арчибальда Примроуза, 5-го графа Роузбери и будущего британского премьер-министра. Там отношения супругов были далеко не такие безоблачные. Графиня Роузбери внесла огромный вклад в общебританскую и еврейскую жизнь королевства. Но это уже другая история.