Обнаруженное спустя 83 года фото героя антинацистского сопротивления ликвидирует пробел в историографии Холокоста
Это история Цви и Мойше Зильбербергов, двух молодых люблинцев, членов «Бейтара», которые стали свидетелями ликвидации гетто в своем городе и едва спаслись
Илья Амигудкандидат физико-математических наук, блогер
В марте 1942 года, когда нацистская машина уничтожения заработала в полную силу, два брата из Люблина отправились предупредить евреев Варшавского гетто о грядущей катастрофе. Теперь, 83 года спустя, найдена давно утраченная фотография одного из них, завершающая эмоциональную главу истории Холокоста.
Это история Цви и Мойше Зильбербергов, двух молодых люблинцев, членов «Бейтара», которые стали свидетелями ликвидации гетто в своем городе и едва спаслись. Их почти забытая история - это история мужества, находчивости и трагедии, а также напоминание о том, что историческая память может всплывать в самых неожиданных ситуациях, пишет Ynet.
В ночь с 16 на 17 марта 1942 года эсесовцы сообщили Люблинскому юденрату о предстоящей депортации евреев города «для работ на Востоке». На следующее утро началось массовое уничтожение еврейского населения Люблина и депортация в лагерь смерти Белжец. С 17 марта по 14 апреля около 30 тысяч евреев из Люблина были отправлены на смерть, а тысячи других были убиты в самом гетто. Это стало началом операции «Рейнхард» — нацистского плана по уничтожению евреев Генерал-губернаторства — контролируемой Германией части Польши, где было сконцентрировано самое многочисленное еврейское население.
Люблинское гетто
Во время этой смертоносной операции братьям Зильбербергам удалось бежать. Они прибыли в Варшаву и пробрались в гетто, принеся с собой леденящие душу сведения о происходящем. Это был первый рассказ очевидца о реализации Окончательного решения.
По инициативе лидеров ревизионистов в Варшавском гетто, в том числе доктора Давида Вдовинского, братья встретились с руководством юденрата, в том числе с его председателем Адамом Черняковым. Мойше Зильберберг позже вспоминал: «Более двух часов мы рассказывали ему об ужасах, свидетелями которых стали. В ответ он сказал, что генерал-губернатор Польши Ганс Франк лично заверил его, что гетто в Варшаве, Радоме и Кракове трогать не будут».
Особенно трогательный разговор произошел с Менахемом Киршенбаумом, сионистским лидером из Варшавы, родившимся в Люблине. «Господин Зильберберг, какова ситуация в Люблине? Правда ли, что сейчас там все спокойно?» - спросил он с легкой насмешкой, желая преуменьшить значение предупреждения братьев. Зильберберг ответил: «Да, на кладбище тишина».
Столкнувшись со стеной отрицания и ложной надежды, братья Зильберберги упорно продолжали нести правду. Они нашли работу на Восточном вокзале Варшавы, где механик-поляк рассказал им о поездах, набитых евреями, которые направлялись в Треблинку и возвращались пустыми. Они были одними из первых, кто понял, что на самом деле происходит в недавно построенном лагере уничтожения.
Когда летом 1942 года началась «Великая депортация» — нацистская операция, в ходе которой всего за два месяца было убито около 300 тыс. евреев из Варшавского гетто, — обитатели гетто наконец осознали, что уничтожение идет полным ходом и что сопротивление — единственный оставшийся выход.
Братья вступили в Еврейский воинский союз (Żydowski Związek Wojskowy, ŻZW) и приняли участие в восстании в Варшавском гетто. Цви был схвачен нацистами, отправлен в трудовой лагерь в Травниках под Люблином и убит во время очередного восстания. Мойше пережил войну и иммигрировал в США.
Письмо Мойше Зильберга, в котором тот просит найти фото Цви
В 1963 году, после публикации книги Хаима Лазара «Варшавская Масада», посвященной восстанию, Мойше написал автору проникновенное письмо. Он выразил разочарование тем, что в книгу не вошла полная история братьев, и попросил Лазара добавить его фотографию в следующее издание. «К сожалению, у меня нет фотографии моего брата Цви,— написал он. — Все обратилось в прах».
Мойше ушел из жизни, так и не увидев лица своего брата. Но недавно в ходе широкомасштабного исследовательского проекта Центра наследия Менахема Бегина, посвященного подпольной деятельности ŻZW, которая на протяжении долгих лет оставалась без внимания израильских ученых, была наконец найдена пропавшая фотография Цви.
С помощью Матана Шефи, израильского исследователя, живущего в Варшаве, Центр Бегина получил доступ к проекту оцифровки файлов, осуществляемому Мемориальным музеем Холокоста США. Среди архивных файлов довоенных еврейских студентов Варшавского университета было обнаружено студенческое дело и фотография Цви Зильберберга.
«Это очень эмоциональный момент, — сказал Герцль Маков, глава Центра наследия Бегина. — Мы говорим о человеке, который одним из первых попытался предупредить евреев Варшавского гетто о грядущем уничтожении и который до самой смерти героически сражался в подполье ŻZW. Теперь, спустя 83 года, мы наконец-то можем увидеть его лицо».
Потомки семьи Зильберберг, местонахождение которых было недавно установлено, приняли фотографию с большим волнением, но предпочли не общаться с прессой. «Для них это было трогательное завершение истории, — сказал источник, участвующий в проекте. — Они знали историю Цви от Мойше, но никогда не видели его лица».
История братьев Зильбербергов отражает двойную трагедию: уничтожение европейского еврейства и неспособность еврейских общин принять ужасающую правду о предстоящем истреблении.
Йосси Свейд, руководитель отдела развития контента в Центре Бегина и исследователь ŻZW, объясняет: «Братья Зильберберги были хранителями ужасающей правды, которую никто не хотел слышать. Они призывали к сопротивлению как к единственному пути, но руководство не могло с этим смириться. Их случай иллюстрирует трагический разрыв между тем, что знали очевидцы, и тем, что другие были способны понять ментально и эмоционально. Сегодня мы говорим о “концепциях” и коллективной слепоте, которая мешает людям видеть правду перед собой, а ведь именно это и происходило тогда».
Примечательно, что некоторые лидеры, такие как Киршенбаум, позже признали свою ошибку и присоединились к сопротивлению. «Я бил себя в грудь по поводу своей прошлой слепоты, — сказал Киршенбаум на одном из последующих собраний. — Если мы готовы к вооруженному сопротивлению, мы можем пасть в бою в стенах гетто, по крайней мере, мы выполним свой долг перед будущими поколениями».
Развалины Варшавского гетто
Сегодня история братьев Зильбербергов служит мощным напоминанием о важности документации, памяти и умения слушать. Прислушиваться к голосам, даже если они несут неприятные вести.
«Открытие лица Цви Зильберберга спустя более 80 лет после его гибели служит напоминанием о том, что история не закрыта, — сказал Ариэль Коэн, заместитель директора Центра Бегина и руководитель исследовательского проекта. — Каждый кусочек информации, каждая фотография, каждое свидетельство — это часть огромного пазла, который мы все еще пытаемся сложить».
В мире, где отрицание Холокоста все еще существует, а антисемитизм снова на подъеме, история братьев из Люблина, которые кричали, но не были услышаны, дает леденящий душу урок о том, чего стоит игнорирование предупреждающих знаков.
«Будьте бдительны! — гласила листовка ŻZW в Варшавском гетто. — У того, кто защищается, есть шанс выжить. Тот, кто сдается без боя, уже проиграл».
Своей жизнью и смертью, мужественной борьбой и отказом сдаться братья Зильберберги дают урок не только для памяти о Холокосте, но и для будущего.
Читайте также
Все материалы рубрики
Невероятная встреча на войне
Много злодеяний они совершили, и Литвинские понесли потери в этой кровавой войне
Стелла Давыдованезависимый журналист (Пятигорск)
Эту невероятную историю военных времен я узнала совершенно случайно. Она настолько меня тронула, проникла в мою душу, что я попросила своих друзей связать меня с Ларисой Литвинской- Шауловой.
- Ларочка, мне ваш телефон дала Марина, супруга вашего брата Романа, она мне вкратце рассказала эту историю, и считает, что ее должны рассказать вы, так как она произошла с семьей Литвинских. Она рекомендовала связаться с вами, так как вы прекрасный рассказчик и знаете все подробности. И несмотря на расстояние в три тысячи километров (вы в Тюмени, я в Пятигорске), мы все же с вами побеседуем благодаря интернету. И начнем с моего традиционного вопроса: где вы родились, где жили, кто ваши родители? Как вы познакомились со своим супругом и оказались в Днепропетровске?
- Я грозненская, как и мои родители. Папа — Шаулов Семен Абрамович. Мама — Нисимова Вера Анатольевна. Нас в семье четверо детей.
После окончания войны мой свекор приехал к своему отцу в Грозный и там встретил мою свекровь, она тоже из семьи горских евреев, Богатырева Раиса Александровна. В Грозном они поженились и уехали в Днепропетровск, на родину свекра. По истечении 25 лет совместной жизни решили приехать в Грозный, чтобы отметить серебряную свадьбу. Мой муж, их сын, тоже приехал с ними, он тогда уже отслужил в рядах Советской Армии в Монголии, ему было 23 года, и вот на этом торжестве мы с ним и познакомились, понравились друг другу, была помолвка, а через год сыграли свадьбу, и я уехала с ним в Днепропетровск.
У нас родились два замечательных сына: старший в 1972 году, а младший — в 1977-м. Сыновья у меня оба женатые, семейные. А старший мой сын уже даже дедушка.
- Лариса, эта невероятная история, которая произошла с вашим свекром меня очень заинтересовала и тронула до глубины души. Я бы хотела услышать об этом от вас, так сказать, из первых уст.
- Да, время течет как песок сквозь пальцы, прошло много времени, но эта история знакома всем Литвинским и их близким. Мой свёкор, Яков Петрович Литвинский, рассказал ее мне в первые дни моего замужества, потом моим детям, мой муж об этом знал от отца, а сейчас и мои внуки знают и берегут все наши семейные реликвии и память о своих предках. Начать надо с самого начала, когда вдруг на нашу страну напали фашисты и началась эта страшная война.
- Да, Лариса. Говорят же наши старики, что надо жить по законам Бога и тогда обретешь счастье, но фашисты пренебрегли этим.
- Много злодеяний они совершили, и Литвинские понесли потери в этой кровавой войне. В 1938 году Яков Петрович из Днепропетровска был призван в ряды Красной Армии. А дома оставались его отец, Петр Яковлевич, его мама, София, и младший брат, 15-летний Борис. Яков уже должен демобилизоваться и приехать домой, когда грянула война. К тому времени и Борису исполнилось 17 лет. Домой Яков Петрович не попал, а сразу оказался на фронте. Был он танкистом, старшиной. А в Днепропетровске тем временем началась грандиозная эвакуация. Уезжало большинство евреев. Отца моего свекра, Петра Яковлевича, призвали на трудовой фронт в город Грозный на завод «Красный молот». София со своим сыном Борей едет на железнодорожный вокзал, где царит суматоха, кто в какой вагон садится непонятно, творилось что-то ужасное. Они отъехали совсем недалеко от Днепропетровска. Был такой городок Орджоникидзе в Днепропетровской области, и тут налетела фашистская авиация и стала бомбить эшелоны. Люди разбегались кто куда. Бориса ранило, разорвало в клочья руку, от плеча до локтя. Санитарный поезд подбирал всех раненых. Бориса тоже подхватили и увезли, а София вместе с другими еврейскими семьями осталась, и они пошли по селам. Украинцы, зная, что это евреи, все равно помогали людям, и расселяли у себя. София не была похожа на еврейку и прекрасно говорила на украинском языке. Но везде попадаются предатели: полицейские выдали и её и всю украинскую семью, которая ее приютила. Все это рассказали моему свекру уже после войны очевидцы. Он ездил искать свою мать. Всех евреев и украинцев, которые помогали им, там живьем закопали фашисты. София погибла. На месте массового убийства, как говорили, земля дышала еще несколько дней. Фашисты пули жалели, оставляли людей умирать мученической смертью. Это было в 1941 году.
Бориса вылечили в госпитале, рука зажила, его направили в школу молодых лейтенантов, школу он закончил и направили его в танковые войска. А мой свекор тоже был танкистом. И вот отправили его получать танки для своей части. Он приехал туда со своими ребятами. Когда у него спросили фамилию, он ответил, как есть: «Литвинский Яков Петрович». Ему говорят, что уже один Литвинский получил свои танки, а Яков Петрович и отвечает, что не знает других Литвинских, что у него был брат и он погиб, что он даже получил на него похоронку и носит ее с собой. А тот военный, который занимался распределением танков, говорит ему: «Литвинский Борис Петрович?». Свекор подтвердил. И этот военный поднимает на него глаза и говорит: «А если я сейчас приведу твоего брата, ты мне бочку самогона поставишь?» Свекор ничего не понял и так внимательно смотрит на него. А военный открыл соседнюю комнату и кричит туда: «Малой, выходи!» Мой свекор не понял, почему малой, а тогда младших лейтенантов так называли. Была немая сцена, когда встретились два брата. Они ведь получили похоронки друг на друга, не знали, что оба живы. Встречу эту просто словами не передать: суровые военные мужчины обнимались и плакали.
Эта была невероятная встреча на войне двух родных братьев. Была такая большая радость. Гуляли вместе с ними все их боевые товарищи. Им дали побыть вместе пару дней. И они сфотографировались на память (фото прилагается). А потом уже каждый разъехался по своим частям: война. Мой свекор Яков Петрович после войны приехал в Грозный к своему отцу, а оттуда они уже вместе вернулись в Днепропетровск. А наш дядя Боря, как мы его называли, остался в армии, стал кадровым военным и в звании подполковника ушел в отставку. Борис Петрович служил в странах Варшавского договора, а после отставки приехал в свой родной Днепропетровск. Их мать София отдала свою жизнь, чтоб ее муж и два ее сына остались в живых, побывав на этой самой страшной войне в истории современности. После войны братья часто ездили в то самое украинское село, где убили их мать. Там было много захоронений убитых мирных жителей, в какой их этих могил лежит их мать, они не знали, но ходили везде. Оба брата Литвинских имеют боевые награды — ордена и медали. Каждый год в День Победы вся семья Литвинских собиралась вместе, ставили стакан водки и сверху корочку черного хлеба — за всех погибших и убиенных. И слушали истории Победителей. Память сердца не истребить.
- Чудеса случаются даже на войне. Вы и своего сына назвали в честь вашего свекра, как и положено настоящей еврейской жене. Каждый человек выбирает, совершить ему какой-то поступок или нет, и сразу думает о его возможных последствиях. Братья Литвинские знали, что им надо идти и защищать свою Родину, и они пошли и дошли до Берлина. Их мать лишили жизни недочеловеки, и, не зная об этом на тот момент, они шли защищать и свою мать и свою Родину-мать. Победа братьев Литвинских в наших сердцах!
