Операция «Свадьба»
Чтобы попасть в Израиль, Йосеф Менделевич попытался угнать самолет — и заплатил за это 11 годами советской тюрьмы
Чтобы попасть в Израиль, Йосеф Менделевич попытался угнать самолет — и заплатил за это 11 годами советской тюрьмы.
– Рав Йосеф, вы легендарная личность. Давайте побеседуем о событии почти полувековой давности. Что подтолкнуло вас к побегу из СССР в далеких 1960-х?
– Я не раз подавал прошения на выезд, но в выездной визе мне отказывали – как, впрочем, и всем. Некоторых после таких прошений даже арестовывали... Однажды в ОВИРе мне так и сказали: «Вы сгинете здесь, но никогда не увидите Израиль!» Антисемитизм был жуткий. Единственным вариантом казался отъезд из страны – и мы ушли в подполье, стали учить иврит, надеясь когда-то оказаться в Стране обетованной.
– Как возник план угона самолета?
– Всё началось с чуда… В то время Марк Дымшиц – военный летчик, майор и патриот СССР, ну совершенно обрусевший еврей, наткнулся на антисемитскую статью про войну в Израиле. Он почувствовал боль за еврейское государство, стал – где можно и где нельзя – выступать в его защиту. И был уволен из авиации с формулировкой «Ищет правду». Недолго думая, Марк отправился в библиотеку искать еврейские книги. Нашел учебник иврита, начал копировать алфавит. Неподалеку сидел парень, поглядывал на него и улыбался. Дымшиц ответил гордым взглядом и заявил: «Вы, русские, отобрали у нас культуру, презираю тебя!» А тот ему в ответ: «Ша, я еврей и преподаватель иврита!» Так Марк попал в подпольный ульпан.
Вот там у экс-летчика и появился план улететь в Израиль, он стал собирать команду. А подполье тогда было организованным, с комитетом в Ленинграде. Организация решила, что наш план опасен для подполья, угон нам запретили. Но мы хотели бороться! И решили продолжать вопреки.
Нас было 14 человек. Марк сказал, что появился шанс угнать самолет. Из маленького аэропорта «Смольное» под Ленинградом в район Приозерска возле финской границы стал летать небольшой Ан-2 – то, что надо. План был такой: скупаем все билеты на Ан-2 под предлогом поездки на свадьбу, летим этим рейсом. После посадки пилоты откроют кабину, мы свяжем их, Дымшиц сядет за штурвал и на небольшой высоте, незаметно для радаров, полетит в Швецию. Там мы устроим пресс-конференцию, расскажем о положении евреев в СССР и попросим ООН выпустить нас в Израиль. План был разработан во всех деталях. Предвидя обыски, уничтожили самиздат.
14 июня 1970 года наша группа прилетела в Ленинград. На следующий день мы должны были сесть на Ан-2 и лететь к границе, где и планировался сам угон. Объявили посадку. Выйдя из аэропорта, пешком пошли к самолету по взлетно-посадочной полосе. Там нас и взяли – повалили, надели наручники, затолкали в машины… В Ленинграде о нашем плане знали многие, это и стало основной причиной утечки информации. Обвинили нас в измене Родине, грозила смертная казнь.
– И каким был приговор?
– Дымшица и еще одного нашего приговорили к смерти. Ну а мне за измену Родине полагалось 15 лет, за попытку угона самолета – тоже 15, за деятельность в подполье – 7. Но в Советском Союзе сроки по разным статьям не суммировались, так что меня приговорили к 15 годам лишения свободы.
Так называемое «Ленинградское самолетное дело» прогремело на весь Союз, еврейская общественность обратилась за помощью к правительствам других стран. В итоге расстрелы заменили на 15 лет лишения свободы, мне срок уменьшили с 15 до 12 лет – а отсидел я 11. И вот пришли другие времена, Политбюро разрешило евреям уезжать. С 1971 по 1973 год в Израиль выпустили 80 000 евреев!
– Вам удалось пережить 11 лет тюрьмы...
– Конечно, мне помогала вера. Я соблюдал всё, учил других. Трудно было с кашрутом, но мы ели подорожник, крапиву. Дали взятку, и надзиратель принес Танах, молитвенник и учебник иврита. В лагере мы сколотили подпольную группу – учили иврит, историю, проводили праздники. За соблюдение шабата меня на три года перевели в знаменитую тюрьму «Владимирский централ», потом отправили обратно в лагерь.
– Как вас освободили?
– В октябре 1980-го при обыске личных вещей на складе у меня конфисковали еврейские книги. Тогда я объявил голодовку. Об этом сообщили в ООН. И 18 февраля 1981 года указом Президиума Верховного Совета СССР меня лишили советского гражданства, посадили на самолет и отправили в Израиль. Перед вылетом я сказал полковнику КГБ: «Если не выпустят всех евреев в Израиль – СССР распадется». Так и случилось…
В Австрии была пересадка, и меня встретил посол Израиля, спросил: «Какое твое первое желание на воле?» Я ответил: «Помолиться с тфилином». Тут подходит рав Зингер – генеральный директор Всемирного еврейского конгресса – и говорит: «Перед тем как поехать встречать тебя, я посетил Любавического ребе и спросил, что привезти Менделевичу. Ребе ответил: «Тфилин».
– Как сложилась жизнь в Израиле, чем сейчас занимаетесь?
– Встречали как героя, но вскоре забыли, я стал обыкновенным оле хадаш. С друзьями-отказниками открыли Центр информации о положении евреев в СССР – боролись за выезд. Из-за этого в мае 1981-го президент Рональд Рейган пригласил меня в США.
С Рейганом и Бушем
После начала массового выезда из России в 1991 году мы с Щаранским создали организацию «Сионистский форум». Я открыл религиозное издательство «Маханаим». Женился на Кáти, она тунисская еврейка, и у нас семеро детей. Сейчас преподаю, пишу книги и статьи, выступаю по всему миру с лекциями.
– Ваши пожелания читателям?
– Берегите свое еврейство, веру предков, свою веру! Всегда помните, кто вы и где ваш дом!
Справка
Рав Йосеф Менделевич родился в 1947 году в Риге (Латвийская ССР). Учился в Рижском политехническом институте. Известный отказник. С 1981 года проживает в Израиле. В 1988-м создал русское отделение радио «Седьмой канал». В 1989 году участвовал в открытии русского отделения ешивы «Махон Меир» в Иерусалиме, где преподает по сей день. Автор книг «Исповедь воздушного пирата», «Кантонисты», «Операция «Свадьба».
Читайте также
Все материалы рубрики
Яффа Яркони, горская еврейка, и ее идиш
Яркая звезда на музыкальном израильском небосводе, «израильская королева песни» обратившись к идишу проникла в его суть и смысл
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
Яркая звезда на музыкальном израильском небосводе, «израильская королева песни», «певица войн», обласканная вниманием продюсеров и бесконечно любимая народом, однажды обратилась к другому, чуждому ей еврейскому языку и проникла в его суть и смысл.
Мне почему-то кажется, что это было данью памяти ее безвременно погибшему первому мужу и его мамэ лошн.
Йосеф Густин (до эмиграции – Гортин) был в родном польском Луцке, теперь это Украина, активистом молодежного движения «Гордония», названного в память деятеля раннего сионизма Аарона Давида Гордона, чьи идеи оказали огромное значение и на партию социалистического сионизма «Ха-Поэль ха-Цаир» («Молодой Рабочий»).
Движение было основано в 1923 году в Галиции и разрослось отделениями во многих других странах. К началу Второй мировой войны «гордонцев» было около 40 тысяч.
Движение избегало политики, негативно относилось к марксизму, пропагандировало алию и возрождение самодостаточной еврейской нации на Земле Израиля, готовило молодежь к сельскохозяйственному труду и оказало заметное влияние на создание кибуцев. Члены ее начали массово иммигрировать в Палестину, в основном в Хадеру и Хулду, после беспорядков 1929 года. Кибуц Неве-Ям был построен в 1939 году. Одним из его основателей был «гордонец» Йосеф Густин.
Как я писала в прошлой статье, Йосеф и Яффа познакомились в кафе матери Яффы – «Цлиль» (тон, звук, нота), где вместе музицировали.
На следующий день после свадьбы, в 1944 году, Йосеф пошел добровольцем в Еврейскую бригаду и в конце войны погиб.
Известно, что в его память Яффа пела песни на иврите, в том числе и специально написанную «Ури» («Плач о смерти любимого», или «Ранняя казнь»); но спустя годы записала большой диск: Yaffa Yarkoni sings yiddish («Яффа Яркони поет идиш»), а затем еще один, известный под двумя названиями: Sabra Sings More Yiddish («Сабра поет больше идиша», изданный в США) и I Will Never Forget It («Я никогда это не забуду», изданный в Израиле).
Удивительны песни, выбранные ею: «Мойшеле, мой друг», Zol zayn («Пусть это будет»), «Папиросы», «Моя еврейская мама», «Дона, Дона», Oyfn veg («На дороге»), Ikh Hob Dikh Tzufil Lieb («Я так люблю тебя»). Все они либо народные – из глубин времени, либо отмечены интереснейшими историями их создания.
Расскажу об одной из них, моей самой любимой на этих дисках – Unter beymer («Под деревьями») композитора Александра (Иегошуа) Ольшанецкого, одного из «великой четверки» американских театральных идишских композиторов.
Он – автор множества других песен на идиш, ставших всемирно известными любимыми: в том числе Varnichkes («Варенички»), Mayn shtetele Belz («Мое местечко Бельцы») – родился 23 октября 1892 года как раз в Бельцах, в Бессарабии в семье торговца. Девятнадцатилетним, против воли родителей, он отправился в Одессу, где стал играть в оркестре Одесской оперы. Когда началась Первая мировая война, он был дирижером полкового оркестра. Судьба забросила его в китайский Харбин вместе с волной российских эмигрантов. Там он был принят в еврейскую театральную труппу и всерьез увлекся песенным творчеством.
В 1922 году Александр Ольшанецкий уже зрелым человеком переселился в США. Со своим оркестром он сопровождал музыкальные спектакли театральных трупп, игравших на идиш, ко многим спектаклям сочиняя музыку. Многие песни из спектаклей остались жить самостоятельной жизнью, хотя о самих пьесах давно забыли. Яркий пример – в 1934 году Александр Ольшанецкий и Хаим Таубер создали мюзикл «Дер катеринщик», куда и вошло танго Ikh Hob Dikh Tzufil Lieb.
Колыбельная Ольшанецкого «Унтер беймер» («Под деревьями») показана в идишском фильме 1940 года Der Vilno shot khazan («Виленский кантор», но с субтитрами на английском языке – «Увертюра к славе»), который слабо основывался на фрагментарных свидетельствах относительно жизнь хазана Йоэля Дэвида Левенсона (1816–1850) – легендарного латышского виртуозного кантора, занявшего пост городского кантора в Вильно (Вильнюс) в четырнадцать лет и вскоре ставшего известным по Литве и Польше как der vilner bababel (молодой мастер Вильно). Одиннадцать лет спустя он оставил кафедру и семью для углубленного изучения музыки и классической карьеры в Варшаве.
Мойше Ойшер в фильме
Кантора играет Мойше Ойшер; у самого Ойшера была блестящая многогранная карьера: звездного кантора (впрочем, недолгая), актера и композитора. Сам он и написал рвущий душу текст.
В фильме, который, разумеется, радикально меняет факты и историю, хазан, религиозный еврей, разрывается из-за внутреннего конфликта: отказ от Вильны и синагоги для оперного мира в космополитической Варшаве равносилен отказу от еврейской жизни. Он не в силах сопротивляться возможности оперной карьеры, покидает семью и скорбит: входит в спальню своего спящего сына и поет эту колыбельную:
Под деревьями растет трава, ай-лю-лю.
И злые ветры дуют. Спи, мой сынок.
Не сиди, мое дитя, у окна,
потому что тебя может продуть,
А я не хочу, мой прекрасный,
Чтобы ты, не дай Б-г, простыл.
Небо уже нахмурилось, черное,
Точно также, как у меня в сердце.
Под деревьями растет трава, ай-лю-лю.
И злые ветры дуют. Спи, мой сынок.
Под деревьями растет трава, ай-лю-лю.
И горькие ветры дуют. Спи, мой сынок.
Ай-лю-лю, ай-лю-лю.
Спи же мой сынок, мое сердце, ай-лю-лю.
Будь здоровенький.
В Варшаве бывший кантор влюбляется в польскую графиню и появляется на оперной сцене. Однажды ночью приезжает тесть и сообщает, что сын умер. Обезумевший от горя хазан посреди оперного спектакля, на сцене, начинает петь эту колыбельную на идише, а затем исчезает. Бредет пешком до синагоги Вильно и прибывает туда измученным к богослужениям в канун Дня Искупления. Там он начинает петь kol nidrei (мелодия кануна Йом Кипур), поднимается к кафедре, падает и умирает.
Эту песню, родившуюся в Америке и повествующую о жизни европейского галута, с подлинным трагизмом на чистейшем идиш с легким ивритским акцентом прекрасно спела сабра, горская еврейка Яффа Яркони.
Эрец Исраэль, как плавильный котел, объединил несоединимое.