Он покинул Бразилию ради службы в ЦАХАЛе и потерял обоих родителей из-за коронавируса
Тьягу Бензекри, захваченный идеей стать израильтянином, заявляет о твердом решении совершить алию, несмотря на ужасную утрату
Илья Амигудкандидат физико-математических наук, блогер
Покинув отчий дом в бразильском штате Амазонас ради службы в израильском флоте, Тьягу Бензекри понимал, что семья не одобрит его решение. Но он не догадывался, конечно, что больше никогда не увидит своих родителей.
Бензекри приземлился в «Бен-Гурионе» в июле 2019 года. Он планировал сначала выучить иврит, а затем пойти добровольцем в ЦАХАЛ. Такое будущее он едва ли мог представить в своем детстве в Манаусе, где его отец был пастором пятидесятнической церкви, а мать работала организатором вечеринок.
«Я никогда не боялся за будущее своих детей. Вместо машины на 18-летие я всегда дарил им рюкзаки», — написал его отец, Стэнли Брага, в социальных сетях в первый день службы сына в израильской армии. Всего через несколько месяцев Брага и его жена, мать Тьягу, Владия Ракель Бензекри, оба стали жертвами пандемии COVID-19. Манаус стал известен миру как мрачная горячая точка в тропических лесах Амазонки. Браге было 49, его жене — 48. В браке они состояли 30 лет.
Находясь в Израиле, Тьягу Бензекри оплакивал родителей, а поблизости не было семьи, которая могла бы его поддержать. Вскоре после смерти родителей ему сделают прививку от COVID-19 в рамках израильской кампании по вакцинации. «Я, единственный в моей семье, кто не заразился вирусом, я первый, кто получил вакцину. Что, если бы у них были такие же возможности и такие же условия в Манаусе? Я испытал смешанное чувство облегчения и боли», — сказал Бензекри JTA. История Бензекри покорила сердца как израильтян, так и бразильцев. В апреле он попал на первую полосу ведущей израильской газеты. Видеосвидетельство, размещенное на следующий день на странице ЦАХАЛа в Facebook, собрало почти 100 000 просмотров, лайков и одобрительных комментариев.
«Моя главная цель — почтить память своих родителей, — сказал 23-летний Бензекри, живущий в центре абсорбции в Раанане, престижном пригороде Тель-Авива, известном как излюбленное место выходцев из Бразилии. Популярная среди новых репатриантов из англоязычных стран и Франции, Раанана также стала домом для примерно 300 семей из Бразилии и недавно была объявлена городом-побратимом Рио-де-Жанейро.
Предок Бензекри, Жакобо (Яков), прибыл в Бразилию из Тетуана, что в Марокко, в 19 веке в рамках волны иммиграции евреев из Северной Африки. Он стал родоначальником династии сефардов на Амазонке. «Бензекри — одна из самых традиционных еврейских семей во всем штате Амазонас, играющая ключевую роль в местной экономике, включая торговлю, промышленность, инженерное дело, медицину и образование», — сказал Давид Видал-Исраэль, президент Комитета исраэлитов Амазонаса (КИА), ведущей еврейской организации штата.
Уже в 20 столетии около тысячи семей марокканских евреев обосновались на Амазонке, соблазненные резиновым бумом и поисками земли, свободной от преследований, — добавила директор КИА Анна Бенчимоль, которая также является потомком Жакобо Бензекри. — Вскоре они создали свои собственные небольшие сообщества, чтобы сохранить свою культуру и традиции». Дед Тьягу Бензекри по материнской линии женился на нееврейке. Его дочь, мать Бензекри, поддерживала связи с еврейской общиной, хотя и вышла замуж за протестантского пастора. «Они оба были здесь очень дороги всем. Впервые я встретил Владию, когда был учителем в нашей начальной еврейской школе и мадрихом еврейского молодежного движения. Она также занималась израильскими танцами. Позже она начала организовывать еврейские мероприятия», — вспоминает Видал-Исраэль. В детстве Бензекри считал себя христианином.
«Сегодня я еврей»
В подростковом возрасте он обнаружил тягу к еврейским корням и особенно к Израилю. Сначала он посещал школу, принадлежащую тете его матери, которая была популярна среди еврейских семей в Манаусе. Затем, в 16 лет, он отправился в 10-дневный тур по Израилю по прогамме «Таглит» («Право по рождению»). А когда ему исполнилось 18, он вызвался работать охранником в единственной синагоге Манауса.
Тьягу (крайний справа) с родителями и братьями
Три года назад, в возрасте 20 лет, Бензекри решил провести шесть месяцев в Израиле по программе «Маса», которая позволяет участникам выбирать из различных учебных, волонтерских и профессиональных возможностей в стране. Он работал стажером в инкубаторе высокотехнологичных стартапов в Тель-Авиве. «Тогда я смог узнать, что такое Израиль на самом деле, социальные и культурные нюансы, способы общения израильтян и получил четкое представление о том, чего я хотел», — сказал Бензекри. Чтобы совершить алию, Тьягу Бензекри представил справку, подтверждающую, что его дед по материнской линии, Рубен, был евреем. Он смог воспользоваться пунктом Закона о возвращении, который дает каждому внуку еврея право на израильское гражданство.
«По мере того, как я рос и становился все более и более зрелым, я принимал свое еврейское происхождение. Моя этнорелигиозная идентичность постепенно трансформировалась. Сегодня я еврей», — сказал Бензекри.
Волонтер в штате Манаус готовится раздавать защитные маски соседям. 26 мая 2020
«Я готов пройти гиюр во время службы в армии, ведь сегодня в моем теудат-зеут написано, что я лицо без религии». Когда Бензекри приехал в Израиль в качестве репатрианта, он поселился в кибуце Мааган-Михаэль, где изучал иврит в ульпане. Поскольку ему было уже 22 года, он не был обязан служить в армии, но он все равно решил это сделать. Он подключился к программе «Гарин Цабар», которая поддерживает будущих солдат, у которых нет семьи в Израиле. «Самая большая трудность для одинокого солдата — это, несомненно, быть вдали от семьи и друзей из страны происхождения. Приехать домой на выходные и ни иметь возможности ни с кем поговорить по душам — это очень сложно, — сказал капитан 3-го ранга Рафаэль Ротман, иммигрировавший из Бразилии в 1997 году в возрасте 17 лет. Эта динамика только усилилась за последний год, когда началась пандемия, сделав международные поездки небезопасными и трудными. Израиль не разрешал въезд людей, не являющихся гражданами страны, за исключением очень ограниченных случаев.
Когда Манаус превратился в горячую точку коронавируса, Бензекри издалека наблюдал за тем, как его отец не покладая рук поддерживал бедные семьи. Брага объявил план — 10 000 продуктовых наборов семьям, находящимся в кризисной ситуации. Он также использовал свою радиопередачу, чтобы выразить поддержку решению президента Бразилии Жаира Болсанару сохранить экономику открытой, несмотря на обострение пандемии. Когда в сентябре прошлого года у него был выявлен положительный результат на COVID-19, Брага написал своему сыну с больничной койки и призвал его не беспокоиться. Через некоторое время Бензекри сообщили, что его отец умер. Во время похорон мать Бензекри и его 31-летний брат потеряли сознание. Вскоре и у них обнаружили коронавирус. Пока его брат выздоравливал, мать умерла в конце октября, после шести недель в реанимации. Бензекри закончил курс обучения по специальности механик буксиров, а в декабре поехал в Бразилию навестить двух своих братьев и 16-летнюю сестру. В следующем месяце жестокая вторая волна снова вынесла фотографии массовых захоронений в городе в первые полосы новостей по всему миру.
Массовое захоронение жертв коронавируса на одном из кладбищ Манауса. 21 апреля 2020
Теперь, когда Бензекри начинает думать о том, что он будет делать после завершения военной службы, он видит свое будущее в Израиле, а не в Южной Америке. «Я горжусь тем, что я бразилец, и об этом я говорю всем и везде. Это моя семья, моя культура, место, которое я всегда могу посетить, но это больше не моя цель. Это просто воспоминание. Мир слишком велик. Мои родители больше всего поддерживали мой выбор. Образование и культура, которые я получил от них, — вот причина, по которой я сегодня здесь. Я чувствую, что тоже живу их мечтой».
Читайте также
Все материалы рубрики
ИзраильМинобороны Израиля признало пассажиров рейса flydubai FZ1073 «жертвами враждебного инцидента»18:00, 9 ноября
ИзраильВ 200 метрах от позиций миротворцев ООН в Ливане обнаружены склады оружия «Хезболлы»17:00, 9 ноября
ИзраильБригады «Нахаль» и «Голани» укомплектуют разведбатальонами БПЛА и робототехники16:30, 9 ноябряВеличие и безвестность Йосефа Гехта
Вот тогда политики и лидеры сионизма обратили пристальное внимание на Хагану, тогда пошло совсем другое финансирование!
26 мая 1948 года первый премьер-министр еврейского государства Давид Бен-Гурион подписал Указ № 4 о создании вооружённых сил новорожденной страны. Основой их послужит «Хагана» (הֲגָנָה, «оборона», «защита»), подпольные отряды, созданные в начале 1920-х годов ишувом, еврейской частью населения в подмандатной Палестине, для защиты мирных жителей от нападения арабских и бедуинских отрядов.
Вспоминал ли Бен-Гурион в этот момент человека, стоявшего у истоков создания Хаганы и 10 лет бессменно её возглавлявшего?
Человека, ради блага своего народа отринувшего личные амбиции и славу, отступившего в сторону для сохранения единства в рядах выпестованной им организации?
Известно, что в его дневнике за сентябрь 1929 года (в период, когда ряды сторонников создания отдельной страны для евреев сотрясали политические схватки) есть такие строки:
«Вечером пришёл Йосеф. Сказал ему:
- Еще две недели назад я полностью верил в тебя, и даже сейчас верю в твою преданность работе, но не верю в твою преданность нашему движению».
Лишь недавно, благодаря найденным записям стало кое-что известно о личности первого командира Хаганы.
Йосеф Гехт был уроженцем Российской Империи. Он появился на свет в 1894 году в Быхове, где и прожил лет до 10. В 1904 году в Могилёвской губернии прошли так называемые «мобилизационные погромы», вызванные слухами о сотрудничестве евреев с японцами. Подлежащие мобилизации вымещали, как могли, свою злость и досаду. Семья перебралась к родичам в Одессу. Оттуда морем 19-летний Йосеф самостоятельно перебрался в Палестину – как и многих, его вела мечта о стране для евреев в Земле Обетованной.
Во время Первой мировой он работал на миндальных плантациях Кфар-Сабы. Но уже тогда возникла тайная часть его жизни: вместе с земляками, Элияху Голомбом и Довом Хозом, которые станут легендами Хаганы, Йосеф контрабандой доставлял оружие для защиты еврейских поселений.
В 1918 году он поступил в созданный по согласию с Британией Еврейский легион: англичане были не против использовать все доступные ресурсы против Османской Империи. Опыт боевых действий у Гехта был, хоть и небогатый. Однако его хватило, чтобы противостоять толпе погромщиков, напавших на вверенную его попечению ферму во время беспорядков в Яффе. Это был единственный случай, когда удалось не только отстоять жизни и собственность евреев, но и дать отпор бандитам.
После разорения Тель-Хая, где погиб герой русско-японской войны Иосиф Трумпельдор, после Яффы остро встал вопрос о серьезной защите ишува. Из отрядов местной самообороны всё те же Голомб и Хоз создали Хагану и пригласили быть её командиром Гехта.
По сути, Гехт должен был начинать работу с нуля — установить связи между отрядами, убедиться, что везде есть достойный командный состав. Ввести режим секретности, наладить разведку, поставку оружия, организовать обучение новичков, вербовать сторонников, выбивать фонды. Проводились маршброски и тренировки по рукопашному бою. Бойцов Хаганы учили владеть палками и посохами — огнестрельного оружия катастрофически не хватало. Хагана с самого начала создавалась как подполье — британцы не желали самостоятельности евреев в сфере безопасности, а то как же выколачивать с них деньги и уступки арабскому сектору? Чем шантажировать?
В дневнике Гехт вспоминал, что состоявшим в Хагане пришлось отказаться от участия в праздниках и вечеринках, чтобы не сболтнуть лишнего. Был введён полный запрет на фотографирование. Многие не могли побороть искушения сняться с оружием в руках, но снимки безжалостно уничтожались — вот почему их сохранилось совсем немного.
При всей своей занятости Йосеф продолжал много читать и восполнять несомненные пробелы образования, но выводы из прочитанного делал свои — в соответствии с местом, временем и ситуацией:
«Никакие цитаты из Платона и Аристотеля, из Будды или Пророков не произведут на наших противников никакого впечатления – только обстоятельства. Если обстоятельства будут в нашу пользу, все станут почитать нас умными, мы будем желанными союзниками. К тому, что обстоятельства сложатся не в нашу пользу, мы должны быть готовы со всеми возможными средствами, чтобы застигнуть врагов врасплох, и тогда даже Имя в-него им не поможет».
Однако руководство сионистского движения не оценило всех этих усилий: там откровенно посмеивались над «военными забавами не наигравшихся детей» и как заклинание твердили: «Нас защитят англичане»!
Такое положение дел пришлось спешно менять после разразившихся в 1929 г. арабских беспорядков, волной прокатившихся по всей стране. Большого кровопролития удалось избежать лишь там, где были отделения Хаганы, строго следовавшие приказам Гехта. Йосеф принял на себя организацию защиты еврейских кварталов Старого города Иерусалима, и они вовсе не пострадали, чего не скажешь о поселениях вне его стен. В Хайфе местное командование Хаганы послало в арабскую часть города грузовик с десятью бойцами, обстрелявшими улицы, что сразу положило конец арабскому мятежу. В Хайфе также была проведена первая широкомасштабная операция по переброске сил из города в небольшие поселения: отряд в 300 человек оказал поддержку поселениям Галилеи, большинству которых удалось продержаться до прихода не слишком спешивших британских сил.
Вот тогда политики и лидеры сионизма обратили пристальное внимание на Хагану, тогда пошло совсем другое финансирование! И, конечно же, борьба — за деньги, за власть, за продвижение «своих» людей и интересов…
Йосеф Гехт не хотел выполнять приказы тех, кто прежде интересов народа ставит свои собственные. Как результат — интриги, надуманные обвинения в расколе Хаганы и полная отставка.
Если судить по дневнику, этот суровый, порою безжалостный человек, давший санкцию на физическое устранение противника основания государства евреев, Якоба Хаана, готовый карать смертью тех, кто изменил делу и предал товарищей по боевому братству, переживал и мучился, словно подросток, от бессилия что-либо изменить:
«Те, кого я знал и любил, ради кого сражался, и те, кого я совершенно не знаю, ополчились против меня. Кругом вражда и ненависть. Я изо всех сил боролся с собой, чтобы не реагировать так, как реагируют в таких случаях. Я мог бы вступить в политическую партию и бороться с теми, кто ненавидел меня, и, возможно, победить. Но я сдержался, потому что знал, как разрушительны такие битвы, а мы — и тогда, и сейчас — окружены ненавистниками, стерегущими любую нашу неудачу».
Йосеф Гехт сделал шаг в сторону — прочь из истории. Стал обычным жителем тогда всё ещё подмандатной Палестины, а потом и Государства Израиль. Занимался сельским хозяйством. А после, в тревожные для страны годы, организовал в прибрежных песках стрельбище, где молодежь училась без промаха разить мишени. Хагана не раскололась, превратившись в Армию обороны Израиля.
Свои мысли он доверял лишь дневнику. Пока не нашлись эти записи, его внучка недоумевала, почему ветераны Хаганы, прося передать приветы неразговорчивому, замкнутому деду, называли его без всякой иронии «Йосефом Великим».
