Ортодоксальные еврейки не могут петь перед мужчинами, но Instagram вернул им голос
Мария Якубовичмузыковед и культуролог
В то время как светская молодая еврейка, мечтающая о певческой карьере, для начала может завести канал на YouTube, попытаться найти агента и организовать концерты на местных площадках, в ортодоксальной общине быть женщиной с музыкальным талантом сложнее.
Девора Шварц поправляет микрофон на лацкане.
Одетая в светлый парик и платье с длинными рукавами и высоким воротом от хасидского дизайнера из Бруклина, умело подкрашенная, Шварц готова выйти на сцену.
Ее аудитория? Женщины и девушки, купившие билеты на ее виртуальный концерт, в котором участвует команда танцоров Rockette.
Десять лет назад идея о поющей ортодоксальной еврейке была чем-то из области самой необузданной фантазии. Традиционные законы скромности гласят, что мужчинам запрещено слышать женское пение – «кол иша», «голос женщины».
Подростком в Монси, штат Нью-Йорк, Шварц училась вокалу и танцам в религиозной школе для девочек. Она чувствовала, что достигла потолка, пока не стала заниматься с преподавателем, который сказал: «Ты можешь стать международной звездой». Тогда Шварц посмеялась. Она была новобрачной, ее молодой муж учился в ешиве Лейквуда. Но когда она начала публиковать свои песни в Instagram – с оговоркой «только для женщин», – все изменилось. Сначала ее порицали за нескромность. Но три года спустя у нее около 20 тысяч подписчиков, серия музыкальных клипов, насыщенный календарь с концертами.
Еще до Второй мировой войны в еврейских школах для девочек поощрялся закрытый театр – как форма воспитания чувства собственного достоинства и творческих способностей. Но и сегодня вне школы талантливый (и обученный) женский голос не слышен. Женщины всегда сталкивались с мучительной дилеммой: что вам делать, если вы родились с Б-жьим даром, но по религиозным причинам его запрещено использовать?
Франциска Косман выросла в раввинской семье в Москве, где ее окружала яркая культурная жизнь. «Музыка была моим вторым языком. Но я всегда знала, что у меня будет «отсечка» после бат-мицвы. Как только я буду считаться женщиной, мне больше не разрешат выступать перед мужчинами». Сейчас она поет и продюсирует свою музыку в сети.
По словам Джессики Рода, доцента Джорджтаунского университета, пишущей книгу о женском перформансе у ортодоксальных евреев, Instagram – идеальная платформа для женской музыки. Пандемия коронавируса ускорила эти перемены, и виртуальные выступления стали нормой.
«Когда вы виртуально выходите на международный уровень и выступаете, даже если это половина рыночной аудитории, мир становится большим», – говорит Шварц, на недавний ханукальный концерт которой были проданы тысячи билетов.
В прошлом году Шварц записала видеоклип с другой ортодоксальной певицей Брахой Яффе. Песня – женская молитва за детей на смеси английского, иврита и идиша.
Песня была записана для общественной организации по изучению фертильности. Эта организация ранее заказала ее группе певцов-мужчин. Такая практика причудливо распространена во многих ортодоксальных сообществах: там, где женские голоса или даже лица полагаются нескромными, мужчины заменяют женщин, как это было в шекспировских пьесах XVII века.
Но видео певцов-мужчин столкнулось в соцсетях с негативной реакцией за пение от лица матерей, поэтому Яффе и Шварц сделали кавер на эту песню. Их исполнение набрало почти 300 000 просмотров.
Яффе, 33-летняя мать пятерых детей, выросла в Бруклине в канторской семье. Она брала уроки вокала с 11 лет. «В наших кругах это было неслыханно. Но мои родители были современны». Подруга убедила ее использовать соцсети. «У меня постоянная борьба. Люди говорят: если вы выставляете себя публично, это нескромность. Я говорю: как по-иному, если я хочу достучаться до слушателей?»
Теперь, спустя пять музыкальных клипов и 12 тысяч подписчиков, Яффе говорит, что молодые ортодоксальные еврейки часто присылают ей свои песни. «Я хочу помогать девочкам петь и получать известность. Возможно, следующим шагом будет создание еврейского женского звукозаписывающего лейбла».
Но как бы ни старались исполнительницы играть по религиозным правилам, временами они получают болезненные щелчки по носу.
Однажды Шварц пригласили выступить в летнем лагере для девочек. Когда она приехала, директор лагеря велел ей убрать наращенные ресницы и сказал, что ей не нравится ее платье. Сотрудники ходили по лагерю, собирая ей «правильную» одежду. «Они предложили отправить меня домой с чеком, но я решила, что имя и репутация важнее. Я не собираюсь позволять никому мешать общению со слушательницами».
Одно неверное движение, и... Когда популярный ортодоксальный женский журнал взял интервью у Косман, она была взволнована: наконец-то внимание к женской музыке! Но еще до опубликования редактор журнала написал ей: «Сотрудники просмотрели ваш последний музыкальный клип и сочли его опасным». Грех: у танцорок на заднем плане подолы поднимаются выше колен. Интервью не вышло.
Однако с внешними знаками одобрения или без них, социальные сети позволили этим женщинам раздвинуть границы. Для Джессики Рода религиозная женская музыкальная индустрия олицетворяет более широкие изменения в обществе: «Это понимание того, какими могут быть женщины, которые не вписываются в традиционный образец».
Рэпер Рэйчел Сэм – мать-одиночка с тремя детьми, в душе Сэм всегда была рэпером, даже когда росла в любавичско-хасидской семье в Милуоки. «Мне не нравится запретительная атмосфера. Этим злоупотребляют, и не всегда есть надежда. Я расстроена тем, что Б-г сделал со мной в жизни. Но я чувствую, что рэп – это конструктивный жанр, позволяющий направить и передать эти эмоции». Теперь Сэм просят выступать за субботним столом и на конференциях жен раввинов.
Рэп среди молодых религиозных женщин становится все более популярным: значительно более острая поэзия, которая может считаться «не поющейся», и, следовательно, музыкой, которую мужчины могут слушать.
Ортодоксальная еврейка-рэпер под ником Юнгриззе выпускает песни, подрывающие религиозную женственность. «Это просто разговор. Я не пою». Ее тексты – умные риффы на талмудические тексты, мужская сфера. Один комментатор уверял на YouTube: «Женщина не смогла бы написать эти тексты».
Там, где одни находят силу бунтовать, другие встречают духовный экстаз. В пригороде Иерусалима мать шестерых детей Юдит Герци когда-то после борьбы с бесплодием, в поисках утешения и при поддержке мужа-раввина обратилась к песне. Ее музыкальный жанр далек от ортодоксальности. «Я ребецн. Но мой стиль музыки – госпел, блюз, джаз, соул. Я волновалась: почему Бог дает мне страсть к музыке, которая не является нормой в еврейском мире?» Муж посоветовал ей распространять свою музыку с оговоркой «кол иша».
Она выступала для женщин в местной синагоге, и после этого к ней подошла плачущая женщина. «Она взяла меня за руки и сказала, что тоже пережила много боли, и она злилась на Б-га; но когда услышала, как я пою, то начала молиться. И я поняла: пение – то, что я должна делать».
Читайте также
Все материалы рубрики
Журналистка Галина Маламант: «Израиль дался мне легко»
Чем ей запомнилась работа на Бельцком телевидении и каких успехов удалось добиться в Израиле
Галина Маламант рассказала, как пошла в первый класс в Сибири, почему пришлось оставить должность в городском Дворце культуры, чем ей запомнилась работа на Бельцком телевидении и каких успехов удалось добиться в Израиле.
Раннее детство прошло в Сибири
— Я из семьи репрессированных. Родилась в Бельцах, но, когда мне был месяц, нашу семью выслали в Сибирь, в Курганскую область, где мы прожили шесть лет. Там я пошла в первый класс. Школу накануне построил мой папа, он был главным управляющим на хуторе, — вспоминает Галина Маламант.
До этого ученики с хутора, среди которых были брат и старшая сестра Галины, учились в районном центре, куда ходили пешком через лес. Там жили на квартире, а на выходные возвращались домой. Однажды зимой на них напали волки. Брат в том году заканчивал 10-й класс, а сестра 3-й. Тогда отец решил, что сестра не должна одна ходить через лес и нужно строить начальную школу на хуторе для местных детей. Школу построили, из области прислали учительницу.
— В школу тогда принимали строго с семи лет, а мне было шесть. Но все мои подружки были на год-два старше меня, их всех записали в первый класс, а меня нет. Когда я об этом узнала, стала реветь. И учительница сказала: «Ну пусть ходит понарошку. Скоро ей самой надоест». А я уже умела к тому времени и читать, и считать, и писать, так что была в передовых ученицах с первых дней.
Поскольку учеников было не так много, то все дети с 1-го по 4-й класс занимались в одном помещении и с одной учительницей одновременно.
— Школа была не очень далеко от дома, метров 500. Помню, как-то я шла домой с ребятами, но они потом свернули, так как жили в другой стороне, и мне пришлось идти одной. Я стала плакать и отморозила себе нос и уши. На улице тогда было 49 градусов мороза, — вспоминает наша собеседница.
В Молдову семья вернулась в 1955 г., уже после реабилитации. Галина заканчивала первый класс в селе Проскуряны Рышканского района.
— Родители обустраивались в Бельцах, а я первое время жила у родственников в молдавском селе Дуруиторы. Училась в соседнем селе, потому что там была русская школа. Молдавского языка я тогда совсем не знала.
Со второго класса Галина уже училась в Бельцах в школе № 12 (сейчас лицей им. Маяковского). Семья жила в доме возле кинотеатра «Юность», позже его снесли.
В шесть лет Галина уже читала, писала и считала
— Несмотря на то что я была сибирячкой, в школе я выучила молдавский язык на уровне русского. В четвёртом классе нам язык преподавала заслуженная учительница, защитница Сталинграда Анна Матвеевна Кармалицкая. Она сама его не знала. Учила его вместе с нами, на один урок раньше. В старших классах уже были другие учителя. Летом я уезжала в деревню, где общалась со своими молдавскими друзьями. И к окончанию школы я уже знала язык.
В 8-м классе, когда 12-ю школу перевели с Пэмынтен в новое здание на 6-й квартал, Галина перешла учиться в школу № 16 (сейчас лицей им. Кантемира).
Пригласили работать на городском радио
Галина Маламант училась в Бельцком педагогическом институте на филологическом отделении.
Уже на третьем курсе ей дали часы преподавателя: сначала на факультете общественных профессий, а потом на факультете дошкольного воспитания доверили вести предмет «Выразительное чтение». Это получилось, потому что она уже работала диктором на бельцком радио.
— Многое у меня в жизни получалось случайно, так было и с работой на радио. Был у нас в городе такой известный поэт Владимир Марфин, работал замдиректора Дворца культуры. Он открыл при горкоме комсомола литературное объединение. Как-то он встретил меня и пригласил туда. Я говорю, у меня всего-то в заначке три стишка. А он: «Вот видишь! Что-то есть. Приходи, а дальше будет видно». Я пошла на это объединение и застряла там. Владимир хорошо вёл наши заседания, много нам давал, объяснял, было очень интересно. И я начала писать стихи.
Через некоторое время Владимир Марфин попросил Галину отправиться в Кишинёв на республиканский конкурс чтецов. Это было лето, и тех, кто участвовал в городском конкурсе, не было в Бельцах, разъехались кто куда.
1973 г. Свадьба
— Говорит: «Мне надо послать людей на конкурс, а я не знаю, что делать. Выручай, старуха!» Это у него было такое любимое обращение — «старуха». Поехала я на этот конкурс, прочитала свои стихи и заняла первое место в республике. И коль скоро я такой великий чтец, меня пригласили быть диктором на радио. Там я проработала пять лет.
Работа во Дворце культуры и скандальный уход
— Я перешла на работу во Дворец культуры и, можно сказать, росла по карьерной лестнице: сначала была методистом, худруком, потом замдиректора по культмассовой работе.
Вторая половина 80-х. В праздничном мероприятии, посвященном Дню Победы, принимали участие освободители города: трижды Герой Советского Союза Иван Никитович Кожедуб (второй слева). В центре — Герой Советского Союза Борис Макеев, чей танк в марте 1944-го первым ворвался в Бельцы. С микрофоном — Герой Советского Союза Игорь Емельянович Середа. Ведущие — Иван Остафейчук и Галина Маламант
— Затем пришла эпоха национального языка, а у нас три основные должности во Дворце культуры занимали русскоязычные: я, Валерий Гидульянов и Людмила Мосягина. Но я единственная знала молдавский язык. Его уже тогда стали называть румынским.
Это был 1990-й год. Галину вызвали в отдел культуры горисполкома и сообщили, что одного из двоих её коллег сократят и она должна сама выбрать, кто это будет. А со временем сократят и второго, так как нужны люди, владеющие румынским языком.
— Меня попросили сохранить этот разговор в тайне, но на следующий день дать ответ. Пока я шла из горисполкома во Дворец культуры, у меня был миллион мыслей в голове. Ведь мы были не просто коллегами, а друзьями. Я решила, что обязана всех предупредить, что их ждёт в итоге. Великого слова хранить тайну я не давала. Но Валера мне не поверил, сказал, что такого просто быть не может.
Лев и Галина Маламант. 80-е гг.
Галина никакого решения не приняла. Через какое-то время завотделом культуры сама пришла во Дворец культуры.
— Она вызвала нас троих в кабинет директора и сообщила всем то, что ранее сказала мне. Валера встал и вышел из кабинета. Вернулся с заявлением об уходе. Мы с Людмилой тоже написали такие заявления. То есть уволились одновременно втроём. Нам казалось, что на нас держалась культура не только Дворца, но и всего города. Людмила была режиссёром мероприятий, я сценаристом и ведущим, Валера тоже был ведущим и как худрук во многом помогал. То есть увольняются одновременно три главных человека. Поэтому была какая-то тайная мысль, что нас попробуют отговорить, но нам велели отработать положенные перед увольнением две недели и всё, — вспоминает Галина.
Телевидение одно, затем другое
В это время наша собеседница встретила на улице известного бельцкого бизнесмена Александра Кишерина, у которого была часть акций Бельцкого телевидения. Он поинтересовался её делами и услышал историю про увольнение. Тогда он предложил работу на телевидении, там как раз был нужен сотрудник.
— Я ответила, что для полноценной работы мне нужен режиссёр и художественный руководитель. Он говорит: «Беру всех». И мы уже на следующий день после ухода из Дворца приступили к работе на телевидении. Мы очень полюбили эту работу. Учились, что называется, на собственном опыте.
Галина вспоминает, что самой рейтинговой в то время была программа «Во саду ли, в огороде». Она выходили в четверг вечером, чтобы на выходные дачники знали, чем заниматься на своих «фазендах». Главным ведущим передачи был член-корреспондент Академии наук Молдовы Михаил Вронских.
Также популярны были программы «Узы Гименея» и «Имя твоё».
— В передаче «Имя твоё» мы выбирали какое-то одно имя: Николай, Олег, Аурел и т. д., рассказывали о нём и приглашали известных людей с этим именем в студию. Герои говорили о себе. К каждой передаче я писала стихи об этом имени, а наши ребята-музыканты сочиняли на них музыку. Так что на каждой передаче была премьера песни.
А потом, по словам Галины, в руководство телевидения пришла дама, которая «всю работу разрушила».
— Работать стало неприятно. Не хочу называть её имя, но эта дама делала всё, что может сделать человек с самым отвратительным характером: сталкивала людей лбами, ссорила, говорила гадости. Одних заставляла следить за другими. Она уволила Людмилу Мосягину. Со мной тоже поступила нехорошо, но не хочу даже рассказывать об этом.
Кроме прочих неприятностей в тот момент, Галине пришлось бросить аспирантуру в Академии музыки, театра и изобразительных искусств.
— Когда я работала во Дворце культуры, то училась заочно в Академии искусств (тогда это был институт) на методиста массовых мероприятий. Преподаватель нам говорил: «Молдавские методисты — лучшие в мире, потому что больше нигде такого факультета нет». Учиться было очень интересно. По окончании меня пригласили в аспирантуру. Я сдала кандидатский минимум. Но тут пошло новое веяние, и надо было сдавать дополнительный экзамен — информатику. Информатика мне тогда даже во сне не снилась. Когда я училась в институте искусств, нам устройство компьютера рисовали мелом на доске. А тут экзамен нужно было сдавать.
Чтобы готовиться к этому экзамену, необходимо было два раза в неделю отлучаться в Кишинёв. Галина к тому времени уже работала на телевидении. Руководительница была категорически против такой учёбы и грозила увольнением. Аспирантуру пришлось оставить.
— Я жалею об этом. У меня и тема диссертации была почти готова, — говорит Галина.
К тому времени в Бельцах появилась ещё одна телерадиокомпания «Blue Star», учредителем которой был Сергей Чеботарь. Он пригласил Галину работать на ТВ-6.
— Я перешла туда с лёгкостью. Мы базировались во Дворе культуры. Там у нас была своя студия, где проводились съёмки. Сергей был прекрасным руководителем. Он просто золото, а не человек. С ним было очень легко и приятно работать. Он не командовал, не довлел, советовался. Мы стали друзьями. И когда мы с мужем уезжали в Израиль, он поехал нас провожать аж до самого Кишинёва. Уже позже мы были у Сергея в гостях в Англии. Нас принимали как английских королей.
Жизнь в Израиле сложилась
В Израиль Галина Маламант уехала в ноябре 1999 г. Перед этим туда переселилась её дочь Инесса со своей семьёй, и находиться на большом расстоянии друг от друга было сложно.
— Я очень боялась уезжать. Все пугали, что придётся работать уборщицей в домах богатых евреев. Помню, одной из моих последних работ на телевидении была передача с бельцким астрологом Еленой Волгиной, которая, в том числе, делала гороскопы для «СП». После передачи она меня спрашивает: «А вы хотите знать свой прогноз перед отъездом?» Я ответила, что, конечно, хочу. Она написала, что у меня будет жизнь связана с цветами. Я тогда так расстроилась, так как хотела работать только по специальности, быть журналистом. Потом я про этот прогноз забыла.
В 2000 г. Галину уже взяли на работу в газету «Новости недели».
— По прибытии в Израиль я стала искать, в какой бы русской газете мне пристроиться. Покупала все газеты на русском языке, которые у нас продавались. И стала пописывать на разные темы. В одну газету про одно, в другую — про другое, в третью — про третье. Я написала один материал в «Новости недели», связанный с криминалом. И главный редактор мне сказал, что если я напишу ещё пять материалов на эту тему, то он меня возьмёт в штат. Криминал — это совсем не моя тема, но работать по специальности я же хотела. И написала. Редактор сдержал слово, и так, опять случайно, я стала журналистом-криминалистом.
В 2005 г. Галина была признана журналистом года в Израиле. На основе своих криминальных очерков в 2008 г. издала книгу «Тюремный роман».
Кроме того, Галина выпустила книги «Собственной персоной» и «Наедине со всеми», в которых были опубликованы её интервью с известными людьми: режиссёром Виктором Мережко, музыкантом Андреем Макаревичем, композитором Владимиром Шаинским, режиссёром Романом Виктюком и многими другими.
Также у Галины Маламант в Израиле вышла книга лирики «Неисчезающее эхо».
Наша собеседница является членом Союза писателей Израиля. В 2019 г. получила приз имени Риммы Казаковой за лучшее стихотворение о любви на международном фестивале русской поэзии в Лондоне «Пушкин в Британии».
В Лондоне на международном конкурсе русской поэзии
— Сейчас я фрилансер. Когда началась «корона», нас всех сократили. Но я публикуюсь на разных сайтах. Скажу, что Израиль легко мне дался. Никаких особых трудов влиться сюда не стоило. Я писала, то есть делала то, что и раньше. И меня признали.
Наша собеседница рассказала, что неожиданно сбылся прогноз астролога, который та дала накануне отъезда в Израиль. Галина ведёт блог и много пишет о природе Израиля.
— Действительно, я сейчас очень полюбила природу, особенно дикую. Я теперь не только любуюсь цветами и растениями, а знаю, как они называются, в чём их особенность. Также увлеклась птицами.
Молдавская кухня осталась главной
—Мы живём с дочерью в пяти минутах ходьбы друг от друга в городе Ришон-ле-Цион. Видимся постоянно по пятницам. То мамалыгу сварим, то голубцы приготовим, то мититеи. Молдавская кухня в нашей семье осталась главенствующей.
Галина ни разу не была в Бельцах с тех пор, как уехала. Признаётся, что единственное, почему бы она хотела приехать, — для того, чтобы навестить могилы родителей.
— С теми, с кем я дружу, я и так общаюсь и вижусь. В наш век это просто: по «скайпу», по телефону, как угодно. Мы обмениваемся информацией. Я всё знаю о них, они всё знают обо мне. Мы на связи, — рассказала Галина Маламант.
Наталья Петрусевич
Фото из личного архива
Источник: Наш голос