98-летний Клаус Кальманн добивается возвращения из парижского Музея Орсе картины Винсента Ван Гога «Больница Сен-Поль в Сен-Реми-де-Прованс» 1889 года. Он утверждает, что его дед, немецкий еврейский коллекционер Феликс Кальманн, расстался с произведением под давлением начавшихся после прихода Гитлера к власти антисемитских преследований. Стоимость картины сегодня оценивается примерно в 50 миллионов евро.

Об истории спора рассказывает корреспондент «Коммерсанта» во Франции Алексей Тарханов.

Ван Гог написал «Больницу Сен-Поль» в 1889 году, когда сам находился в психиатрической лечебнице Сен-Поль в Сен-Реми-де-Прованс. На фоне желтого здания с зелеными ставнями художник изобразил руководившего лечебницей доктора Теофиля Пейрона. Врач стал первым владельцем картины, после чего она неоднократно переходила из одной коллекции в другую и пересекала границы нескольких стран.

Феликс Кальманн, немецкий адвокат, промышленник и коллекционер еврейского происхождения, приобрел работу Ван Гога в 1914 году у знаменитой берлинской галереи Пауля Кассирера. Картина находилась в семейном особняке Кальманнов. На первом этаже жил сам Феликс, на втором — семья его сына Хартмута Кальманна, физика и ученика Макса Планка.

После прихода нацистов к власти положение семьи стало стремительно ухудшаться. Кальманны лишались гражданских и имущественных прав, семейный дом пришлось продать. Феликс Кальманн умер в 1938 году, вскоре после «Хрустальной ночи».

После войны немецкие власти признали эту продажу вынужденной и выплатили семье компенсацию. Однако именно история картины Ван Гога оказалась значительно сложнее истории дома.

В июне 1932 года, еще до прихода Гитлера к власти, Кальманн предлагал «Больницу Сен-Поль» Берлинской государственной галерее. Музей отказался, поскольку к тому времени уже приобрел несколько произведений Ван Гога. Что произошло с картиной после этого, точно неизвестно.

В августе 1933 года или, самое позднее, в начале 1934-го она уже находилась в Париже у одного из крупнейших арт-дилеров XX века Поля Розенберга. Именно отсутствие точной даты перехода картины от Кальманна к следующему владельцу стало центральной проблемой нынешнего реституционного спора.

Если Кальманн продал Ван Гога еще в 1932 году, сделка предшествовала приходу нацистов к власти и могла быть совершенно добровольной. Если же продажа произошла после января 1933 года, возникает вопрос, насколько свободным могло быть решение еврейского коллекционера в стране, где уже начинались систематические преследования евреев и вытеснение их из экономической жизни.

Существует и третья версия. Исследователи допускают, что Пауль Кассирер, переводивший часть своего художественного бизнеса в Амстердам, мог помочь вывезти картину из Германии, спасая ее от возможной конфискации, после чего она попала к Розенбергу. Документального подтверждения этой версии пока нет.

История приобрела дополнительную иронию: Поль Розенберг сам был евреем и через несколько лет стал жертвой нацистского разграбления произведений искусства. После оккупации Франции его галерея и коллекция были разграблены. «Больница Сен-Поль» впоследствии еще несколько раз меняла владельцев, пока в 1973 году галерист Макс Каганович — также еврейский эмигрант, переживший нацистские преследования, — не подарил ее французскому государству.

С тех пор картина принадлежит национальной музейной коллекции Франции и находится в Музее Орсе. В составе коллекции Кагановича она успела побывать и в СССР: в 1978 году ее показывали в Пушкинском музее в Москве и Эрмитаже в Ленинграде.

Французское законодательство теперь позволяет возвращать произведения искусства, утраченные их владельцами в результате антисемитских преследований 1933–1945 годов. Специальный закон был принят 22 июля 2023 года и касается не только произведений, непосредственно конфискованных нацистами, но и некоторых сделок, совершенных их владельцами под принуждением.

Именно на понятии вынужденной продажи строится позиция семьи Кальманн. Вашингтонские принципы 1998 года о произведениях искусства, конфискованных нацистами, исходят из того, что необходимо учитывать не только прямое ограбление, но и обстоятельства, при которых преследуемые владельцы были вынуждены продавать имущество.

Главная проблема заключается в доказательствах. Спустя более 90 лет документов, позволяющих точно установить дату и обстоятельства продажи «Больницы Сен-Поль», пока недостаточно. Наследники указывают, что требование восстановить каждую деталь такой сделки способно само по себе поставить жертв преследований в проигрышное положение: документы уничтожались, имущество переходило через посредников, а спасение произведения от конфискации нередко требовало намеренно запутывать историю его владения.

Теперь от ответа на вопрос о нескольких месяцах между 1932 и 1933 годами может зависеть судьба одного из известных произведений Ван Гога во французской государственной коллекции.